Александр Хмельницкий – Тайна времени (страница 3)

– Нет, я бы ни когда не простил себя, если бы начал гражданскую войну. Миртское королевство уже никогда не станет таким как прежде, и здесь ничего не поделаешь, я не в силах чего-либо изменить, по крайней мере, сейчас.

– Понимаю, – Тамминен опустил глаза, – Будете завтракать? Я попросил для вас особый завтрак, – не для заключенных.

– Нет, не вижу необходимости, спасибо за заботу – генерал встал и подошел к окну, – Смотри, сколько людей собралось на площади, они ждут меня. Надо одеться и привести себя в порядок. Надеюсь, мне позволят это сделать?

– Я прослежу, чтобы вам принесли все необходимое, – капитан вышел. Дверь закрылась. Скрипнул засов. В коридоре послышались громкие распоряжения офицера «КОК» и торопливое шарканье ног, располневших на казенных харчах, тюремщиков.

Вскоре в камере на маленькой табуретке стоял медный таз с горячей водой, полотенце, душистое мыло и бритва.

***

Центральная площадь была переполнена, шум голосов не смолкал. Конвой был готов сопровождать Ан-Авиона к месту казни. Генерал протянул руки, чтобы их связали, но Тамминен отрицательно покачал головой:

– Этого не нужно, Вам позволено сохранить честь.

– Король удивляет меня все больше, наверное, он пытается таким образом удержать меня от непредсказуемых поступков и довести дело до столь желаемого КОНЦА. Кстати, – он не боится беспорядков?

– Не знаю, – Тамминен пожал плечами, – Вероятно нет.

– Я так понимаю, что Вы до сих пор не рыцарь? Как такое могло произойти, ведь Вы состоите на службе Его Величества, в одном из элитных подразделений?

– Мне дали столь высокое звание совсем недавно, и меня посветят в рыцари, после выполнения поставленного условия. Думаю, Вы понимаете, о чем я?

– Ну да…, кажется, уже осталось не долго, – Ан-Авион подмигнул Тамминену.

– Вы готовы генерал?

– Да.

– Тогда в путь.

Зазвучал рог. Шум стих. Авиона медленно повели сквозь узкий коридор королевских секирщиков, сдерживающих толпу горожан собравшихся на площади. Он всматривался в лица людей провожавших его в последний путь: кто-то опускал глаза, кто-то с сожалением смотрел. «Предатель! Убийца!» – вдруг послышался чей-то возглас. Сердце стало бешено биться, боль и разочарование поселились в его душе: «Они не знают, они же ничего не знают!!!».

Генерал поднялся на эшафот. Палач, в своей черной маске, убрав руки за спину, даже не смотрел в его сторону. Глашатай зачитывал обвинения:

«Ан-Авион, вы обвиняетесь в предательстве своего народа и короля, убийстве принца Сабира и его оруженосца Мелдона, ваша вина доказана. И перед лицом народа вы ответите за свои преступления! Не смотря на все ваши прошлые заслуги перед родиной, вы приговорены, указом Его Величества Триаса Первого, к смертной казни. Вы лишаетесь своего титула и всех боевых наград», – выдержав короткую паузу, глашатай протянул руку, чтоб сорвать с Авиона шеврон генерала, но тот схватил его кисть и заломил ее в сторону. Глашатай пискнул и согнул ноги в коленях. Тут же несколько конвоиров направили в его сторону арбалеты. Авион ослабил хватку. Глашатай выдернул свою руку и, потирая ее, обратился к палачу, – «Привести приговор в исполнение»

«Даже не дали использовать право на последнее слово, да и не нужно, мне все равно нечего сказать».

Авион опустился на колени и взглянул в небо, чистое и безоблачное. По телу пробежала легкая дрожь. Нет…, не страх…, – волнение, перед, наверное, самым важным и ответственным поступком в своей жизни. В толпе раздались одобрительные возгласы: «Казни гада!», «Покончи с ним!» и громкие рыдания пожилой женщины. Из всех криков и вздохов он выделил именно этот плач. То была Лола, – добрая, старая хозяйка Лола! Она знала его с юношества, и, конечно же, не верила в россказни на улицах города про вероломное предательство Ан-Авиона. «Поплачь Лола, поплачь». Авион попытался уловить настроение и мысли присутствующих на площади людей, – достаточно разные, но в большинстве своем они искренне желали ему смерти. Внезапно он наткнулся на блок, попытался взломать, но ничего не вышло, решил обойти, но и эта попытка не увенчалась успехом. Давненько ему не встречались маги способные выдержать его натиск. Сомнений не было, – это тот самый человек, тайный враг, не уступавший ему по силе, заключивший его в свое время в темницу разума. «Что же…, и ты здесь, – наслаждайся же победой! Жаль, что нам так и не удалось встретиться лицом к лицу».

Палач вытащил меч из ножен. Положив голову на плаху, Авион подумал о сыне и унес свои мысли к нему, чтоб попрощаться и начать все заново. «Анаксимен, теперь ты остался и без отца в этом мире, но в другом тебя ждет иная жизнь, – жизнь, где я смогу подарить тебе всю свою любовь». На площади воцарилась тишина. «Пора!», – сказал он сам себе и усилием воли отыскал в памяти нужный день и час, откуда и начнется новая история.

Глава 1 "Предвкушение"

Часть 1. «Империя и Император»

Дворец императора южных земель Данета Второго находился на возвышении в северо-западной оконечности приморской части самого большого города континента – Брави-Ахгар. Эта оконечность представляла собою высоко поднимающийся над Северным морем выступ, который резко обрывается в сторону порта. Фасад дворца, с семью, прислоненными к стене колоннами, визуально удлиняющими его высоту, был украшен фигурами львов. Со стороны моря, на самом краю выступа в четверть круга величественная колоннада из голубого мрамора с искусно вырезанными сценами самых значимых победных сражений минувших столетий. Дворец своими высокими не остекленными окнами был, обращён одною стороною к городу, а другой к морю. С поражающими внутри своею высотой и архитектурной причудливостью потолками. Это было двухэтажное строение с множеством комнат и залов, украшенных росписью замысловатых узоров, фресками и гобеленом. Нижний этаж – пышные парадные комнаты, кабинеты и приветственные залы, верхний – императорские покои и библиотека. Во дворе находился виноградный сад, спускавшийся к морю по скату обрыва. Мастера и художники со всех уголков империи сумели превратить дворец в настоящее произведение искусства. Каждая комната была неповторима и имела название по цвету преобладающему в отделки помещения. Великолепие и богатство убранства вызывало восхищение и зависть у гостей императора.

Данет Второй лежал в шелковом желто-зеленом халате на пышных разноцветных подушках набитых верблюжьей шерстью и изучал карту континента, составленную его картографами. Юная очаровательная полуобнаженная танцовщица в набедренной повязке, из-под которой временами открывались взору императора все прелести ее упругого тела, танцевала ему под сладкое звучание арфы. «А мир не так уж велик, как мне говорил отец», – подумал он, и взглянул на танцовщицу: ее смуглая кожа была смазана душистым маслом, черные длинные волосы были заплетены во множество тонких косичек, в которые в свою очередь были вплетены маленькие колокольчики, тихо позвякивающие во время танца. Небольшие груди с набухшими коричневыми сосками танцевали вместе с ней. На руках и ногах тонкие браслеты из белого золота. Потрясающее, – завораживающее зрелище! Младшей из жен Данета было уже двадцать пять, к тому, как этой красавице – не больше шестнадцати. Император всерьез задумался взять себе новую жену, – помоложе. Юное тело пленит и возбуждает. У него уже было тридцать жен, – большую часть из которых он уже и не помнил, – «Что с того, если их будет тридцать одна?». Жены искусно рожали ему девочек, и лишь одна тринадцать лет назад родила ему здорового сына. Такое положение дел его более чем устраивало. Согласно ахгарской традиции наследовать трон может один из сыновей, – причем старшинство не являлось предпочтительным фактором как у большинства наследников других государств. Император сам выбирал, – кто достоин трона, по средству испытаний или личных симпатий. Остальных же претендентов мужского пола ждала смерть. «Слава Создателям, что отец выбрал меня и слава Создателям, что мне не нужно выбирать!» – подумал Данет. Он точно не знал, сколько у него было братьев, – но он точно знал, что все они мертвы. Императору этим летом исполнилось семьдесят шесть, но мужская сила, дающая право брать себе новых жен по-прежнему кипела в нем. Говорят его отец, до девяноста лет лишал юных красавиц девственности. Умер же он в девяносто шесть лет, в очередном завоевательном походе на восточные земли. Вот настоящий пример для подражания! Но в отличие от своего отца Данет не принимал прямого участия в военных походах, возлагая ответственность за боевые действия на своих генералов, которые с честью для него завоевывали новые земли. Он был весельчак, любил поесть и выпить. Однако планы по расширению империи, когда, как и какими силами нападать, разрабатывал лично, оставляя детали своим доверенным. Из-за пассивного образа жизни он сильно располнел и уже с трудом поднимался в свои покои. Круглую кудрявую голову давно покрыла седина, но на лице не было ни одной морщинки. Второй подбородок выглядывал из под небольшой бороды, – черного с проседью цвета. Некогда ярко-карие глаза теперь поблекли и приобрели зеленоватый оттенок. Тонкий с горбинкой нос придавал его лицу выражение хищной птицы. На вид императору было не больше шестидесяти.