Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 220)

— Полностью согласен с вашими словами, Князь. Не следует дела мешать с неприятностями. А могу я знать, что за слухи до вас дошли?

— Нехорошие слухи дошли, уважаемый. Говорят у вас один из амбаров прохудился, гниль в нём появилась, и даже крысы завелись. Наведались в тот амбар чужаки, и всё подчистую вывезли на нескольких машинах.

— Я понял вас, уважаемый Князь, и передам ваши слова уважаемым людям. У вас к нам есть какие-нибудь вопросы?

— У меня нет, а вот наши уважаемые деды, хотели спросить у вас насчёт вощёной бумаги. Если у вас имеется возможность её достать, то они вам будут весьма благодарны, и смогут что-нибудь предложить на обмен. Вы с ними пообщайтесь, возможно, у вас ещё какие-нибудь вопросы друг к другу появятся, а меня прошу извинить надобно идти заниматься делами.

Я попрощался с гостями, и покинул контору нашего артельного представительства. Во дворе до меня долетел запах горячих пирожков, и я направился в сторону кухни. Через некоторое время ко мне присоединился Яр, его тоже привлекли аппетитные запахи исходящие из приоткрытых окон кухни.

Повара усадили нас за небольшой столик, поставили два стакана в подстаканниках на белую скатерть, и принесли два чайника, один с кипятком, а другой с заваркой. Пока мы наводили себе чай, дородная женщина принесла и поставила перед нами блюдо с горячими пирожками, и очень душевно пожелала нам приятного аппетита.

— А вы их не поздно печь начали? — спросил я у стоящих рядом со столиком поваров.

— Нет. Как раз вовремя. Скоро люди с работы и со службы по домам пойдут, так что пирожки быстро разберут. Да и тем жителям, кто уже с вечера очереди в магазины занимает, тоже кушать хочется, а погода частенько не балует. Это последние три дня солнечные денёчки выдались, а так, либо дожди зарядят на два дня, либо прохладная погода стоит. Анисим Авдеич и Фёдор Андреич мужиков сорганизовали, и сделали нашим женщинам лотки-тумбы на колёсах. Внутри тумб стоит бак, что тепло долго держит, а сверху крышка откидная. Так что торговать с таких лотков нашим женщинам одно удовольствие.

— Недовольные люди бывают?

— Бывают, как же без них. Особенно недовольны те, кому наших пирожков не досталось. Они сначала ворчат, чтобы больше двух пирожков в одни руки не давали, а потом возмущаются, что наши женщины мало пирожков привезли на продажу. Никак они понять не хотят, что мы не завод и не пекарня, чтобы большие объёмы пирожков делать.

— Благодарю вас, — только и смог ответить я старшему повару.

Дальше продолжать разговор мне не хотелось, ибо принесённые пирожки быстро исчезали в желудке Яра. Так что я больше не раздумывал, а присоединился к трапезе своего помощника.

Наслаждаться долго вкусными пирожками и великолепным чаем мне не дали. Буквально через полчаса с момента начала чаепития, на кухне появился старший сын Анисима Авдеевича.

— Демид Ярославич, там это, навроде как милиция на чёрном воронке приехала. Начальство артели к себе требуют.

— Скажите им, что я сейчас подойду, Лукьян Анисимович.

— Хорошо, — ответил мужчина и быстрым шагом покинул кухню.

— Я с вами пойду, Демид Ярославич, — вскочил из-за стола Яр.

— Ничего не имею против, — сказал я, вытирая руки о матерчатую салфетку.

Выйдя во двор, я увидел двух человек стоявших возле Лукьяна Анисимовича, один облачён в форму сотрудника НКВД, а второй был одет в гражданский костюм тройку. Мне сразу бросилось в глаза, что чёрный легковой автомобиль перегородил выезд из ворот нашего представительства. Внутри него находились люди. Подойдя к работнику НКВД и его сопровождающему, я первым поздоровался и представился:

— Здравствуйте, товарищи. Позвольте представиться. Глава промыслово-охотничьей артели Демид Ярославич Старобогатов, а рядом, мой помощник Яр Яросвитич Тарусов. Нам сообщили, что вы спрашивали начальство артели. Мы вас внимательно слушаем.

— Здравствуйте. Старший оперуполномоченный НКВД, со мною товарищ юрист из городской прокуратуры. У нас ордер на арест гражданки Старобогатовой Ярины Родасветишны. Нам также сообщили, что в данный момент она находится в вашем артельном представительстве. Прошу вас проводить нас к ней, и не препятствовать её аресту.

— К сожалению, товарищ старший оперуполномоченный, я не могу выполнить вашу просьбу, ибо Ярины Родасветишны нет на территории нашего представительства.

— А где же она?! — удивлённо задал мне вопрос работник прокуратуры.

— Около двух часов назад, товарищ юрист, Ярина Родасветишна отбыла в Москву.

— Не стоит даже пытаться нас обмануть, товарищ Старобогатов. Мы уже проверили все кассы железнодорожного вокзала, — злобно произнёс представитель НКВД. — Ваша жена не брала билет на поезд до Москвы. Да и не продали бы ей билет, без соответствующего документа, с заверенной подписью от представителя власти.

— Мне нет нужды обманывать вас, товарищ старший оперуполномоченный. Два часа назад моя супруга покинула Барнаул на самолёте, который за ней прислал сам товарищ Сталин. На моей памяти енто уже второй случай, когда Иосиф Виссарионович присылает свой самолёт за Яриной Родасветишной. Думаю, что работники аэропорта смогут вам подтвердить мои слова. Ведь они не только обслуживали и заправляли самолёт, но и покормили лётчиков, — услышав, сказанное мною, сотрудник НКВД задумался.

— Но зачем товарищу Сталину присылать самолёт за каким-то сельским врачом?! — удивился работник прокуратуры.

— Во-первых, товарищ юрист, самолёт отправили не за «каким-то сельским врачом», а за дипломированным доктором медицины, коим является моя супруга. Во-вторых, по какому именно важному делу, товарищ Сталин пригласил мою супругу в Москву, меня и вас, не касается. Я знаю лишь одно, что они в дружеских отношениях уже больше семнадцати лет. Ежели вам так интересно, то могу сказать лишь одно. Их познакомил Феликс Эдмундович Дзержинский, а наша семья дружила с Феликсом ещё с царских времён, и до самой его смерти. Возможно, из-за нашей долгой дружбы, товарищ Дзержинский и товарищ Сталин взяли наше таёжное поселение и нашу промыслово-охотничью артель под своё личное покровительство. Те, кто отдал вам приказ на арест Ярины Родасветишны, похоже, являются либо скрытыми врагами товарища Сталина, либо они замыслили какое-то недоброе дело, — говоря всё это представителям власти, я старался, чтобы они своё внимание сосредоточили только на мне, ибо за их спинами, из нашей конторы вышли посланники деловых в сопровождении дедов. Как только они скрылись в здании, я закончил речь следующим выводом: — Я даже могу вам подсказать, кто отдал приказ об аресте моей супруги.

— И кто же это по-вашему был? — усмехнулся старший оперуполномоченный НКВД.

— Кто-то из райисполкомовской Комиссии по заготовке продовольствия. Скорее всего приказ вам отдал рыжеволосый чиновник, я не запомнил его имя и фамилию, — от услышанного, ухмылка исчезла с лица старшего оперуполномоченного. — Как мне известно, ещё на заседании Комиссии, что состоялась сегодня утром, он попытался прикрыть своего подельника — Якова Гершевича. Его подельник умудрился не только ограбить наше артельное представительство, забрав со складов все копчёные продукты, предназначенные в том числе и для ваших ведомств, но и долгое время обманывал всех членов Комиссии, и своего непосредственного начальника, уважаемого Викентия Львовича.

— Значит вам известны причины, из-за которых был отдан приказ на арест вашей жены?

— Конечно. Ентот рыжеволосый чиновник начал угрожать нам, заявив, что мы не выйдем из их кабинета. Супруга удивлённо посмотрела на членов Комиссии и сказала: «А кто нам помешает, вы что ли?». После чего, она добавила: «Товарищ Сталин уже прислал за мной самолёт, так что задержать меня у вас не получится. Если через час я не буду в самолёте, или самолёт со мною не прилетит в Москву, то можете всем райисполкомом начинать сушить сухари. Я уже предупредила Иосифа Виссарионовича о возможных ваших действиях». Возможно, слова Ярины показались чиновникам оскорбительными, но я думаю, что решение об её аресте было принято лишь после того, как она предупредила членов Комиссии. Она им сказала: «И еще вот что. Ежели ваш Яков Гершевич, по какой-то случайности не доживёт до приезда московских следователей, то главными виновниками станут все члены вашей Комиссии». Полагаю, что рыжеволосый чиновник не поверил словам Ярины, что её ожидает самолёт в аэропорту. Ведь вы же тоже ентому не сразу поверили. Вот вас и отправили проверять все кассы железнодорожного вокзала. Я уже давно живу на свете и вижу, что вы честные и ответственные работники своих ведомств. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы пострадали из-за выполнения приказа, который отдали, либо скрытые враги товарища Сталина, либо жулики, занявшие ответственные места работников в райисполкоме.

От услышанного, работник городской прокуратуры сразу же покрылся потом, хотя на улице было прохладно, и начал обтирать своё лицо носовым платком, а старший оперуполномоченный НКВД меня спросил: «Где находится ближайший телефон?». Я сопроводил обоих в нашу контору, где оставил в комнате с телефоном, а сам вернулся во двор.

— Что будем делать, Демид Ярославич? — задал вопрос мой помощник.

— Ничего не будем делать, Яр. Всё что надобно, я прокурорскому и энкаведешнику сказал. Надеюсь, они оба люди умные, и из-за каких-то райисполкомовских жуликов, собственные головы в петли совать не будут.