Александр Харонов – Время клонов (страница 20)

Всё происходило очень быстро.

— Результаты покажутся через несколько секунд, — сказала девушка в халате, щёлкнув пальцами. Скользящая полоска света по моему телу исчезла.

— Ну что, — Лира посмотрела на экраны, — ваши показатели, скажем так, обычные для вашего возраста. Печень в неважном состоянии, поджелудочная требует внимания. Также есть небольшие камни в желчном пузыре. Всё стандартно для твоей возрастной группы.

Я кивнул. Как и ожидалось — стандартный набор.

— Ну и что, — в голосе Лиры прозвучала лёгкая нотка утешения, — у нас тут это решается очень быстро. Лечение будет лёгким и почти безболезненным. Пара дней — и проблемы будут устранены. На полное восстановление уйдёт максимум неделя.

— Пара дней, говорите? — я удивился. — Как же медицина шагнула вперёд!

— Да, — Лира кивнула. — Ты удивишься, как быстро решаются проблемы со здоровьем. Мы работаем с организмом на уровне клеток, устраняем лишние токсины, ускоряем восстановление. Это в наших силах.

Я улыбнулся, почувствовав облегчение. Если медицина действительно так развита, то я точно не стал бы переживать о своём состоянии.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда ждём пару дней.

Лира снова улыбнулась, и всё стало как-то легче.

— Скоро, очень скоро ты почувствуешь значительно больше энергии в своем теле.

Она сделала паузу, посмотрела на коллегу-медсестру, которая кивнула в ответ.

— А пока, текущие показатели в пределах нормы. Нам ничто не мешает двигаться дальше.

После того, как мы немного поговорили о здоровье и о предстоящих завтра процедурах, она сообщила:

— Сегодня мы начинаем с экскурсии по нашему миру. В первую очередь — по системе, устройству общества, экономике и моделям воспроизводства.

Я кивнул, настроив себя на восприятие новых знаний, но мысль о том, что я всё ещё стою здесь, в этом будущем, была сильнее, чем разговор о чём-то такому далёкому и теоретичному. Я так и не понял до конца, почему я так легко принимаю всё, что происходит. Наверное, я был в шоке. Может быть, это был не только восторг, но и какой-то внутренний отказ от реальности, чтобы просто «жить» в этом новом мире.

— А теперь, — она немного помолчала, — может быть, ты хочешь поесть? Или же лучше сразу пройти к демонстрациям?

Тон её голоса был спокойным, но в нём было что-то мягкое, чуть теплее, чем вчера. Она не могла не заметить, что я уже не так насторожен и даже немного расслаблен, несмотря на внутренний переполох. Мысли как-то приходили и исчезали, и я не знал, что на самом деле чувствую. Но этот момент был важен.

— Я готов. Давайте. — Я сказал это спокойно, но на самом деле мне хотелось узнать, что будет дальше. А ещё я не мог забыть, как она недавно чуть больше задержала взгляд на мне. Я почувствовал это. Она, похоже, тоже что-то ощущала, но не озвучивала этого. И, возможно, это было для неё так же новое, как и для меня.

Зал для приёма пищи находился буквально в нескольких шагах — стоило нам выйти из комнаты, как коридор сам перестроился, расширяясь в светлое помещение с высокими потолками. Впрочем, вчера я там уже был. Как и вчера, столов там не было — точнее, привычных столов. Из пола поднимались гладкие платформы, а из стены выдвинулись такие же сиденья.

Поверхность «стола» была тёплой на ощупь и чуть матовой, будто из стекла, но без всякой хрупкости.

Передо мной возникло блюдо — именно возникло, иначе не скажешь. Тонкая тарелка словно сформировалась из той же поверхности, а на ней — что-то, напоминающее одновременно омлет, желе и… я даже не знаю, что ещё.

На вкус оказалось… неожиданно нормально. Нейтрально, мягко, с лёгким сладковатым послевкусием. Еда не была горячей или холодной — скорее, идеально тёплой.

— Теперь, — сказала Лира, когда я закончил, — мы покажем тебе базовую модель устройства нашего общества. Экономику, систему воспроизводства, распределение ролей, образовательные процессы.

— Ого! Прямо всё сразу? — усмехнулся я.

— Вводный уровень. Более подробная информация требует соответствующего доступа.

Я хмыкнул.

— Уже чувствую, что есть вещи, о которых вы мне не скажете.

— Есть, — спокойно ответила она.

Честно. Без попытки сгладить.

Это почему-то настораживало больше, чем если бы она соврала.

— После презентации, — продолжила Лира, — ты сможешь задать любые вопросы в рамках доступного вам уровня.

— А если не в рамках?

— Тогда я сообщу вам об отсутствии уровня доступа – неожиданно перешла она на официальный тон с «ты» на «вы». Потом я еще не раз замечал такие перескоки (официальный/неофициальный тон), но понял причину такого поведения много позже.

Я кивнул, поднимаясь из-за стола. Где-то глубоко внутри уже начинало шевелиться знакомое чувство — то самое, которое бывает, когда понимаешь, что за идеально выстроенной системой скрывается что-то ещё.

Но пока… пока мне было просто интересно.

• Введение в устройство общества

Лира повела меня в коридор, который, на удивление, сразу преобразился. Стены стали прозрачными, а в воздухе вдруг появились тонкие линии света, которые постепенно складывались в голографические панели. Мы вошли в зал, где всё было встроено в стены и потолок — тут не было ни мебели, ни традиционных экранов. Это был зал для демонстраций и презентаций, и технологии будущего буквально окружали нас.

— Это демонстрационный зал, — сказала Лира, направляясь к центральной панели, которая сразу включилась, заливая пространство мягким светом. — Здесь вы сможете увидеть, как функционирует наше общество, как мы живём, работаем, воспроизводим себя.

Я подошёл поближе, не скрывая интереса. Всё это выглядело настолько продуманно и просто, что я забыл даже на мгновение, где нахожусь. Панели начали показывать сцены жизни города: улицы, рабочие зоны, зоны отдыха.

— Наша система основывается на полной самодостаточности, — начала объяснять Лира. — Каждый уровень города выполняет свою задачу, будь то работа, производство или культура. Но самое главное — наша система воспроизводства. Это ключевая часть нашего общества.

— Воспроизводства? — переспросил я, уже догадываясь, о чём может идти речь.

— Да, — Лира повернулась ко мне. — Все особи, которых вы видели в городе, — это клоны.

Мои глаза моментально округлились. Я не мог сразу поверить в это. Хотя… если честно, подозрения были. Но я все равно состроил удивленную мину, как будто только что получил откровение.

— Клоны? — повторил я, не пытаясь скрыть удивление в голосе. — То есть… все?

— Все, — подтвердила она. — Вы наверняка обратили внимание, что мужчин в городе нет? Особей мужского пола мы не создаём. На это уходит на 15% больше ресурсов, из-за сложности Y-хромосомы. Мы предпочли создать более эффективную систему, которая бы функционировала на основе особей женского пола. Впрочем, поскольку другого пола в нашем обществе и нет, то это разделение больше не имеет смысла, так, как и нет больше никаких разделений. Это еще одна причина, почему общество стало более стабильным.

— Но… — я замедлил шаг, пока она продолжала показывать голографические изображения женщин в различных возрастных группах, их повседневную жизнь. — Я видел их. Все они такие… одинаковые. Внешне, во всяком случае.

— Это часть концепции, — объяснила Лира, и в её голосе не было ни малейшей ноты сожаления. — Внешнее сходство помогает поддерживать гармонию и синхронность. Каждая из них выполняет свою задачу, и система эффективно распределяет их роли. Но у каждой есть индивидуальные особенности, которые помогают ей выполнять свою функцию.

— То есть они все воспроизводятся искусственно? — я не мог скрыть любопытства.

— Да. Мы использовали генные технологии для того, чтобы обеспечивать идеальное здоровье и оптимальное развитие. Клоны могут размножаться искусственно, и это стало возможным благодаря особым технологиям. Они живут автономно и продолжают своё существование в пределах нашей системы.

Я молчал, обрабатывая информацию. Все эти женщины, кажущиеся одинаковыми, на самом деле представляли собой сложные, живые системы. «Размножаться» … ага, как же… вообще, уместно ли тут слово «размножаться»? Правильно будет сказать: «создаваться» или «выращиваться». Я чувствовал, как в груди поднимается тревога — я вроде и верил и в то же время не мог полностью поверить в это. Почему они не создают мужчин? Действительно ли из-за пресловутых 15 процентов или тут кроется что-то еще? Почему вся эта система построена на клоноводстве?

Но, с другой стороны, я не мог не почувствовать научное любопытство, которое тоже поднималось во мне. Эта цивилизация явно шагнула далеко вперёд, и мне хотелось понять, как всё это работает.

— Что происходит, если они стареют? — я не удержался, чтобы не задать ещё один вопрос.

Лира посмотрела на меня, как будто предвосхищала следующий вопрос.

— Мы поддерживаем их здоровье с помощью технологий, но если клон утрачивает свою работоспособность и не может выполнять свою функцию, он выходит из системы. Прекращает существование. Это процесс, который мы контролируем, чтобы избежать перегрузки системы.

Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось. Это было жестоко, но при этом рационально. Похоже, здесь не было места для чувствительности или эмоций.

— И это нормально для вас? — я не мог удержаться от вопроса.

— Это система. Всё организовано для максимальной эффективности, — ответила она, не теряя самообладания. — Для нас это нормальный процесс. Мы живём в гармонии с технологией и природой.