Александр Харонов – Телепорт в 2007 год (страница 16)

Он был из тех людей, которые не лезут лишний раз, но внимательно смотрят. И делают выводы.

В прошлый раз Андрей с ним не нашёл общий язык.

Андрей пытался говорить с ним на уровне техники. Компьютеров. Разговоров “по делу”.

А для Ларса компьютеры были чем-то второстепенным.

И именно там потом и случился тот самый момент, который всё испортил.

Он полез “помочь”. Что-то настроить. Что-то исправить. С уверенностью, что знает лучше. И в итоге… внес изменения в ПО компьютера, которые Ларс оценил по-своему.

Немного не так, как ожидал, Андрей.

Когда после очередного вмешательства Андрея, тот сел за свой компьютер, у него слетела программа. И все потому, что выскочило окно, где было написано по-РУССКИ «удалить», а Ларс, не понимая языка, нажал РУССКОЕ «да», чем с концом удалил важную для него программу.

Андрей помнил, что Ларс тогда спокойно, без скандала, сказал:

— Лучше больше не трогай.

Зато сестра потом высказала брату, что Ларс был сильно расстроен, просто не показал этого и что больше он его за компьютер не пустит.

Сейчас Андрей даже не подходил к этой теме. Ни разу.

Вместо этого, когда они оказались в гараже, он сразу переключился на другое.

На машины.

Гараж был почти отдельным миром. Чистым. Упорядоченным. С тем самым ощущением, что здесь каждая вещь стоит не просто так.

— Ничего себе… — тихо сказал Андрей, осматриваясь.

И это было искренне. Без игры.

Ларс чуть улыбнулся.

— Нравится?

— Да тут не просто нравится… тут потеряться можно.

Андрей не пытался выглядеть экспертом. Не делал вид, что “разбирается”. Он задавал вопросы. Простые. Человеческие. С интересом.

И это сработало лучше, чем любые попытки “показать себя”.

— А на этой можно прокатиться? — спросил он, остановившись у одной из машин.

Старой. Аккуратной. С тем самым ощущением времени, которое в ней сохранилось.

Ларс посмотрел на него, прикинул что-то в голове и кивнул.

— Можно.

И в этом “можно” было больше доверия, чем в любом разговоре.

Когда они выехали, Андрей на секунду поймал себя на странном ощущении.

Как будто он прошёл тот же участок жизни, но другим способом. Без лишнего движения. Без желания доказать. Без попытки быть “умнее”.

И результат оказался другим. Он не сделал ничего выдающегося. Не выиграл. Не “переиграл” ситуацию.

Он просто не «накосячил».

И иногда этого уже было достаточно, чтобы всё пошло иначе.

***

Но не все было так гладко, как хотелось бы Андрею.

Разговор всплыл не сразу. И это было ожидаемо. Эта тема всплывала у него в голове ещё до поездки. И не раз.

Он помнил тот период слишком хорошо. Даже слишком. Тогда всё шло наперекосяк. Работа — вполсилы. Без интереса. Без движения.

Он мог часами сидеть за компьютером, делая вид, что занят, а на деле просто убивал время, перелистывая страницы, открывая что попало, лишь бы не думать о том, что жизнь постепенно уходит в никуда.

Писать он тогда тоже пытался. Иногда. С перерывами. С приступами вдохновения, которые заканчивались быстрее, чем начинались. Тексты не шли. Слова не складывались. И каждый раз это только усиливало раздражение.

Алла в это время, наоборот, пошла вверх. Сначала аккуратно. Потом увереннее.

Она прислала в письме макет своего сценария Андрею, но тот попросту обсмеял сестру, сказал, чтобы она ерундой не занималась и вообще текст – так себе. Но она не сдалась. Помнится, тогда она ответила довольно резко, что все равно добьется своего. И добилась. Это было удивительно. Андрей даже тогда подумал, что своим комментарием он только раззадорил сестру, подтолкнул делать лучше и заставил быть напористее. Что напиши он, например, лестный комментарий, то сестра тут бы и сдулась.

Но она не «сдулась». Наоборот, она нашла свою тему, свой ритм, начала писать сценарии, и — что было самым неприятным для Андрея — у неё получалось. Не гениально. Но достаточно, чтобы это начали замечать.

Сначала продала один сценарий. Потом - другой.

И вот тогда в нём что-то щёлкнуло. Не сразу. Постепенно. Сначала — лёгкое раздражение. Потом — зависть. Тихая. Не проговариваемая. Но очень конкретная. И очень лютая.

Ему хотелось быть на её уровне. Хотя бы казаться. И в какой-то момент он сделал то, что тогда показалось ему не таким уж страшным.

Он написал ей. Сказал, что тоже пишет. Что у него есть текст. И даже отправил.

Чужой.

Нашёл его где-то — в электронном журнале, на одном из тех сайтов, куда тогда выкладывали всё подряд, без особого разбора. Конечно, он его перед этим прочитал. Ему очень понравилось, даже нашел в нем какую-то глубину. Произведение было этаким арт-хаусом. И… скинул. Как своё.

В тот момент это выглядело почти безобидно. Ну подумаешь. Просто показать. Просто не выглядеть хуже.

Но Алла отреагировала иначе. Она не просто похвалила. Она загорелась. Сказала, что это можно развить. Что из этого может получиться сценарий. Что там есть основа. Идея. Структура.

И начала работать.

Сначала он даже испытал что-то вроде гордости. Потом — тревогу. Потому что чем дальше она заходила, тем очевиднее становилось: он не контролирует ситуацию.

Он пытался её остановить. Аккуратно. Не напрямую. Говорил, что “не уверен”, что “это не лучший вариант”, что “может, стоит заняться чем-то другим”.

Но это выглядело странно. С её точки зрения. Человек приносит текст, а потом сам же начинает его обесценивать.

По временным меркам это произошло много позже 2007 года. Но от этого не менее неприятно.

Все произошло… без особого скандала. Без сцены. Сестра наткнулась наконец-то на этот текст в сети. Сначала недоумение. Думала, что текст у Андрея украли. Задала несколько неприятных вопросов брату. Потом написала настоящему автору текстов. Тут естественно, выяснилось, что текст не его. Самое забавное, что Андрей был настолько ленив, что даже не пытался изменить текст, а скинул как есть. Просто взял и выдал за своё.

Ну да, конечно, нейросетей тогда не было, это была бы куча работы.

И вот тогда стало по-настоящему неприятно. Не потому что его “поймали”. А потому что он сам понял, как это выглядит. Со стороны. Глупо. Мелко. И… жалко. По самолюбию Андрея был нанесен серьезный урон.

Алла тогда ничего не сказала прямо. Не устроила разбор. Не читала нотаций.

Но отношение изменилось. Тихо. Без слов. И это было хуже.

Именно с этим багажом он и ехал сейчас. Если бы он мог, то предотвратил бы этот фарс, но к тому времени, когда он «прибыл», маховик был уже запущен, и сестра активно начала работу над сценарием по книге. Он не рискнул вести этот разговор через электронную переписку (скайп тогда только появился и еще не был популярным средством связи, обмена), опасаясь, что тогда даже сама поездка не состоится. А он хотел, чтобы она состоялась.

Поэтому, когда вечером, спустя несколько дней, Алла поставила перед ним чашку чая и села напротив, не отвлекаясь ни на что, он уже знал, к чему это идёт.

***

Первые дни прошли в обычном ритме — дом, дети, короткие поездки, разговоры ни о чём и обо всём сразу, и Андрей уже начал ловить себя на мысли, что, возможно, эта тема вообще не поднимется.

Но он слишком хорошо знал Аллу. Она не забывала такие вещи. Она могла отложить. Выждать. Но не забыть.

Вечером, когда дети уже спали, а Ларс ушёл к себе, Алла поставила перед ним чашку чая и села напротив, не включая телевизор, не отвлекаясь ни на что.