Александр Харонов – Миллиардер по ту сторону (страница 3)
Он думал о деньгах. Конечно. О том, как странно устроена жизнь: кто-то умирает, не зная, куда девать миллиарды, а кто-то живёт и не понимает, как дотянуть до следующего месяца, не унижаясь перед самим собой.
Он вспомнил фразу Мавлюджан:
– А ты что успел? – спросил он себя в темноте.
Ответ не пришёл.
Он вспомнил своего сына. Тот уже давно жил своей жизнью, звонил редко, говорил бодро. Всё как надо. И всё равно – будто между ними пролегла тонкая, невидимая стена.
Макс перевернулся на бок.
Ему вдруг стало ясно, что больше всего он боится не бедности. И не старости. Он боится так и не понять, что именно он делал не так. Где свернул. Почему хвост всё время оказывался на шаг впереди.
Он закрыл глаза сильнее, будто это могло помочь.
– Ну давай, Вселенная, – подумал он без злости, почти устало. – Последний шанс. Или уже скажи прямо, что ты тут ни при чём.
Где-то на границе сна мелькнула нелепая мысль:
Мысль была настолько наивной, что Макс даже усмехнулся.
И только потом он наконец уснул.
Не зная, что просьба была услышана.
Глава 2. Утро
Макс проснулся внезапно, будто его кто-то аккуратно, но настойчиво вытащил из сна.
Первой мыслью было:
Он лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Тишина в квартире была не ночная, не привычная – в ней было что-то лишнее. Как будто в комнате появился ещё один объект, который не издаёт звуков, но меняет геометрию пространства.
Макс медленно вдохнул. Потом выдохнул.
– Спокойно, – сказал он себе. – Просто сон. Или давление. Или возраст.
Он открыл глаза.
Справа от кровати, на стуле, сидел старик.
Не прозрачный.
Не мерцающий.
Не парящий под потолком, как положено уважающему себя призраку.
Он сидел, слегка наклонившись вперёд, положив руки на колени, и смотрел на Макса с вниманием человека, который давно ждёт, пока собеседник проснётся.
В первые две секунды Макс ничего не почувствовал.
Мозг просто отказался принимать изображение.
На третьей секунде реальность догнала.
Сердце ухнуло куда-то вниз, в район желудка. В горле стало сухо. Мысль «кричать» мелькнула и тут же была отброшена как бессмысленная.
Макс резко сел на кровати.
Старик не шелохнулся.
– Нет, – сказал Макс вслух. – Нет-нет-нет.
Он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули красные пятна.
Он открыл глаза.
Старик был на месте.
– Так, – выдохнул Макс. – Значит, галлюцинации.
Он машинально оглядел комнату, словно ища подтверждение, что всё остальное на своих местах: стол, ноутбук, кружка, стопка книг. Всё было, как всегда. Слишком, как всегда.
– Слуховые будут? – спросил он у пустоты. – Или сразу комплексный пакет?
Старик слегка приподнял брови.
– Good morning.
Голос прозвучал не в комнате.
Он прозвучал в голове.
Макс вздрогнул так, что одеяло сползло на пол.
– Отлично, – прошептал он. – Ещё и телепатия.
Он соскочил с кровати и отступил на шаг, прижавшись спиной к стене. Мысли понеслись вразнобой:
– Вы… – начал он и осёкся.
Слова на английском застряли где-то между мозгом и языком. Шесть лет Дуолинго, зелёные птички, streak’и – и вот теперь всё это оказалось теорией без практики.
– You… who? – выдавил он наконец. – Who are you?
Старик нахмурился.
– You speak… strangely. (
– Спасибо, – буркнул Макс. – Я старался.
Он вдруг понял, что понимание идёт рывками. Не как нормальная речь. Скорее, как смысл, который проталкивают через узкое горлышко бутылки. Что-то теряется, что-то искажается.
– Wait, – сказал Макс, подняв руку. – Slowly. Please. Very… slowly.
Старик явно раздражённо вздохнул.
– I am not used to this, – прозвучало в голове Макса. – Usually people do not… resist understanding. (
– Я тоже не привык, – сказал Макс. – К призракам. И к английскому в семь утра.
Старик помолчал. Потом, будто приняв решение, замедлился. Мысли стали приходить чётче, отдельными блоками.
– My name is John. John Davison Rockefeller.