Александр Харонов – Миллиардер по ту сторону (страница 25)

Ни пояснений.

Макс нахмурился:

– В смысле?

Но Рокфеллер уже отвернулся к окну.

Макс остался с этой фразой наедине.

«Поздно – это когда ты знаешь, как жить дальше…»

Он попытался отмахнуться:

Да что он вообще понимает…

Но мысль не отпускала.

Он понял, что не знает, как жить дальше.

Совсем.

Не в деталях – в целом.

Он знал только одно: как не хочет.

Не хочет снова начальников.

Не хочет снова партнёров – «Михаилов».

Не хочет снова надеяться на «рынок», «форекс», «рост».

Не хочет снова верить в ритуалы и магию, которые не работают.

Но что вместо этого?

Вот тут внутри стало по-настоящему тревожно.

Потому что если он не знает, значит, фраза Рокфеллера была не приговором.

Она была диагнозом.

И, что хуже всего, диагнозом излечимым.

Макс медленно выдохнул.

– Чёрт… – тихо сказал он. – Ты специально так сказал?

Рокфеллер не обернулся.

– Нет, – ответил он. – Я просто назвал момент, когда человек перестаёт быть старым и начинает быть пустым.

Он наконец посмотрел на Макса:

– А пустота – это не конец.

Это место.

Глава 7. Сериальная болезнь.

Дом встретил Макса тишиной.

Той самой – привычной, квартирной, где не надо ни с кем быть кем-то.

Он молча снял куртку, прошёл на кухню, потом в комнату. Рокфеллер последовал за ним – без слов, без комментариев.

Макс включил компьютер.

Не новости.

Не экономику.

Не YouTube с очередным «как стать успешным».

Он включил «СашуТаню».

Лёгкий, глуповатый сериал, где взрослые люди ведут себя так, словно жизнь – это череда мелких унижений, сдобренных шутками за кадром.

Саша опять что-то напутал на работе. Начальник давил. Дома Таня методично добивала его за «несобранность» и «несоответствие».

Макс усмехнулся.

Не злорадно.

С облегчением.

Не один я такой, – подумал он. Значит, не я сломанный. Так просто мир устроен.

Он откинулся на спинку стула.

– Знаешь, – сказал он в пустоту, – это успокаивает.

Рокфеллер молчал.

Смотрел.

На экран.

На смеющихся персонажей.

На Макса.

Потом произнёс:

– Любопытно.

Макс насторожился:

– Что именно?

– Это зрелище, – сказал Рокфеллер, – где человек годами терпит унижение и подаётся как комедия.

Он слегка прищурился:

– В моё время такие истории рассказывали не для смеха, а как предупреждение.

Макс пожал плечами:

– Ну… зато честно. Так живут миллионы.

– Именно, – кивнул Рокфеллер. – Именно поэтому это и показывают.

Он добавил, не глядя на Макса:

– Это не утешение.

Это нормализация поражения.

Макс почувствовал раздражение: