Александр Харонов – Миллиардер по ту сторону (страница 26)
– Да что ты предлагаешь? Ходить и всё время думать, что я обязан быть героем?
Рокфеллер повернулся:
– Нет.
Я предлагаю задать другой вопрос.
Макс вздохнул:
– Какой?
– Почему тебе нужно чужое несчастье, чтобы легче стало от своего?
Эта фраза попала точно.
Макс резко ответил:
– Потому что иначе сойдёшь с ума! Если всё время смотреть на тех, кто лучше тебя, кто успешнее, кто живёт иначе —
Он махнул рукой:
– Ты просто не выдержишь.
Рокфеллер кивнул.
– Верно.
Он подошёл ближе:
– Но заметь. Ты смотришь не на тех, кто лучше. И не на тех, кто хуже.
Он указал на экран:
– Ты смотришь на тех, кто сделал выбор и больше не сопротивляется.
Макс замер.
– Они страдают, – продолжил Рокфеллер, – но не задают вопросов. Им больно, но они приняли правила.
Он посмотрел прямо:
– И ты сейчас проверяешь:
Макс хотел возразить.
Но не смог.
– Вот это, – тихо сказал Рокфеллер, – и есть разговор не о деньгах.
Он сделал паузу.
– А о выборе.
Сериал продолжал идти.
Закадровый смех звучал особенно неуместно.
Макс впервые за долгое время не чувствовал утешения.
Только вопрос.
И от него уже нельзя было отвернуться.
Макс выключил сериал.
Экран потемнел, и всё в комнате внезапно потеряло яркость.
Затмение пришло не только снаружи, но и внутри.
Он не сказал ничего. Просто сидел, задумавшись. Рокфеллер стоял рядом, ожидая.
Макс взглянул на него, как будто вдруг заметил.
– Ну, что теперь? – его голос прозвучал не как вопрос, а как утверждение.
– Что я вообще должен делать теперь?
Он смотрел перед собой, почти не вдыхая.
– Я… – Макс потер лоб, – рано или поздно все люди, которым нужно было чего-то добиться, или делали это, или всё завершали. А я… Я пытался. Всё время. Пробовал строить бизнес, учил людей, даже форекс – ладно, проехали. Но сейчас…
Он бросил взгляд на телефон, который всегда был под рукой, смотрел на новости, на монетизацию, которую выключили.
Всё изменилось, он знал это.
Смешанные чувства – неуверенность и немой ужас.
Он снова вздохнул, уже устал.
– Вот ты говоришь, что нужно выбирать. Но всё это обман. Ты как посмотрел на мир – всё будто рухнуло. Серьезно, что я должен делать, если раньше я хоть что-то планировал, надеялся, что есть выход, возможность, бизнес, соцсети… А теперь?
Его голос дрогнул.
– Все дороги перекрыты. Кто сейчас из нас будет работать по старинке – в бизнесе, в реальной жизни, в интернете? Зачем всё это? Какие могут быть выборы, если сегодня эта ситуация не изменится? Я потерял все ориентиры. Никому не нужны новые блогеры, не нужно новое, не нужно ничего, если нейросетью всех заменить.
Он понял, что начинает повторять слова, которые в голове крутились, но они не теряли смысла.
– Раньше казалось, что всё всегда можно было сделать, что есть выход, если не через одно – то через другое. Но теперь? Где выход?
Макс обвел взглядом комнату, которая вдруг стала тесной, как клетка. Он снова посмотрел на Рокфеллера.
И как бы не сопротивлялся, он вдруг произнес то, что его мучило:
– Скажи, Джон. Что я должен делать, если не знаю, куда идти дальше? Когда все дороги кажутся заблокированными, и ничего не получается?
Рокфеллер, немного нахмурив брови, подошёл к Максу. Он стоял сзади, как бы обдумывая его слова, прежде чем наконец произнести:
– Ты прав, – сказал он. – Мы все оказываемся в ситуации, когда «всё блокировано». Я тоже был там, поверь. И я знаю, что эти чувства – не что иное, как огромный груз, который ты сам накладываешь на свои плечи.
Он сделал паузу.
– Когда я начинал, не было интернета, не было таких больших технологий. Всё было намного сложнее, и многое зависело от того, что ты делал, а не что тебе дано.
Он взглянул на Макса.
– Ты говоришь, что «всё перекрыто». Но что это значит? Это просто переключение. Мир меняется – не останавливайся.
Макс дернул плечом, как бы подавая сигнал, что это не то, о чём он думал. Но Рокфеллер продолжил:
– Раньше я тоже чувствовал, что не могу двигаться вперёд. Мне говорили, что я слишком маленький для того, чтобы стать крупным бизнесменом. Мне говорили, что я слишком бедный, чтобы брать кредиты и инвестировать.
Он немного улыбнулся, глядя на Макса.
– Но я перешёл через это. Я понял одно: в моменты отчаяния важно не то, что ты не можешь делать, а то, что ты можешь выбрать. Что тебе даёт возможность двигаться вперёд.
Он взглянул на Макса:
– Выбор – это не только возможность «выбрать» дорогу. Это – признание, что ты можешь изменить что-то в своей жизни, независимо от того, что происходит вокруг.