Александр Харников – Дунайские волны (страница 36)
Еще немного, и Англия оказалась бы перед лицом мощнейшей антибританской коалиции без всяких шансов защититься. В Лондоне решили разрушить союз нейтральных держав любой ценой.
С точки зрения англичан лучше всего было вывести из игры самого мощного участника договора – Россию. Был профинансирован заговор против Павла I, составленный русскими царедворцами. Павел был убит 12 марта 1801 года, а новый император Александр I не стремился к войне с Англией.
Он даже написал Георгу III примирительное письмо, велел выпустить из портов задержанные английские суда и освободить интернированных матросов. Правда, подчеркнул, что идет на все это лишь потому, что суда были арестованы до объявления вооруженного нейтралитета. Отказываться же от международных обязательств немедленно и в одностороннем порядке Александр не считал возможным. Но теперь стало понятно, что коалиция устойчивой уже не будет.
Англичане решили нанести по коалиции чувствительный удар. В начале 1801 года они подготовили в Грейт-Ярмуте флот с целью противодействия союзу, еще не вполне представляя, как именно будут его использовать. В конце концов возобладало мнение, что следует запереть выход из Балтийского моря, где были сосредоточены флоты нейтральных держав, а еще лучше – уничтожить или захватить как минимум один из них. Выбор пал на Данию.
12 марта 1801 года британский флот вышел в море. Он насчитывал 12 линейных кораблей, 5 фрегатов и 23 малых судна. Командовал эскадрой адмирал Хейд Паркер, его заместителем был Горацио Нельсон. Но направлял их действия не умудренный опытом Питт (его отправили в отставку, опасаясь скандала с Петербургом из-за участия английских дипломатов и самого Питта в заговоре против Павла), а новый премьер-министр Генри Аддингтон.
Их с Питтом отцы когда-то дружили, что и позволило Аддингтону сделать карьеру. В остальном же это был ничем, кроме отчаянной русофобии и беспринципности, не примечательный человек. Все, в чем была замешана Россия, Аддингтон полагал опасным для Англии. К тому же он опирался на завышенные оценки Адмиралтейства. Там оценивали военно-морскую мощь России в 82 линкора, Швеции – в 18, и Дании – в 23. Но они были не обучены совместным маневрам, а Россия на Балтике вообще не могла поставить в линию больше 20 линейных кораблей.
Но Аддингтон вбил себе в голову, что объединенный флот нейтральных держав непременно соединится с французским и испанским, после чего нападет на Британию. Именно он дал негласное распоряжение Нельсону довести экспедицию до военных действий, хотя Хейд таких распоряжений не давал.
12 марта Аддингтоном была отправлена в Копенгаген высокомерная нота, в которой он требовал немедленного открытия датских портов для английских кораблей и выхода из союза. Наследный принц датский ответил, что сумеет отразить силу силой, и отверг ультиматум.
Британские офицеры вспоминали, что известие об этом застало Нельсона на рейде датского Скагена – городка на северной оконечности Ютландии. Он вышел из каюты на палубу, якобы насвистывая на разные лады слова песенки: «Бей первым, Хейди». За обедом Нельсон был весел и за глаза шутил над престарелым командиром эскадры. Мол, «старина Хейди смертельно боится темных ночей и балтийских льдов».
На совете мнения командиров разделились. Паркер считал, что атака датского флота в виду береговых батарей будет слишком опасной. Особенно учитывая, что стоящие на якоре суда, не говоря об артиллерии фортов, в перестрелке получат преимущество над маневрирующими кораблями. Он предлагал ограничиться блокадой проливов. Нельсон настаивал, что нужно разделаться с датским флотом, пока не растаяли балтийские льды и из Кронштадта не пришла русская эскадра. «Тогда нам останется только убираться домой», – горячился он. В результате победило мнение Нельсона.
Подобраться к Копенгагену было непросто. На протяжении веков датчане собирали с судов плату за проход через Зундский пролив. Соответственно, Королевский фарватер находился под прицелом батарей Кронборга. На случай, если противник решит пройти под артиллерийским огнем не считаясь с потерями, его встречал форт Тре Кронор, прикрывавший порт. А уже там в дело вступали поставленные на якорь датские суда (7 линкоров и 24 фрегата), береговые и множество плавучих батарей.
Еще когда обсуждался вопрос о заключении договора о вооруженном нейтралитете 1780 года, шведы предлагали датчанам укрепить свой берег Зунда хотя бы временными фортами (Дания запрещала это шведам во всех договорах между ними). Но в Копенгагене опасались, что Швеция в таком случае будет требовать свою часть платы за прохождение проливов. Та же история повторилась и в 1800 году. В конечном счете скупость и погубила Данию.
Нельсон провел свою эскадру вплотную к шведскому берегу так, что «суда царапали бортовую обшивку о скалы». Он выпросил у Паркера 12 судов, прорвался на рейд Копенгагена, встал почти борт о борт с плавучими батареями и утром 2 апреля обрушил на датчан море огня. Два британских корабля сели на мель, но продолжали вести огонь. Им отвечали одновременно около 870 датских орудий.
Стрельба продолжалась с половины десятого утра до восьми вечера. Потери были огромными с обеих сторон, корабли получили серьезные повреждения. Видя, в каком опасном положении находится Нельсон, Паркер отдал приказ отходить. «Будь я проклят, если сделаю это!» – вскричал Нельсон. Затем он приставил подзорную трубу к глазу, закрытому черной повязкой, и добавил: «Клянусь господом, я не вижу никаких сигналов адмирала».
Английские канониры оказались чуть точнее и удачливее. К вечеру один датский корабль взорвался, два затонули, еще несколько горели. Многие плавучие батареи были разбиты и выведены из строя.
Потери датчан составили примерно 1800 человек убитыми и ранеными. Но и запас прочности британских линкоров подходил к концу. Они все были сильно повреждены, команды понесли большие потери (около 400 убитых и 850 ранеными) и едва справлялись с пожарами.
Темнота вынудила стороны подписать перемирие на 24 часа. 3 апреля Нельсон явился в королевский дворец на переговоры с принцем Фредериком. Он угрожал ему, что даст приказ бомбардировать город, если датчане не признают поражение. Мол, Нельсон может себе позволить потерять хоть весь флот, а вот им терять Копенгаген будет жалко. Аргумент оказался убойным.
Датский флот частично был затоплен, частично уведен в Англию. Перемирие было заключено на 14 недель. Дания вышла из вооруженного нейтралитета, что положило конец союзу, но впоследствии продолжила воевать на стороне Наполеона. Доверие к Британии было подорвано, а в 1807 году Франция ввела против англичан континентальную блокаду, к которой присоединились почти все страны Европы. Снята она была только после поражения Наполеона в 1814 году.
По возвращении домой Паркер пожаловался в парламент и на Нельсона, и на Аддингтона, что существенно подпортило их репутацию – не все английские политики оценили превентивную войну.
Как я и предполагал, «лаймиз» и их французские дружки в очередной раз показали свое сволочное нутро. Ранним утром, когда еще не рассвело, их корабли неожиданно открыли огонь по мирно спящей столице Дании. Другими словами, они провели еще одно «копенгагирование». Как доложил мне по рации наш человек в русском посольстве, обстрел велся бессистемно – «на кого бог пошлет».
Кроме того, сразу же после начала обстрела англичане высадили с кораблей десант, который захватил датские береговые батареи. Морские пехотинцы королевы Виктории, получившие хороший опыт в «опиумных войнах», без труда разогнали полностью деморализованных датских солдат. Они отобрали у них оружие и прогнали взашей с батарей. Так что расстреливать город объединенный англо-французский флот мог совершенно безнаказанно.
Я приказал сыграть боевую тревогу. Зазвенели колокола громкого боя, зазвучал горн. Экипаж начал занимать свои места по боевому расписанию. Я направился в рубку, чтобы ознакомиться с обстановкой. Вскоре меня догнал великий князь Константин Николаевич. Вид у него был заспанный, и он с удивлением смотрел на суету, царившую на «Бойком».
– Что случилось, Дмитрий Николаевич? – спросил он. – Неприятель собирается на нас напасть?
– Нет, Константин Николаевич, на нас никто нападать не собирается, – ответил я, – но английские и французские корабли без объявления войны обстреляли Копенгаген. В городе большие разрушения, много убитых и раненых.
Великий князь нахмурился. Похоже, что он ожидал от союзников всего, но только не такого откровенного разбоя.
– Эти мерзавцы никак не могут избавиться от дурных привычек своих достославных предков – пиратов, вроде Дрейка и Моргана, – сказал Константин Николаевич. – Бедные датчане, неужели им на роду написано и в третий раз пострадать от рук этих кровожадных каналий?
В ответ я лишь развел руками.
Мы вошли в рубку «Бойкого», где располагались мониторы, отображающие обстановку в режиме реального времени и пост управления кораблем. В левой части рубки находился командир корабля.
Увидев меня, капитан 1-го ранга Егоров доложил:
– Товарищ контр-адмирал, корвет «Бойкий» к бою готов. Средствами объективного контроля на рейде Копенгагена обнаружено скопление кораблей противника. Готовится к подъему корабельный вертолет.