Александр Харин – Оливер Фрай: Осколки подсознания. Книга 2 (страница 5)

«Я тут не один», – прозвучал голос в голове.

Я оглянулся. Никого.

Всё тот же ветер. Те же облака. Та же трава.

Но что-то изменилось.

Глава 3

Утром я проснулся с пустотой на душе.

Не то чтобы было плохо, просто ничего не хотелось. Даже солнечная погода, обычно вытаскивавшая меня из кровати раньше будильника, сегодня не радовала. Лежа и глядя в потолок, я слушал, как за окном воет ветер.

Обычно в такое утро я брал кружку кофе и шёл на пирс. Сидел там, смотрел на воду, слушал тишину. Но сегодня пирс ходил ходуном, волны заливали доски, и даже дом скрипел так, будто вот-вот развалится. Ветер задувал в щели, и по полу тянуло холодом.

Котёнок с утра поел и снова улёгся спать, свернувшись клубком на моей кровати и закрыв нос пушистым хвостом. Я позавидовал. Хотелось сделать так же, зарыться в одеяло и не вылезать до вечера.

Взяв дневник снов, я забрался в кресло у камина, укутавшись пледом. Дрова потрескивали, выбрасывая искры. Кресло слегка покачивалось. За окном выл ветер, а я листал страницы с самого начала.

Забавно было читать первые приключения. Как я впервые попал в Сомербун, как знакомился с Гримом, Джулией… Тогда всё казалось игрой. Интересной, но игрой.

Дрова трещали, ветер выл, кресло покачивалось…

И вдруг я уже сижу за столом в кафе «Тебе сюда».

Оглядевшись, я увидел всё те же деревянные столики, всё ту же стойку, за которой обычно колдует Зиланд. Подняв руку, я заметил, как он тут же материализовался рядом, словно только и ждал сигнала.

– Бегущий орех, – сказал я.

Зиланд улыбнулся и исчез. Через минуту передо мной стояла чашка с ароматным кофе.

Отхлебнув, я чувствовал, как тепло растекается по груди. И в этот момент дверь кафе открылась.

Роберт.

Он нашёл меня взглядом сразу, будто знал, где искать. Подойдя, он сел напротив.

– Оливер. С тобой хочет поговорить Астер.

– А почему он сам не пришёл?

– Вопросы не ко мне. – Роберт встал. – Идём.

С тоской посмотрев на недопитый кофе, я вздохнул и поплёлся за ним.

Выйдя из кафе и завернув за угол, мы перенеслись в Вилибор. Прямиком в тот круглый зал с высоким куполом, где я уже был однажды.

Через минуту появился Астер. Лицо его было озадаченным, даже встревоженным, редкость для хранителя, привыкшего всё контролировать.

– Оливер. – Он кивнул мне. – Расскажи подробно. Что ты видел и слышал про Януса?

Я повторил всё то же, что рассказывал Роберту. Астер слушал, сдвинув брови, и с каждым моим словом лицо его становилось всё мрачнее.

– Каким образом ты попал в то место? – спросил он, когда я закончил.

– Вероятно, при контакте с отцом.

– Эмпатические способности, ментальная связь… – Астер смотрел сквозь меня, будто видел что-то за моей спиной. – Ментис – усилитель.

– Но у вас там сын, – напомнил я. – Янус. Значит, вы тоже сможете попасть к Ментису.

Астер перевёл на меня взгляд. Тяжёлый, усталый.

– Эмоции – не самая моя сильная сторона, Оливер. К тому же контакт произошёл через тело твоего отца. – Он помолчал. – Я давно смирился с потерей сына. Надежда – это самообман.

– И что? – я подался вперёд. – Есть возможность, надо за неё цепляться.

Лицо Астера стало каменным. Встав, он исчез, просто растворился в воздухе, даже не попрощавшись.

– Как-то так, – сказал Роберт, поджав губу.

– Я так понимаю, если что, он меня найдёт.

Роберт кивнул, и мы вышли из здания на улицы Вилибора.

– Если хочешь, Оливер, можешь побродить по городу, – предложил Роберт. – Я следить не собираюсь, у меня свои дела. Только не задерживайся.

Кивнув, мы разошлись. Он нырнул в толпу, а я остался стоять у входа, оглядываясь.

Вилибор гудел. Люди неслись по своим делам, обмениваясь короткими фразами на ходу, исчезая в дверях магазинов и кафе. Все спешили, словно боялись опоздать на что-то важное. Я пошёл вперёд, туда, где было поменьше народу.

Минут через десять оказался на узкой уютной улочке. Старые дома с потрескавшейся штукатуркой жались друг к другу, на дверях не было вывесок, видимо, жилой квартал. Здесь было тихо, только где-то вдалеке играли дети.

Побродив немного и разглядывая округу, я уже собрался возвращаться, как вдруг…

Щелчок в голове.

Резкий, болезненный. Глаза защипало, в носу стало холодно. Потрогав верхнюю губу, я увидел на пальцах красное.

Кровь.

Она текла из правой ноздри быстро, капая на подбородок. Задрав голову и зажимая нос рукой, я огляделся. В нескольких шагах колодец с ведром воды.

Подбежав, я ополоснул лицо. Кровь остановилась так же внезапно, как и пошла. Голова ещё кружилась, но уже слабее.

Я посмотрел в ведро. Оттуда на меня глядело моё же лицо: бледное, испуганное, с тёмными кругами под глазами.

– Что за… – прошептал я.

Ведро вдруг качнулось. Я отдёрнул руки, и оно с грохотом полетело в колодец. Секунда и глухой удар о воду. Звук ударился о каменные стенки, отразился, исказился… И поплыл обратно уже не всплеском, а смехом. Тихим сначала, будто издалека. Потом громче. Вода внизу колыхалась, билась о стены, и каждый всплеск отзывался новым раскатом хохота. С каждым разом ближе, навязчивее, словно поднимаясь со дна вместе с эхом. Я смотрел в чёрный провал и не мог отвести взгляд, меня держал этот звук, тянул вниз.

Меня прошиб холодный пот.

Я побежал не разбирая дороги, не глядя по сторонам, только бы подальше от этого колодца. Вылетев на главную улицу, врезался в толпу и замер, хватая ртом воздух.

Люди. Много людей. Нормальные, живые, спешащие по делам.

Переведя дух, я вытер со лба пот.

– Показалось, – сказал вслух, надеясь, что голос прозвучит увереннее, чем я себя чувствовал.

Надо возвращаться.

Я открыл глаза в своём кресле у камина. Плед сполз на пол, дрова почти прогорели. Сидя, я тяжело дышал и смотрел на свои руки.

На пледе тёмные пятна крови. По коже побежали мурашки.

Отнеся плед в стирку, я зашёл в ванную. Включив свет, поднял глаза к зеркалу.

Под носом засохшая тёмная дорожка. Наклонившись к раковине, я пустил воду и начал умываться.

Коснувшись лица, почувствовал жжение.

Посмотрев на руку, я увидел, как пальцы превращаются в пыль. Медленно, но неумолимо. Серая труха сыпалась в раковину, по спирали стекая в слив. Вслед за ними начало распыляться тело: рука, плечо, грудь…

Я смотрел в зеркало в ужасе, не в силах пошевелиться. Моё тело исчезало, таяло, пока не осталась только голова, парящая в воздухе.

Всё стемнело. Я дёрнулся.