Александр Харин – Оливер Фрай: Осколки подсознания. Книга 2 (страница 2)

Глубоко вздохнув, она провела ладонью по рыжей шерсти.

– Здесь случилось… Там случилось… – Голос её дрогнул. – Похожий разговор у меня уже был. С твоим отцом. Я не воспринимала его всерьёз… пока не случилось то, что случилось.

Она замолчала, и я не торопил.

– Всё повторяется, Оливер. – Подняв на меня глаза – красные, опухшие, но сухие, – она продолжила: – Я не хочу тебя потерять, но не знаю, как поступить.

– Расскажи, – попросил я.

И она рассказала.

Голос её звучал глухо, словно издалека. Про то, как отец уходил в свои сны. Как сначала она думала, что у него богатая фантазия. Как он пытался предупредить, что со мной может быть то же самое. Как она не верила.

– А потом он заболел. Несколько раз. Обследования, эксперименты… Ничего не находили. Только дисбаланс каких-то веществ. – Она покачала головой. – Я думала, он умрёт. Так и не проснётся утром. Я разрывалась между вами. А он… он снова уходил. Говорил, что там у него целый мир. Люди, которые в нём нуждаются. А мы?

Она всхлипнула, но сдержалась.

– Мы тоже нуждались. Да, он уделял время днём, но был словно не здесь. Таблетки, сны… шесть часов бодрствования в сутки, остальное там. Мы ссорились. Ругались. Но эти грёбаные сны… – Сжав губы, она сказала: – Извини.

– Мам…

– Дай договорю. – Она подняла руку. – Иногда он всё же оставался моим мужем и твоим отцом. В такие дни мы были семьёй. Я видела, как он старается. Особенно в последние дни. Он даже думал оставить всё там и вернуться сюда. Тогда тебе исполнилось четыре.

Она замолчала надолго. Кот на коленях заворочался, перевернувшись на другой бок.

– А потом он просто не проснулся. Утром. Я ничего не могла сделать. Врачи… кома. Тело жило, а его там уже не было. Через несколько дней отключили аппараты. Он тихо уснул навсегда.

Слёзы хлынули, мама не пыталась их сдерживать. Поднявшись, я сел рядом, обняв её за плечи. Она уткнулась лицом мне в грудь, и мы сидели так, пока за окном не залился солнечным светом проснувшийся день.

– Я не хочу потерять тебя так же, – прошептала она наконец. – Понимаешь?

– Понимаю, мам. – Я говорил тихо, почти в её волосы. – Я этого не выбирал. Сны приходят сами. Иногда я могу их контролировать, иногда… они затягивают. Но я здесь с тобой.

– Ты изменился, Оливер. – Отстранившись, она вытерла слёзы, попыталась улыбнуться. – Не заметила, как ты вырос. Начитался книг, разговариваешь… как отец.

– Это плохо?

– Это страшно. Главное, чтобы ты сам не застрял там, как он. Ты нужен мне здесь.

– Не застряну. – Я взял её за руку. – Обещаю.

Мама сжала мои пальцы, потом отпустила, переведя взгляд на кота, который уже проснулся и смотрел на нас янтарными глазами.

– Ты имя-то ему придумал? Месяц уже безымянный ходит.

Я усмехнулся.

– Я его Котей зову. Можно так и оставить? Котя?

– Твой кот – тебе решать.

– Котя! – позвал я.

Кот моргнул, лениво потянулся, выпуская когти, и уставился на меня с выражением «ну что ещё?».

На этом и сошлись.

Глава 2

Ночью я провалился в Сомербун легко, будто шагнул с пирса в тёплую воду. В лицо пахнуло знакомым: смесью озёрной свежести, цветущих где-то рядом кустов и лёгкого дымка из печных труб. Город спал, но не крепким сном, а так, вполглаза, готовый впустить любого, кто умеет видеть грёзы.

Роберта я нашёл сразу. Он стоял у фонаря на центральной площади, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он кивнул, даже не удивившись.

– Есть разговор, – сказал я, подходя.

– Вижу, что не прогуляться пришёл. – Сложив листы в стопку, он сунул их во внутренний карман куртки. – Выкладывай.

Я рассказал всё, что помнил про отца: встречу в Вилиборе, коридор с дверями, Януса, Ментиса. Роберт слушал молча, только брови сдвигались к переносице всё плотнее.

– Ну так что мне делать? – спросил я, закончив. – Нужно передать это Астеру. Как можно скорее.

Роберт помолчал, глядя куда-то в сторону окон библиотеки.

– Не спеши, Оливер. – Голос у него стал тише, будто он взвешивал каждое слово. – Твоего отца я знал. Немного, но пересекались. Янус – сын Астера, это мне известно. А вот Ментис… Не помню, но имя знакомое.

Он покачал головой.

– Получается, твой отец, Янус, Ментис и, возможно, ещё люди заперты в комнатах в том коридоре?

– Похоже на то. – Я поёжился, хотя погода была тёплая. – Это может быть целый мир. Или тюрьма. Не пойму.

– Возможно. Я поговорю с Астером. – Положив руку мне на плечо, Роберт сжал его на секунду. – Моё дело быть хранителем. Информацию донесу. Будут новости расскажу.

– Астер – это тот, с высоким воротником и властным характером? Который и привёл меня в Вилибор?

Роберт кивнул, и мы разошлись. Шаги гулко отдавались от каменных плит площади, пока я не свернул на траву, где звук утонул в мягкой почве.

Жак сидел в своём кабинете, как всегда. Трубка дымилась в углу рта, на столе громоздились стопки книг, и пахло здесь так, как пахнет только в старых библиотеках: пылью, бумагой, временем.

– Привет, – сказал я, присаживаясь на край стула напротив.

– Ну привет. – Жак выпустил колечко дыма, проводив его взглядом до потолка. – Что-то хотел?

– Да. – Я помолчал, собираясь с мыслями. – Жак, ты давно в Сомербуне?

– Думаю, да. – Откинувшись на спинку кресла, он заставил его жалобно скрипнуть. – Но когда я сюда пришёл, город уже стоял почти таким, каким ты его видишь. Разве что библиотека была маленькой. – Кивнув на стены, уставленные стеллажами, он продолжил: – Я инициировал расширение. Всю жизнь проработал историком, так что… – Он развёл руками. – Это же кладезь знаний! Кстати, Грим помогал строить. С тех пор ассортимент увеличился в разы.

– А откуда ты берёшь книги?

– У людей. – Затянувшись, Жак помолчал. – Часть я написал сам по историям жителей. Часть принесли твои друзья. Большую часть, кстати, Грим.

– Смотрю, Грим много вложил в город.

– Ещё бы. Он тут чуть ли не с основания.

Я присвистнул сквозь зубы.

– Ого. А по нему не скажешь. Молодой парень…

– Тут время относительно, – усмехнулся Жак.

– Слушай… – Я подался вперёд. – У тебя нет книг про божеств? Или что-то такое?

– Кажется, что-то было. – Жак оживился, даже трубку отложил. – В библиотеке. Пойдём поищем.

Встав и потянувшись хрустнули суставы, он вышел из-за стола. Мы поднялись на второй этаж, пройдя в самый дальний угол, где свет почти не доставал до полок.

– Вот. – Жак провёл рукой по корешкам. – Тут у меня самые древние книги истории грёз. Всё, что удалось найти. Коллекция маленькая, но важная.

На полке теснилось с десяток увесистых томов в потёртых переплётах. Жак водил пальцем по корешкам, пока не наткнулся на нужный.

– Вот она. «Fundamentum Somnium». В переводе с латинского «Основание Грёз».

– С латинского? – переспросил я.

– Ну да. Мёртвый язык. – Он хмыкнул. – Ну, смотря для кого.

– Я думал, тут все на одном языке говорят.