Александр Гуров – Первый реактор Курчатова (страница 3)
– Даня?
В трубке сперва было только шипение, то самое, что недавно исходило от телевизора. Потом тонкий голос, едва различимый, прошептал:
– Он… тут. Пришёл.
Ник не сразу понял.
– Кто пришёл? Даня, ты о чём? – прошептал он в трубку.
В динамике слышалось лишь искажённое треском дыхание. У Ника вспотели ладони.
– Даня, у тебя дома всё в порядке? Родители рядом? – как можно спокойнее спросил он.
На том конце – дыхание. Частое, прерывистое, будто мальчик бежит или прячется. Потом тихий плач.
Ник уже сел на краю кровати, готовый мчаться через подъезд к соседям. На языке вертелось: «Я сейчас приду», – но вдруг линия резко оборвалась. В трубке раздалось короткое шипение и тишина. Ник отнял телефон от уха и посмотрел на погасший экран. Соединение разорвано.
Несколько секунд он сидел, оглушённый внезапно наступившей тишиной. Потом торопливо набрал номер квартиры соседей. Пальцы дрожали, со второго раза едва попал на нужные кнопки. Гудок… ещё гудок… Ник закусил губу, вслушиваясь в монотонные длинные гудки. Никто не отвечал. Телефон Дани молчал.
Бросив мобильник на тумбочку, Ник в отчаянии стиснул кулаки. Что делать? Мчаться сейчас к соседям, стучаться среди ночи? А если Дане просто приснился кошмар, и он по ошибке набрал номер Ника? Будить всю семью на пустом месте… Ник нервно выдохнул, пытаясь унять сердце. Наверное, так и есть: ребёнок испугался плохого сна, а потом уснул, случайно позвонив не туда. Родители утешат его и уложат обратно. Утром Ник всё разузнает.
Но кровь в висках ещё стучала. Ник прошёлся босиком до кухни и дрожащими руками налил себе стакан воды. Темнота квартиры больше не казалась привычной – в углах мерещились шорохи, мигающие огоньки на бытовой технике пугали, как красные глазки.
– Нервы… Просто нервы, – тихо произнёс он себе под нос.
Остаток ночи тянулся мучительно долго. Лишь под утро Ник задремал коротким тревожным сном.
Будильник взорвал тишину коротким трелью. Ник подскочил, будто его ударили током, и только потом понял: он задремал прямо сидя на краю кровати. Голова тяжёлая, тело ломит, в груди пустота.
Из кухни доносились звуки. Металлический звон ложки о чашку, тихий плеск воды. Значит, Лена уже встала. Ник провёл ладонью по лицу, поднялся и поплёлся в ванную. В зеркале отразился бледный, осунувшийся мужчина. Под глазами тёмные круги, волосы слиплись от ночного пота. «Пугающе выглядишь», – сказал он своему отражению и заставил себя усмехнуться.
На кухне пахло кофе и чем-то подгоревшим. Лена стояла у плиты, спиной к нему, неподвижная, как ночью. Ник осторожно подошёл ближе. На сковороде дымились куски хлеба, чёрные по краям. Он положил ладонь ей на плечо. Лена вздрогнула так же, как ночью. Обернулась с натянутой улыбкой.
– Доброе утро, – сказала она хрипловато.
– Ага. Тосты горят.
– Ах… – Лена торопливо сняла сковороду. Дым повалил в вытяжку, запах пережаренного хлеба вперемешку с кофе заполнил кухню. – Я… отвлеклась.
Ник промолчал, налил себе кружку. Горячий аромат чуть успокоил нервы, но металлический привкус не уходил изо рта.
Через пару минут вбежал Илья. Сонный, взъерошенный, с портфелем, который еле держался на плече.
– Мам, где мой бутер?
Лена молча протянула тарелку. Мальчик сел, уткнулся в хлеб с джемом.
– Па, – Илья поднял глаза, – после футбола за мной зайдёшь?
– Зайду, – кивнул Ник.
Лена пила кофе, не глядя ни на мужа, ни на сына. Она будто растворялась в чашке.
Илья убежал в прихожую. Ник помог застегнуть молнию, проверил – тетрадки на месте, бутсы тоже. Мальчишка торопился, подпрыгивал на одной ноге, засовывая ногу в кроссовок.
– Ты хоть шнурки завяжи, чемпион, – проворчал Ник, нагибаясь.
– Сам могу! – оттолкнул сын и с гордой мордашкой показал, как ловко затянул узел.
Ник улыбнулся впервые за эти сутки.
Они вышли во двор. Утренний воздух встретил запахом сырости и тонкой металлической ноткой, похожей на озон. Ник глубоко вдохнул, пытаясь вытеснить ночные видения. Панельные дома стояли угрюмо, в окнах тускло горели огоньки. Где-то тарахтела мусоровозка.
– Смотри, Вадим идёт, – сказал Илья и махнул рукой.
По двору неспешно шагал Вадим – сосед сверху, коллега и друг. На ходу он натягивал куртку, в зубах сигарета, в глазах сонная ирония.
– Доброе утро, ядерные герои! – гаркнул он. – Чего такие мрачные?
– Ночь… так себе, – отозвался Ник.
Вадим выпустил струю дыма и криво ухмыльнулся:
– У меня та же история. Мелкий кошмары гонял, жена полночи с ним сидела. Может, магнитная буря?
Ник замер, вспомнив звонок от Дани. Холодок прошёл внутри. Но он натянуто улыбнулся:
– Может и буря.
Вадим похлопал его по плечу:
– Поехали вместе. Я за рулём, ты кофе допивай.
Ник кивнул. Илья побежал к автобусу, успев ещё раз махнуть отцу. Тот смотрел ему вслед, пока школьный транспорт не скрылся за углом.
Во дворе повисла тишина. Только собака соседки Раи глухо рычала на пустое место у стены дома.
Жигулёнок Вадима фыркнул, кашлянул выхлопом и нехотя тронулся с места. Ник устроился на пассажирском сиденье. Вадим щёлкнул радио – на волне бубнил ведущий о росте цен на бензин, и это звучало так нелепо после слов мальчишки
Они проехали мимо школьного двора. На площадке, ещё пустой, ветер гонял пакет. Металлический гул разнёсся по утренней тишине. Ник невольно передёрнулся.
– Слышь, ты точно живой? – спросил Вадим, бросив взгляд. – Вид у тебя, как у реактора на консервации.
– Не спал, – буркнул Ник. – Просто устал.
– Ну, держись. Там сегодня проверки, – Вадим усмехнулся. – Будем, как всегда, отдуваться за всех.
Машина выехала на трассу. Серое небо нависало низко, будто придавливая город. Вдалеке виднелись массивные башни станции, чёрные силуэты, застывшие на горизонте, как стражи. Ник всмотрелся в них и почувствовал знакомый трепет: работа, гордость, его опора.
Он сделал глоток кофе. Горячая жидкость обожгла язык, но не прогнала холод внутри.
«Просто усталость. Просто нервы. Лена перенервничала, Даня что-то напутал, дети часто видят кошмары. Это всё объяснимо».
Он повторял это как молитву, глядя на чёрные башни, пока мотор гудел, отмеряя километры.
За окном тянулись поля, серая дорога уходила вперёд. Внутри машины было тепло, привычно. Но ощущение, что мир треснул ночью, не отпускало.
Глава 2
7 июня 2028 года
КПП Курской АЭС всегда встречало одинаково: ровные линии забора, стекло кабинки с отпечатками чужих ладоней, барьер, который поднимается без эмоций. Ник протянул пропуск, и в этот момент понял – рутина даёт осечку. Охранник Климов, обычно не лишённый грубоватых шуточек, сегодня был молчалив. Он крутил карточку так, будто разбирался в новом алфавите, морщил лоб. Широкие плечи тянули, на шее перекатывались жилы, а глаза оставались мутными, словно он не высыпался целую вечность.
– Ты чего, Климов? Ослеп? – попытался подбодрить Ник привычным тоном.
Климов не улыбнулся. Взял сканер, провёл над пластиком; устройство пискнуло с первой попытки. Все, как всегда. И всё равно не так.
– Проходи, инженер, – сказал он глухо и только потом, будто спохватившись, буркнул: – Смотри в оба. Сегодня… дичь будет.
Ник не спросил, какая «дичь». Лишь шагнул под рамку металлодетектора.
За стеклянной дверью начиналась другая вселенная: белые коридоры, жёлтые линии на полу, стрелки, цифры зон, лампы дневного света, неподвижные, как иней. Воздух пах маслом и чистящим средством; на дальней стене тени труб ложились параллельно, и от этого параллелизма становилось спокойнее. Стабильность. Контроль.
Ник автоматически сверил часы, свернул налево к раздевалке. Шаги отдавались ровным эхом. Под подошвами чувствовалась почти незаметная вибрация, привычная, как собственный пульс. Станция жила своим низким гулом, как океан в скорлупе.
Он переоделся быстро: форменная куртка, бейдж, планшет. Откуда-то из вентиляционной решётки потянуло прохладой, и в этой прохладе было что-то сухое, «электрическое», как в морозные дни перед снегом. Мелькнула мысль о ночном запахе озона дома, и Ник резко захлопнул шкафчик. Смешно. Связь запахов через десятки километров – мозгу просто хочется связать события, чтобы успокоиться.
У турникета на производственный контур он ещё раз оглянулся на будку КПП. Климов стоял боком, исчерченный солнечной полосой, и записывал что-то в журнал. Рука у него изредка подрагивала. Ник поймал себя на том, что считает эти короткие тики: раз-два-три… глупость.