Александр Громов – Простолюдин (страница 60)

Если да, то вот он, наш шанс!

Новости шли потоком: рельеф вулканического щита Мерапи-Мербабу изменился до неузнаваемости, большая гора превратилась в большую яму, а пепел выпал на территории размером с Австралию. Пришлось эвакуировать население южных районов Суматры и Борнео, не говоря уже о множестве островов помельче. В целом извержение грубо оценивалось вулканологами на девятку по десятибалльной шкале, а надо вам знать, что десятка — это такой катаклизм, который сделал бы проблематичным само выживание человечества. Нет уж, спасибо, лучше не надо.

Попробуйте-ка вывезти с обширной территории сотню-другую миллионов человек в течение нескольких дней! Ничего не выйдет. Не хватит и месяца. Тем временем близлежащие острова завалило пеплом по самое не могу, море не подходах к гаваням обмелело, береговая линия изменилась, морские суда садились на подводные дюны, а население страдало от нехватки продовольствия и, главное, питьевой воды. Не прошло и недели, как поступило первое сообщение об эпидемии холеры.

Ужас и дичь несусветная! В тридцать первом веке — холера! Мы же не в средневековье. Как хрупка наша цивилизация, если поганый фурункул на теле планеты, прорвавшись, запросто развязывает руки (или что там у него?) не менее поганому вибриону!

Хрупка — это еще мягкое слово. Может быть, жалка?

За месяц с Суматры, Бали и прочих островов вывезли едва ли половину населения. Дворяне дрались за место на посадочных площадках, на сходнях пристаней, на песчаных пляжах, куда могли воткнуть нос малые катера. БОльшая часть местной знати успешно эвакуировалась; меньшую, невезучую часть затоптали со всем праведным дворянским гневом. Титулованному не стоило кричать в толпе, чтобы его пропустили вперед на том основании, что он, видите ли, барон или граф. Почти всегда это плохо кончалось.

На Яве не было генератора монад Инфоса, ближайшие находились в Индокитае и Австралии. Не исключено, что вулканические газы убивали рассеянные в воздухе частицы Инфоса на порядки быстрее, чем это делал солнечный ультрафиолет. Иначе откуда бы весь мир узнал об отчаянном положении островитян? Они умоляли о помощи всеми способами, включая вещание через самодельные радиопередатчики, и сигналы проходили без особых помех. Цензура куда-то подевалась. Неизвестно откуда взялись настоящие, человеческие съемочные группы с аппаратурой и принялись передавать душераздирающие репортажи. Они не доходили до всего населения Земли, они то и дело прерывались, их качество оставляло желать много лучшего, и все-таки это было уже нечто. Быть может, не так уж неправ был наш географ, уверявший, что на Земле существуют-таки места, где радиосвязь никем не контролируется?

Не представляю, какие ретрансляторы сигналов использовались вместо спутников. Допускаю, что «картинки» транслировались через зависшие на высоте флаеры, а вот как они внедрялись в существующую телесеть и почему их не могли толком заглушить — это, извините, не ко мне. Тут нужен узкий специалист, причем очень способный. Плюс Инфос, находящийся в нокдауне.

Не могу сказать, что правительство бездействовало. Совсем наоборот! Не знаю, как всем, а мне было видно: оно предпринимает экстраординарные усилия для спасения людей. Это во-первых. Во-вторых, после некоторой растерянной паузы самопальные передачи из бедствующих районов прекратились. Противник оправился от нокдауна.

А мы не успели даже начать!

Неожиданно подыграл Рудольф. Его императорское величество всемилостивейше соизволил издать указ о спасении морских черепах и реликтовых латимерий, могущих пострадать вследствие буйства Мерапи в окружающих Явы водах. Ответом было недоумение населения в первый момент и злоба во второй, третий и далее. О черепахах он печется, видите ли! А люди?! Какой-то любитель истории вспомнил о японском «собачьем сегуне» Цунаёси, прославившемся заботой о четвероногих друзьях человека при полном игнорировании нужд двуногих подданных. Братство вольных штукатуров вовсю распространяло эту аналогию по своим каналам; мы — по своим. В итоге не прошло и месяца, как к Рудольфу прилипло прозвище «черепаший император».

Не «латимериевый», естественно. Что нам те кистеперые! Только самый тупой не увидел бы здесь толстого намека: помощь бедствующим районам осуществляется черепашьими темпами. Что, конечно, было неправдой. Но какому спасаемому не покажется, что его спасают что-то уж чересчур медленно? Какой голодный не подумает, что обед непозволительно запаздывает?

Мы пытались внушить населению: виновата Система. Несчастные рептилии склонялись на все лады, а что главное в черепахе? Панцирь? Ну да, ну да. Только не о том ты говоришь, приятель. Черепаха никогда не поскачет галопом — вот что главное. Не надейся на скорую помощь, даже если Система благожелательна лично к твоей ничтожной персоне. Но ведь последнее вряд ли, не так ли? Ты один из многих, а на всех не хватит. Да и тот, кому хватит, получит необходимое с опозданием, возможно фатальным.

И мы, и Братство сами организовывали помощь бедствующим — собирали пожертвования, анонимно или от имени какого-нибудь несуществующего вельможи вроде князя Китежского отправляли грузовые флаеры и целые караваны с продовольствием, одеждой, питьевой водой, палатками и медикаментами, старательно рекламируя такого рода деятельность. Но еще старательнее мы организовывали противодействие со стороны властей. Собственно, наша гуманитарная миссия в каком-нибудь определенном районе Малайского архипелага и не начиналась, если на месте ей не мог помешать какой-нибудь чиновный дурак. Дураку самой природой положено делать глупости, а если на него вдруг снисходило просветление, наши люди в два счета добивались от чинуши категорического запрета. Что гарантированно выводит чиновника из себя, так это дерзость просителя. Среди наших людей, занятых на этой работе, робких не было, вежливых тоже. В итоге грузы арестовывались, задерживались «до выяснения», возвращались назад. Это давало нам возможность не только прокричать на весь мир о коллапсе Системы, но и использовать один и тот же груз несколько раз.

Когда власть впадает в явный, всякому очевидный маразм, не проникнутся ли массы убеждением: лучше что угодно, только не это? Безусловно да. Но не сразу. Смена парадигмы в умах — процесс болезненный и небыстрый. Потребуется время.

Время у нас было: расчеты на моделях показали, что разносимый ветрами вулканический пепел распространится от низких широт к высоким примерно за год. Нехватка продовольствия станет ощутимой чуть позже. Социальная психология — мутная дисциплина, однако и тут были наработаны кое-какие математические модели; они предсказывали максимально быстрый рост народного недовольства примерно через девятнадцать месяцев. Потом кривая загибалась и выходила на плато, за которым следовало ждать спада. Разве что младенец не понял бы: если мы не усилим предсказанный рост недовольства и в должный момент не используем его, то ни на что мы не годны. Поправка: годны лишь на комфортную жизнь в колонии ради выдумывания всяческих небылиц под угрозой изгнания в человечество.

В колонию зачастили гости. Похоже, Инфосу было не до них и не до нас, он присматривал за колонией вполглаза. Я сам дважды побывал в гостях у Братства, достиг пятнадцатого градуса посвящения и был посвящен в подмастерья. Церемония, сопутствующая этому событию, была верхом идиотизма. Главное: я умудрился создать впечатление моей готовности стать новым императором, опять-таки не дав при этом твердых обещаний. Мика посмеивался. «Ничего, со временем мы обломаем им рога», — сулил он. Большие споры вызвал вопрос, когда следует открыть широким массам населения истинную сущность информационной среды. Сейчас? Позже? Решили не спешить.

Официальные правительственные сообщения носили между тем успокоительный характер: ничего, мол, страшного не происходит, главные неприятности уже позади, ситуация стабилизировалась и находится под контролем, меры принимаются, мы переборем беду, как делали уже не раз. В нашей контрпропаганде мы налегали главным образом на нерадивость и злоупотребления при оказании помощи бедствующим районам, пока не касаясь вопроса о грядущем голоде. Мы старались вызвать недовольство вокруг ситуации на Яве и около нее, но не мешали гуманитарным поставкам. Простой расчет: чем больше продовольствия отправится на Малайский архипелаг сейчас, тем меньше его останется в районах, которые сами скоро будут нуждаться в помощи. Земляне все еще зависят от запасов зерна, а они вовсе не безграничны. Особенно если перспективы их пополнения весьма сомнительны.

Постепенно кризис потерял остроту. Все островитяне, кого можно было спасти, накормить и вылечить, были спасены, накормлены, вылечены и расселены — преимущественно в императорских владениях. Публика почти не заметила промелькнувших сообщений о начале строительства новых заводов искусственной белковой пищи, расконсервации нескольких древних электростанций, возобновлении добычи ископаемого топлива и — вишенкой на торте — новом наборе в императорскую гвардию. Зато мы заметили сразу. Противник принимал меры. Нашим ответом стал саботаж. Сопротивление и Братство проявили в этом трогательное единство целей и методов их достижения.