Александр Громов – Простолюдин (страница 59)

Я заглядывал в себя: нет, я не самоубийца. Второй год живя на Земле, я хотел жить здесь и дольше, несмотря на паскудную гравитацию этой планеты. Но жить как человек, а не как кролик в вольере или овощ на грядке. Даже при условии, что овощ не съедят, а с кролика не сдерут шкурку.

Не можешь иначе? Твое дело. Но и не жалуйся потом.

Мы и не жаловались.

Все еще дуясь, Джоанна умчалась следить за рынком глушилок. Состоятельная публика, поначалу воспринявшая новинку просто как модный аксессуар, мало-помалу начинала всерьез задумываться о назначении прибора. В самой тупой графской голове мог проснуться — и просыпался! — вопрос: неужели информационная среда не столько служит людям, сколько контролирует их? Вот тебе и раз. Выходит, слухи не беспочвенны…

Нам того и надо было. Чем больше извилин зачешется под толстыми черепными костями, тем лучше. Когда откуда-то возникли и начали распространяться слухи о телепатических приборчиках, мы отреагировали оперативно: сразу по нескольким каналам пустили утку о полном провале испытаний прототипа такого приборчика и о том, что задачка слишком сложна, чтобы быть реализованной раньше, чем лет через десять; болтуна же в наших рядах вычислили и принялись скармливать ему дезу. И болтуны могут быть полезны. Разочарование потенциальных покупателей нам тоже было на руку: чем больше в этом мире недовольных, тем лучше. Авось вслед за первой извилиной зачешется и вторая: можно ли терпеть такое положение дел?!

Однако дистанция между глухим недовольством и желанием идти на баррикады раза в три превышает расстояние от Земли до Проксимы Центавра. Тут — живешь себе и даже порой чему-то радуешься, там — убить могут. Мика высмеял меня, когда я, узнав о беспорядках в Колумбийском вице-королевстве, решил было, что час настал.

— Это не начало, — хмыкнул он. — Это даже не предвестник начала. Остынь.

— А что же это такое?

— Вице-королевский министр ресурсов попытался наложить лапу на подпольные плантации дури. Отсюда и шум. Не беспокойся, он будет ликвидирован быстро и эффективно.

— А недовольные?

— Некоторых накажут, остальные станут довольными. Как всегда.

Он оказался прав: так и вышло. Когда в долине Иравади вода, прорвав земляную дамбу, затопила деревни и дело также дошло до народных волнений, отряд императорской гвардии справился с бунтом в два счета. Зачинщики пошли на каторгу, один маркиз и два барона лишились титулов, а пострадавшему району была оказана щедрая помощь. Население славило императора. Вот и все. Какие еще баррикады, какой в них толк?

Несколько похожих происшествий вообще не сопровождались никакими эксцессами.

Некоторое оживление внес скандал с графиней Тобаго — ее разговор с любовником через приватный, как она считала, канал смотрели и слушали все, кому не лень. Кажется, не было ни одной телепрограммы, куда не ворвалась бы эта запись. Прошло несколько часов, прежде чем Инфос прихлопнул ее. По всему выходило, что его способность противостоять вирусным атакам несколько преувеличена. «Работаем», — туманно изрек Мика. Тут имелся росток надежды, и я несколько воспрянул духом. Чего не скажешь о бедной графине, да и о ее супруге тоже. К общему возмущению, любовником знатной дамы оказался заурядный дворянин. В высших сословиях инцидент произвел нечто вроде тихой паники.

Но все прошло. Жизнь продолжалась — монотонная, тягучая и, казалось, бессмысленная. Мы готовили восстание, хотя окружающая нас действительность прямо-таки призывала опустить руки. Она нашептывала нам ежедневно, а порой и вопила. Но старушка герцогиня была права: даже Инфос не в состоянии контролировать все на свете, а значит, всегда может что-нибудь случиться. То ли завтра, то ли через сто лет, но когда-нибудь обязательно произойдет что-нибудь такое, о чем не имеем представления ни мы, ни даже наш жутко умный противник.

Но что?

2

Тысячу лет спал вулкан Мерапи. Некогда весьма активный, он в двадцать первом веке внезапно притих, перестал извергать пирокласты и горячую грязь, словом, повел себя «как порядочный». Его склоны, поросшие густым лесом, служили пристанищем для всевозможной тропической живности и источником дохода барона Мерапи-Мербабу, разводящего в своих угодьях редкий подвид слонов и принимавшего туристов. Так бы и продолжалось, будь Инфос в силах контролировать не только то, что происходит на земной поверхности, но и то, что творится глубоко под ней.

На глубине же творились дела нехорошие. В один не слишком прекрасный день недра напомнили о себе: над конусом вулкана взвилось сизое кучевое облако, поклубилось несколько часов и было развеяно ветром. Кое-где тропическую зелень присыпало пеплом, кое-где повоняло сернистым газом, вблизи вулкана ощущались слабые подземные толчки, но и только. Слоны редкого подвида, взбесившись, разнесли в щепки построенный бароном кемпинг, оказавшийся на пути их бегства, — но и это были лишь проблемы того барона да нескольких пострадавших туристов.

Вулкан начал просыпаться десятого октября. Второго ноября правительство на основании прогнозов Императорской вулканологической службы объявило об эвакуации центральной части острова Ява. Семнадцатого ноября поступило распоряжение об экстренной эвакуации всего острова.

Как показали дальнейшие события, этого было еще мало!

Ява — остров крупный. И весьма населенный. К счастью, на нем обитало не двести миллионов человек, как в далеком прошлом, а всего-то миллионов сорок вассалов герцога Яванского, но и это количество поди вывези в экстренном порядке! Император воззвал к торговым корпорациям и сам подал пример, выделив под эвакуацию весь свой летающий и плавающий флот, кроме личного флаера императрицы, находящегося в ремонте, и моторной лодочки наследника. Лизоблюды из числа придворной знати поспешили последовать монаршему примеру — впрочем, я их за это не осуждал. Даже мы направили на Яву два флаера. Императорская гвардия готовилась к переброске в район бедствия. Спасательные службы перестали снимать котов с деревьев и бросили все силы на эвакуацию островитян. Был объявлен набор волонтеров, и недостатка в добровольцах не ощущалось. По всем новостным каналам каждые полчаса передавались сводки и комментарии, очень качественные, если не считать потока умильных соплей в адрес «нашего горячо любимого императора».

А вулкан меж тем еще и не начинал бесчинствовать. Он не собирался растрачивать мощь по пустякам, приберегая ее для главного. В общем-то это было очень любезно с его стороны. Эвакуация острова, насколько я мог судить, прошла почти образцово и в общих чертах завершилась к первому декабря. Последними вывезли слонов редкого подвида.

И вот тогда рвануло.

Каюсь, я полагал, что вулкан — вулканом, а восстание — восстанием, одно другого никак не касается. Не проходит и года без того, чтобы где-нибудь не случилось извержения, а некоторые вулканы активны постоянно, ну и черт с ними. Нам-то что за дело?

Ошибался.

Назвать взрыв Мерапи извержением мог бы только очень сухой и умеренный на эпитеты человек. Это все равно что назвать хлопком взрыв фугаса. В несколько секунд почти трехкилометровый конус вулкана просто перестал существовать. Объем выброшенных камней, земли и лавы впоследствии оценили минимум в семьдесят кубокилометров. Хорошо еще, что вулкан находился вдалеке от побережья, но все равно остров тряхнуло так, что по Яванскому морю прокатилось пятиметровое цунами. Столб горячих газов и раскаленного пепла не просто достиг стратосферы, но и порядочно в нее углубился — хотя, наверное, следовало сказать «вознесся». Огненные смерчи невиданной высоты плясали над кратером, засасывая в естественный дымоход пепел, камни и сгорающие спичками деревья. Вулкан обессилел лишь на десятый день. Инфос транслировал на весь мир все стадии катаклизма, весьма талантливо имитируя сбивчивую речь несуществующих потрясенных «комментаторов» и временами «ловя в прицелы камер» их ошалевшие рожи.

Пепел. Масса пепла в стратосфере. Все дело было в нем. На порядочной планете всякое вещество должно находиться на своем месте, а если ему вздумалось прогуляться — жди неприятностей. Некий ученый эксперт (интересно, реальный или фантом?) сразу выступил с мрачным прогнозом: ждите холодов, люди Земли. Когда стратосферные воздушные потоки, начав с низких широт и постепенно распространяясь к полюсам, разнесут частицы вулканического пепла по всей атмосфере, на планете наступит похолодание. Нет, оно не будет особенно долгим — ну два года, ну три… Но оно неизбежно. Словом, доставайте лыжи, прячьте купальники. Привыкайте к небу цвета мышиной шкурки, любуйтесь багровыми закатами и не надейтесь на хороший урожай.

Наверное, я все-таки слегка слабоумен: начал понимать, что тут не информационный шум, а дело важное, лишь когда услыхал об урожае. Мысль первая, мгновенная: мы это используем. Скудость рациона прекрасно меняет образ мышления людей… в нужную нам сторону. Чего хочется всем людям без исключения? Безопасности, хлеба, зрелищ и спать на сухом. Кое от чего им придется отказаться, и в том не наша вина.

Мысль вторая: удастся ли Рудольфу убедить богатейшую часть титулованной верхушки хоть как-то кормить голодных — или дело все-таки дойдет до бунтов? Инверсия совести — профессиональное заболевание революционеров: при всем моем нежелании, чтобы люди голодали, я жаждал мятежей. И лишь третья моя мысль, пришедшая мне в голову не сразу, была связана с Инфосом. Удастся ли теперь его монадам получать достаточно питания от Солнца? Не станет ли он похож на калеку, функционирующего кое-как?