Александр Грохт – Ликвидаторы (страница 59)

Тапок не отступил. Он сделал что-то странное — быстрыми движениями что-то поснимал с одного пистолета, потом со второго. Сделал хитрые движения — и вот в его руках уже одно массивное оружие с толстенным рифлёным стволом. Тапок поднял этот супербластер двумя руками и выстрелил в ногу паука. Не в тело — в ногу. Эффект был в прямом смысле сногсшибательным.

Нога испарилась от колена до самого места прикрепления к торсу. Паук потерял равновесие — пять секунд хаоса, пока он перераспределял вес. Тапок за эти пять секунд снёс ещё три ноги, и туша чудовища рухнула на брюхо, окончательно погребая под собой несчастный «Патрик», ставший плоским железным блинчиком.

— Шесть ног — стреляю — всё ещё бежит на звук, — весело проговорил Тапок. — Четыре — уже не бежит. Вывод: без ног таракан-переросток не слышит.

— Оно отращивает ноги обратно, если ты не заметил!

— Знаю. Но так я с минимальным расходом боекомплекта уничтожаю части его тела. Прикрывай меня пока, может, тварь потупит ещё минут десять так же.

Оно почти сразу развеяло надежду Тапка. Для начала существо адаптировалось снова, не желая менять уже созданную форму. Ноги теперь уплотнились — стали толще и короче, регенерировали быстрее. Броня утолщилась. И паук начал просто давить, не пытаясь маневрировать, просто надвигаясь всей массой и подставляя под выстрелы бластера Тапка могучие пластины на корпусе.

Тапок долбил уже не лучами — короткими импульсами. Пять-десять попаданий в одну точку, и броня взрывалась шрапнелью, разбрасывая куски размером с пачку сигарет вокруг, а плоть в месте попадания вскипала, испаряясь. Но это было чертовски медленно, и Оно отвоёвывало метр за метром до входа в торговый центр.

Вова попробовал зайти сзади — выстрелил в заднюю правую ногу, потом ещё, пытаясь хоть как-то помочь. «Дробовик» ничего не мог поделать с бронепластинами — заряды просто вязли, не пробивая покрытие, похожее на хитин.

Тогда Вова переключился на «мягкие» места — там, где ноги крепились к телу, оставались уязвимые точки. Прицелившись, Вова удержал три секунды спуск и отпустил. Заряд ушёл ровно туда, куда и должен был — прямо в стык «ноги» и «панциря», вырвав кусок плоти, оторвав к чертям конечность и заставив крабо-паука отшатнуться назад.

— Сейчас ещё одну снесу! — крикнул он Тапку. — Прижги его в месте соединения!

Тапок обработал место пробоя из своего оружия, и оттуда повалил пар. Нога попыталась растечься, но не успела — лучевое оружие мгновенно растопило биомассу.

Вова заметил один интересный момент — броня не растекалась никуда: похоже, замена плоти на твёрдые структуры что-то необратимо меняло в ней, и по новой её использовать было невозможно.

Оно отступило назад и внезапно разделилось.

На этот раз не надвое — на четыре части. Четыре отдельных куска, каждый примерно с медведя или лося, разбежались в разные стороны. Один — в сторону здания, два насели на Тапка, и один атаковал Вову.

— Не пускай в здание! — Тапок, буднично отвесивший одному из кусков монстра пинок такой силы, что немалую тушу отнесло на несколько метров, что-то снова делал со своим оружием.

Вова метнулся наперерез той части, что целеустремлённо неслась ко входу. Бежал, на ходу заряжая — последний выстрел полностью исчерпал первый «магазин» космического дробовика — неудобно, заряд никак не хотел защёлкиваться в приклад, перекашиваясь.

«Кусок» Оно двигался быстро, низко, почти стелясь по земле. Вова ударил ногой — просто ногой, попытавшись бюджетно «откосплеить» Тапка. Вышло так себе. Сапог задымился, и на голенище тут же расползлась дыра. Тварь всё же вынужденно отшатнулась, но никакого волшебного полёта не вышло.

— Горячо, зар-р-раза! — жжение в сапоге было крайне ощутимым, несмотря на то что у Вовы было ощущение, что он сейчас ящерица: несколько мелких порезов на его коже просто исчезли.

Тапок, уже разобравшийся со своими противниками, «снял» часть твари очередным точным, аккуратным импульсом. Тело твари просто развалилось на части. Ещё три вспышки — и последняя целая часть разлетелась по асфальту. Части медленно поползли к основному пятну «тела» — Оно снова начало собираться.

То, что собралось, было меньше. Заметно меньше — Вова мог теперь это оценить. Может, треть от исходного объёма. Они реально уменьшали тварь. Медленно, дорогой ценой — Тапок хромал, да и сам Вова не мог никак наступить на повреждённую ногу: плоть там восстанавливалась крайне медленно, кисть правой руки была в чёрных пятнах от касания.

Оно, видимо, тоже это поняло. Оно отодвинулось к люку, на котором сидело в начале боя. Из-под земли выплеснулась ещё одна порция «плоти» и соединилась с основным телом. Похоже, тварь пустила в «дело» последний резерв и пошла ва-банк.

Потому что следующая форма была другой. Совсем другой.

Масса потекла вниз и вширь — не вверх, как раньше. Расплылась по земле, с огромной скоростью устремляясь к защитникам торгового центра.

Из этого чёрного пятна начали подниматься руки. Много рук. Десятки рук — человеческих, узнаваемых, с пальцами, с ладонями, только чёрных и сразу покрытых костяными бляшками брони.

Они поднимались из плоской лужи тела и тянулись во все стороны — за ногами, за щиколотками, пытаясь схватить, обмотать, утащить вниз. Как будто вся площадка перед Ривендейлом стала поверхностью, под которой живут мертвецы.

Вова отпрыгнул на полметра назад, потому что три руки одновременно потянулись к его сапогам.

— Это из какого кошмара⁈ — не выдержал он.

— Не из моего. В моих такой хтони никогда не водилось. Это точно что-то ваше, местное, — совершенно серьёзно ответил Тапок, и Вова не понял — это была шутка или нет.

Тапок переключил режим — снова, уже третий или четвёртый раз. Левый пистолет теперь стрелял короткими очередями узких лучей, срезая руки как траву. Правый — редкими точными выстрелами по более плотным узлам в теле. Это работало, но медленно — рук было слишком много.

— Боекомплект будет исчерпан через… — сказал Тапок. — Тридцать секунд.

— Что⁈

— Тридцать секунд, и я пуст. Держи её, мне нужно попасть в броневик.

— Чем держать⁈ У меня дробовик!

— Импровизируй. Мне нужна максимум минута.

Тапок выдал последние импульсы и, моментально ускорившись, побежал вокруг лужи по часовой стрелке. Вова остался один.

На целую минуту. Это всего шестьдесят секунд против чего-то, что было разлито по земле, как живая нефть, и тянулось к нему сотнями рук. Но иногда шестьдесят секунд — это очень много.

Вова сделал единственное, что мог придумать: начал двигаться по периметру в противоход Тапку, не давая окружить себя, стреляя в самые плотные скопления рук — туда, где они росли из массы. Не убивал — мешал. Держал дистанцию. Матерился вполголоса.

Двадцать секунд.

Оно попробовало другую тактику — несколько рук вытянулись неожиданно длинно, метра на четыре, и одна обвилась вокруг щиколотки Вовы прежде, чем он успел отреагировать. Рванула. Он упал, поехал по асфальту на боку, выронил дробовик — поднял, снова выронил, потому что рука тянула. Выстрелил почти в упор — раз, ещё раз. Рука лопнула, обрызгала его чёрным.

Десять секунд.

Вова вскочил. Нога — та, за которую тянула рука — не слушалась нормально: и так уже пострадавшая, сейчас она окончательно превратилась в гирю. Прихрамывая, он отступил, удерживая круговой обзор.

— Готов, — сказал Тапок, появляясь как чёртик из табакерки с каким-то навороченным автоматом и накрывая чёрную лужу громадным количеством попаданий. Та аж вскипела. — Пятьдесят восемь секунд.

— Ты засёк время или ты просто так сказал?

— Засёк. У меня встроенный хронометр.

— Завидую.

Тапок посмотрел на разлитую по земле массу с руками. Что-то изменилось в его позиции — он поднял своё оружие, переключил на корпусе рычажок и выпустил снаряд, по пологой дуге упавший прямо в середину пятна. От снаряда пошло что-то вроде широкого веерного луча, который не испарял, но обжигал поверхность. Руки опадали.

Это продолжалось примерно минуту.

Потом Оно снова собралось, отшвырнуло чужое оружие подальше от себя, пожертвовав очередным куском плоти, и слилось в неоформленную массу, отращивая из неё странный высокий столб плоти.

То, во что превращалась тварь в этот заход, Вова узнал сразу. Не потому что видел раньше — потому что видел в кино, читал про это в книгах, слышал легенды. Да и «Пиратов Карибского моря» он совсем недавно смотрел. Чудовище обретало форму, которую веками воспевали как самый ужасный ужас из моря.

Из центра площадки поднялась голова. Огромная, приплюснутая с боков, с огромными жёлтыми глазами, которых у Оно никогда не было раньше — да таких глаз вообще быть не могло ни у кого. Из-под головы разошлись во все стороны щупальца — двадцать, тридцать, может больше.

Одни толстые, как вековые дубы у основания, и сужающиеся к концу до размера хлыста. Каждое покрыто присосками — и присоски эти тоже шевелились, каждая сама по себе. Другие тонкие, дрожащие в воздухе и на концах распадающиеся на связки плетей толщиной не больше пары миллиметров.

Кракен.

Не метафорический, не «немного похожий» — самый настоящий, гигантский спрут из тех, про которых говорили, что они топили корабли. «Ядро», тот самый нервный центр Оно, виднелось внутри «головы», вооружённой гигантским клювом — вся оставшаяся масса ушла на это. Башка поднималась метров на пять над землёй. Щупальца расстилались по площадке, по стенам здания — несколько уже ползли по фасаду Ривендейла, находя щели, вминая стекло.