Александр Грохт – Ликвидаторы (страница 61)

Боб ухмыльнулся, глядя на то, как по поверхности «мозга» твари от солидной порции его крови пошли чёрные гнилые полосы. И закрыл глаза. Взрыв гранаты он даже не почувствовал…

Глава 30

Технологии более развитой цивилизации

Джей

Внутри Ривендейл был другим.

Не таким, каким я его помнил по прошлым визитам — постапокалиптический рынок, торгующий всем на свете, охраняемый военными. С ларьками, расположенными в павильонах бывших магазинов, с людьми, которые шли куда-то по своим делам и понятия не имели о том, что под их ногами лежит ядерный заряд.

Сейчас здесь было темно — аварийное освещение давало лишь красноватый свет, который не столько освещал, сколько делал тени длиннее и гуще. Стеклянные витрины были разбиты, и повсюду виднелись полосы слизи. Да уж, тварь тут погуляла знатно, в быстром темпе поглощая «биомассу».

Что-то где-то капало. И везде был запах — тот самый, который я уже начинал ассоциировать с концом света: горелое, гнилое, и поверх всего — что-то химическое, резкое, незнакомое. Именно так пах «инкубатор» в подвале, из которого вылуплялись монстры в человеческом облике.

Идти тихо не получалось — под ногами хрустело выбитое стекло. Мы миновали магазинчик оружейника — тот самый, где я когда-то выменял охотничий «Штайр» на винтовку. На стойке валялась россыпь гильз, оружейный стенд был перевёрнут. Похоже, мужик-владелец до последнего сопротивлялся.

Я заметил внутри кое-что любопытное и, сделав знак своим спутникам, быстро метнулся к магазину. Ну да, это был он. Тот самый лёгкий пулемёт поддержки со складов нашей базы. Вова передал несколько штук бойцам из Ривендейла, и вот, пожалуйста — один из них висел тут. Гад всё же Смит, как есть гад. Не зря я его прибил. Протянув руку, я прихватил привычную по рейду в Танаис пушку, на вес определив, что короб у неё под завязку набит патронами. Рядом висел второй такой же — на сто патронов, — который я тоже прихватил. Теперь повоюем, а то с боекомплектом совсем уже швах.

Иван Дмитриевич шёл между мной и Бесом. Я ожидал, что восьмидесятишестилетний генерал будет проблемой — что придётся его тащить, придерживать, замедляться ради него. Я ошибался. Старик двигался так, что я несколько раз поймал себя на мысли: он явно не первый раз идёт через тёмное и опасное здание. Не спешил, но и не отставал. Выбирал путь точно — там, где меньше стекла под ногами, там, где тень гуще. Оружие держал правильно и явно привычно.

— Лестница слева, — сказал он тихо. — Второй пролёт от входа. Служебная. Не парадная.

— Почему служебная?

— Потому что на парадной наверняка кто-то есть.

Он был прав, как выяснилось через тридцать секунд: со стороны парадной лестницы донеслись голоса, потом звук шагов — несколько человек, и среди них один тяжёлый, с характерным металлическим позвякиванием снаряжения.

Мы прижались к стене. Бес поднял своё оружие — плазменный «Чейнджер», как назвал его Тапок. В красноватом аварийном свете блок электроники на нём мерцал слабыми синими огоньками.

Мимо прошли четверо. Военная форма, автоматы, нашивки с именами и группой крови, погоны — люди полковника. Или, скорее, бывшие люди. Двое из четырёх двигались неправильно — чуть деревянно, чуть механически. Я видел таких раньше. Это была не зомби-деревянность, не отсутствие координации — это было что-то тоньше. Как будто человек внутри есть, но рулит им кто-то другой. Кто-то, кому немного не хватает понимания того, как именно должно выглядеть естественное движение.

— Двое под контролем, — прошептал я Бесу.

— Вижу. Двое свободны.

— Свободны — значит, могут быть опасны по-настоящему.

— Ну, бери на себя людей, я прикончу мутантов. Я начинаю — ты продолжаешь.

Бес не торопился стрелять — ждал, пока группа пройдёт. Солдаты прошли мимо, не заметив ничего. А вот муты что-то почуяли — остановились, поводя головами по сторонам. И в этот момент Бес вскинул оружие, короткими нажатиями посылая в цель зелёные энергетические сгустки. Короткие вспышки, практически без звука — только негромкое гудение, и всё.

Парочка зомбированных даже не поняла, что происходит — их головы исчезли в зеленоватых облачках раскалённого газа, а в грудных клетках, начисто игнорируя наличие брони, возникли дыры размером с голову взрослого мужчины.

Я вбил в идущего первым короткую очередь из «Фолдара» и перенёс огонь на второго, уже начавшего оборачиваться, падая на колено. Очередь прошила горжет броника, разрывая ему глотку прежде, чем человек успел нажать на спуск, и перебивая позвоночник. Тело грузно рухнуло на бок. Первый противник, получивший под срез каски две пули из трёх, тоже не подавал признаков жизни.

Мы быстро утащили трупы за угол ближайшего магазинчика и прикрыли мусором, которого тут было в избытке. Седой вояка подобрал с тел «ВСС» вместо своего потёртого АКС. АКС при этом не выкинул, а перекинул за спину, проворчав что-то про запас, который карман не тянет. А потом полез снимать разгрузку с одного из тел и набивать карманы магазинами из подсумков второго.

Бес только покачал головой. Дед явно был профи — ни одного лишнего движения, все жесты короткие и скупые: сдёрнуть разгрузку с тела, быстро вдеться в лямки, аккуратно перебросить из подсумков в сухарку и пустые секции восемь магазинов, передёрнуть затвор «ВСС» и, ловко поймав патрон, тут же добить его обратно в магазин.

Служебная лестница была именно там, где сказал Иван Дмитриевич. Узкая, бетонная, без перил на одном пролёте — кто-то явно их снял, или они упали сами. Поднимались быстро, без разговоров.

На втором этаже нас встретили.

Не засада — просто двое, которые оказались в неправильном месте в неправильное время. Один из них успел поднять автомат, второй — нет. Бес двигался быстрее, чем я ожидал от человека с таким телосложением — он был у первого ещё до того, как тот нажал на спуск, перехватил ствол, вывернул с каким-то хрустом, о природе которого я предпочёл не думать. Второй развернулся ко мне. И тут наконец сработала инъекция препарата, введённая мной ещё перед входом в здание.

Я не знал, что именно Филимонов сделал с этим составом, — маркировка «REG-3» мне ни о чём не говорила. Но я это почувствовал. Сначала думал, что просто не сработало — ну, не зря же Фил называл меня мутантом. А вот сейчас понял: всё нормально, сработало — просто не было повода проявиться.

Сначала жар, потом что-то похожее на ощущение, когда долго сидишь на одном месте, а потом встаёшь — кровь начинает двигаться, и это неприятно и хорошо одновременно. Только это ощущение охватило всё тело сразу. И тут же — ясность. Не спокойствие, не эйфория — именно ясность. Мир стал чётче. Движения второго бойца я видел заранее — не предсказывал, именно видел, как в замедленной съёмке. Он двигался удручающе медленно. Стрелять я не стал, решив по примеру Беса обойтись рукопашной — за один удар сердца моё тело как будто телепортировалось к противнику.

Не кулаком — основанием ладони, в подбородок, снизу вверх. Удар получился жёстким и неожиданно сильным даже для меня — голова откинулась назад с хлопком-щелчком ломающихся позвонков, а из лопнувшей гортани показался окровавленный позвоночный столб.

— Нихрена себе! Это что за дрянь ты себе ввёл, что так разогнался? — сказал Бес, глядя на меня с чем-то похожим на профессиональный интерес.

— Стимулятор. Но на меня он как-то иначе работает, чем на других. Эффект не проходит — он будто бы меняет что-то внутри.

— Уверен, что оно стабильно работает?

— Абсолютно. Иначе я был бы уже мёртв не один раз.

— Что работает? — тихо спросил Иван Дмитриевич.

— Потом объясню. Где пульт?

— Третий коридор направо. Комната без таблички, серая дверь. Там кодовый замок, код я помню наизусть — если его не меняли.

— А могли?

— Мальчик мой, этот объект законсервирован с девяносто пятого года. Вряд ли кто-то снисходил до смены кодов на секретных дверях в торговом центре. Официально этого объекта не существует. Его нет ни в каких реестрах. Но технически… это возможно.

— Код — «Валькирия», да?

— Верно. — Взгляд старика стал крайне острым — видимо, профессиональное. Я с его точки зрения даже в теории не мог знать этих кодов. — Я всегда любил Вагнера. «Полёт Валькирий» — знаете, наверное?

Я молча кивнул, и мы двинулись дальше. Третий коридор направо оказался служебным — низкий потолок, трубы наверху, запах пыли и чего-то технического, старого. Аварийное освещение здесь не работало совсем, и Бес включил что-то на своём запястье — узкий синеватый луч, нечто среднее между фонарём и лазером, но светивший достаточно широко для ориентирования.

Серая дверь была там, где сказал генерал. Иван Дмитриевич подошёл к кодовому замку — старому, механическому, с крутящимися цифровыми кольцами — и начал набирать. Медленно, аккуратно.

Девять оборотов. Щелчок. И стальная створка на миллиметр сдвинулась, открывая доступ.

— Сюда, — сказал Иван, с усилием распахивая дверь.

За толстенной стальной плитой оказалась небольшая комната. Пульт управления — старый советский, с тумблерами и клавишами, с экранами, которые сейчас были мертвы, и с одним красным индикатором, который светился. Всё это было покрыто слоем пыли лет тридцати. Сюда никто не ходил — да и зачем? У Смита был доступ к бункеру без спецлифта, а больше никто сюда попасть и не мог. Ну, кроме одного-единственного человека, который сейчас стоял рядом с нами.