Александр Гриневский – Аргиш (страница 18)

– Большая? Не сорвётся?

Вадим молчал.

Спустился по камням на метр ниже переката, выбрал мелкое место среди расступившихся камней, куда будет выводить рыбу.

Медленно выбирал леску. Шла натянутой, но легко.

И всё изменилось – в метре от ног вскипел бурун, образовавшийся бешеным изгибом спины рыбы, возникшим на поверхности. Почувствовала мелководье, почувствовала свою смерть. Рвалась! Не сдавалась.

Ещё подтянул, ещё…

Застыла рыба в воде у самых ног. Осталось плавным рывком выбросить на камни.

Медлил Вадим.

Такого видеть не доводилось.

Стояла в воде, растопырив плавники, еле заметно подрабатывая хвостом. Тело рыбы чуть изгибалось, словно пружина, которая накапливает энергию, чтобы затем взорваться бешеным всплеском. От растопыренных плавников до хвоста пробегали цветные сполохи размазанных бежевых тонов – розовый, зелёный, сиреневый.

Дёрнул Вадим. Вылетела рыба на камни. Забилась. Придавил Виталий сапогом.

– Хариус! Сантиметров сорок будет. Здоровый! Ну ты, Вадим, молодец!

Лежала рыба среди камней.

Исчезли цветные переливы.

Блёклая чешуя. Рот судорожно открывается – хватает воздух.

Вадим смотрел.

Исчезла красота рвущейся наружу энергии, движения, жизни. Выдернули из привычной среды – перебросили через границу – оказалась в ином мире, где существовать невозможно, где смерть.

А Виталий завидовал. Поглядывал на перекат, и так хотелось самому пустить мушку по воде, ощутить рывок лески, когда рыба возьмёт приманку, выводить к берегу, на миг почувствовав себя единым целым с рвущейся рыбой, – две силы на концах лески, два бешеных желания – поймать и вырваться.

Вадим словно почувствовал. Не спеша смотал разбросанную по камням леску, внимательно оглядел и расправил мушку.

– Теперь вы? – протянул Виталию.

– Да нет… Ты лови, лови. Я себе сейчас что-нибудь подобное сделаю.

– Я вниз по каньону хочу пройти. Посмотреть, что там дальше.

– Ну тогда ладно. Давай!

День набирал силу. Светило солнце. Застыли тяжёлые белые облака. Текла река, прорезая путь в плоскости тундры.

Время здесь определялось только сменой дня и ночи, пространство же оставалось неизменным. И неестественными, чужеродными казались палатки, поставленные на каменистом берегу, лодки, вытащенные из воды, дым от костра, уходящий вертикально в небо, и уж тем более люди, нарушавшие суетливыми передвижениями сонное оцепенение летнего дня и застывшего постоянства природы. Двое копошились возле палаток. Один – ниже по течению реки – стоял по колено в воде на перекате. И ещё один брёл по берегу неизвестно куда и зачем.

Вадим вернулся только под вечер. Андрей волновался и злился, но старался не показывать вида.

Виталий притащил трёх хариусов. Их пожарили и тут же съели, оставив одного, что поменьше, для Вадима. После каш и макарон свежая рыба показалась пищей богов. Виталий возбуждённо, уже в который раз, пересказывал, как Вадим с помощью самодельной мушки поймал первого, самого крупного.

В лагере царил беспорядок. Повсюду на расстеленных плащах и брезентовых чехлах от лодок сушились подмоченные крупы. Колька время от времени, согнувшись в три погибели, перебирал их, матеря себя за то, что поленился привязать рюкзак. На колышках, возле костра, сушились сапоги и постиранные вещи.

Солнце заваливалось к горизонту. Посвежело. Начался комариный вылет.

Надев телогрейки, сидели у костра, ждали, когда закипит вода в котелке, но на самом деле ждали Вадима, украдкой поглядывая на реку, стараясь разглядеть фигурку, бредущую вдоль берега.

Первым заметил Колька.

– Идёт вон…

– Андрюх, ты не ори на него сейчас, – попросил Виталий. – Какая-то ломка у него. Я чувствую.

– Да не буду я на него орать. Вернулся, и слава Богу.

– Ну и где тебя носило? – спросил Колька, когда Вадим подошёл.

– По берегу шёл, на реку смотрел.

Вадим стянул мокрые сапоги, пристроил возле костра. От голенищ повалил пар. Снял мокрые носки – ступни белые, вымоченные.

– Там в миске хариус жареный. Поешь. Сейчас я его подогрею, – Андрей пододвинул миску поближе к огню.

– Это не твой, – пояснил Виталий. – Твоего, здорового, мы уже съели. Колька, завари чай, пожалуйста. Вода закипела.

Ну рассказывай, что видел?

– Я, наверное, километров пять прошёл. Там уже всё другое. Река широкая и глубокая. Только одно место проблемное – это где мы с Виталием рыбу ловили. Дальше везде плыть можно. Ручьёв много впадает. Воды много. Каньон шире и другой какой-то… Стенки выше намного, трещины, блоки каменные. Есть места, где вдоль берега пешком не пройти, – стенки отвесные, чуть ли не под десять метров высотой. Красотища! Наверх приходилось выбираться. По верху обходить.

– Слушай, а с дровами как? Опять камень сплошной?

– В общем, камень. Но распадки, особенно по которым ручьи текут, деревьями заросли. С дровами особых проблем не будет. Надо только стоянку правильно выбирать.

– А рыба? – влез Виталий.

– Что рыба? – не понял Вадим.

– Ну… это… Рыбу не видел? Есть она?

– Виталик! Ты совсем на своей рыбе свихнулся. Уймись! Поймал двух карасей и уже переклинило, – возмутился Колька.

– Нет. Рыбу я не видал. Зато снег видел.

– Чего? Какой снег?

– Снежник там, среди скал. Я берегом шёл… Скалы здоровые, высоченные. И в одном месте – словно карман в них. Сложно объяснить, сами завтра увидите. Я думаю, зимой ветром снег надувает, и он там копится. Солнце в этот карман почти не попадает, вот он и лежит в тени всё лето.

– Интересно. Ладно… давайте в лагере приберёмся. – Андрей встал. – Крупы надо собрать и вещи, чтобы завтра утром не возиться. Ты, Вадим, – сиди. Мы сами.

Ночь – не ночь… белёсость какая-то. Сидели у костра, пили разбавленный спирт, запивая сладким чаем.

Словно по негласному уговору, не обсуждали, не строили предположений, что и как будет дальше. Казалось, живут только сегодняшним, ну и чуть-чуть завтрашним днём – собрать лагерь, погрузиться в лодки и вниз по реке – но всё равно каждый думал об этом, перебирал в голове варианты.

Андрей всё-таки не выдержал:

– Что мы головы, как страусы, в песок прячем? Понятно, что информации у нас никакой. Но одно мы с вами сейчас можем решить – как будем действовать? Напрягаемся и гребём вниз как можно быстрее или плывём спокойно, днёвки делаем, не суетимся? А дальше – будь что будет! Давайте решим.

– А что тут решать? – сразу же отозвался Колька. – Плывём как плывётся. Поспешаем не спеша, как говорится. Как-нибудь куда-нибудь да выберемся. Виталик вон… себя впервые свободным человеком почувствовал. Куда ему спешить? Ты тоже вроде особой нервозности не проявляешь. Вот если только Вадим?

– Я – как все, – Вадим отрешённо смотрел на огонь.

– Тогда давайте выпьем за то, чтобы у нас всё хорошо сложилось!

Стукнулись кружками. Запили чаем.

Вадим не пил. Так и сидел, не пошевелился.

– Эх! – выдохнул Колька. – Сейчас бы в баню! Попариться бы. Вот чего для полного счастья не хватает.

– А ты в речке помойся, – подсказал Виталий.

– Сам там мойся! Я сегодня попытался причиндалы помыть, так они чуть не отвалились. Вода – градусов шесть, наверное.

– Мне сегодня, когда на перекате стоял, дурная мысль в голову пришла, – задумчиво проговорил Виталий. – Я понимаю, что ахинея…

– Давай уж, не томи. Поделись откровением, – поторопил Колька.