Александр Грин – Мир приключений, 1925 № 01 (страница 12)

— Магазин сейчас закрывается. Вам отпускают? — повторила вопрос продавщица.

Прохожий решился и, пошатываясь, подошел к прилавку.

— Вот, кажется, что нам нужно, — произнес за спиной прохожего чей-то голос металлического тембра и кто-то положил руку ему на плечо. Прохожий оглянулся и взгляд его встретился с тяжелым, пристальным взглядом устремленных на него холодных, зеленовато-серых глаз среднего роста человека лет сорока — сорока-пяти с выдающимся, почти квадратным подбородком и тонкими, плотно сжатыми губами на бледном, гладко выбритом лине. — Не поможете-ли вы нам, мне и профессору, — говоривший кивнул в сторону своего спутника — высокого старика с умным, привлекательным лицом, обрамленным седой бородой, — донести до дому наши покупки? Он указал жестом на различные свертки, которые приказчик осторожно укладывал в стоящую перед ними довольно большую корзинку. Прохожий перевел взгляд с незнакомца на корзину и отчаяние промелькнуло в его впалых глазах: он так слаб, что вряд-ли смог-бы это сделать.

— Ничего, ничего, — промолвил незнакомец, окидывая взором жалкую, дрожащую фигуру, стоящую перед ним у прилавка, и словно прочитав мысль прохожего, — хоть вы и здорово ослабели, но мы вас подкрепим, да, к тому-же, это недалеко отсюда. Получите щедро на чай.

— Я к вашим услугам, попробую, — пробормотал, едва шевеля губами, прохожий.

Незнакомец попросил у приказчика стакан воды и, влив в него несколько капель из маленького граненого флакончика, протянул стакан прохожему.

— Выпейте-ка.

Тот выпил содержимое стакана и почувствовал некоторый прилив сил. Слабость прошла и только слегка кружилась голова.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил незнакомец.

— Благодарю вас, значительно лучше, я думаю, что смогу вам донести вещи.

— Вот и прекрасно.

Пока приказчик запаковывал корзинку, взгляд бритого человека продолжал медленно, словно изучая, скользить по лицу прохожего и последнему казалось, что лица его касаются какие-то невидимые щупальцы, проникающие сквозь кожу и забирающиеся глубоко в мозг.

— Идем!

Сказал-ли это человек с квадратным подбородком, или слово это сложили в мозгу прохожего невидимые щупальцы, как дети, играя, складывают из кубиков слова и целые фразы, но он всем существом своим почувствовал, что не исполнить содержащегося в этом слове приказания он не смог-бы, даже если-бы пытался это сделать. Прохожий взвалил, с помощью приказчика, корзину к себе на плечо и последовал за незнакомцем и его спутником. Услужливо открытая приказчиком дверь магазина закрылась за ними и они зашагали по опустевшим улицам. Впереди шел незнакомец со стариком, перекидываясь с ним, время от времени, короткими, отрывистыми фразами. Прохожий с трудом поспевал за ними, задыхаясь от ходьбы и борясь с начинающей вновь его охватывать слабостью. Пройдя два-три квартала и свернув в узкий, похожий на щель между двумя высокими домами, переулок, они остановились перед небольшой калиткой, проделанной в каменной высокой ограде, над которой местами свешивались ветви деревьев. Незнакомец отпер ключом железную дверь, и они вошли во двор, вымощенный большими каменными плитами, сквозь которые кое-где пробивались пучки сухой травы. В глубине двора стоял небольшой, строгого стиля, особняк с тяжелой дубовой дверью под стеклянным навесом. В больших зеркальных окнах не видно было света. Старый слуга с бакенбардами, одетый в темную ливрею, открыл им дверь, молча помог раздеться и, захватив принесенную ими корзинку, по знаку бритого незнакомца, повидимому, хозяина дома, бесшумно удалился.

— Вы голодны и устали, — обратился незнакомец к прохожему, ожидавшему обещанной платы. Насколько я могу судить, обстоятельства последнее время не совсем благоприятно складывались для вас?

— Да, это правда, — вздохнул тот, — я четвертые сутки ничего не ел.

— Ну вот видите. Я думаю, вы не откажетесь поужинать с нами? У меня собралось несколько человек друзей. Отдохнете, обогреетесь.

— Спасибо, но… — Прохожий замялся, — я так грязен…

— Ничего, ничего, — ободряюще произнес незнакомец, надавив кнопку электрического звонка. — Проведите его умыться, — приказал он, указывая на прохожего, вошедшему старому слуге, тому самому, который открыл им дверь, — и дайте ему что-нибудь из моих вещей, чтобы переодеться. Мы будем ждать в библиотеке. Велите повару поторопиться с ужином.

— Слушаю-с.

Старый слуга провел прохожего в ванную комнату, отделанную кафелем, с самыми разнообразными умывальными принадлежностями, принес ему простыню, белье и платье хозяина и ушел. Вернувшись через некоторое время, он. проведя прохожего, успевшего умыться и переодеться, через амфиладу богатых, со вкусом обставленных комнат, ввел его в уютную, отделанную мореным дубом, комнату с тяжелыми книжными шкафами по стенам и удобными кожаными диванами в промежутках между шкафами. В глубине комнаты, между дверями, высился огромный, темно-зеленого мрамора, камин, в котором, потрескивали дрова, освещая трепетным светом часть комнаты и темные силуэты стоявших и сидевших у камина людей. При входе нового лица все с любопытством обернулись в его сторону. Это были почти сплошь старее, пожилые люди с серьозными лицами. Многие были в очках. Молодых лиц совсем не было видно.

— Я надеюсь, господа, вы ничего по будете иметь против того, чтобы молодой человек, которого вы видите, поужинал с нами? — обратился к ним хозяин дома, указывая на прохожего. — Он, я полагаю, является очень подходящим человеком для нас.

Один из присутствующих, высокий, полиций старик, с выпуклым лбом и большой седой бородой, к которому окружающие относились с видимым почтением, внимательно оглядел прохожего и что-то вполголоса спросил у хозяина.

— Да, — последовал ответ, — профессор все время был со мной…

Конца фразы прохожий не расслышал.

— Кушать подано, — доложил, появляясь в дверях, старый слуга и все перешли в столовую — большую комнату, отделанную в английском вкусе, со стильной мебелью времен королевы Анны. Свешивающаяся с отделанного деревом, как и стены столовой, потолка большая люстра с овальным абажуром освещала лишь самый, красиво убранный, стол, заставляя переливаться алмазами граненый хрусталь бокалов и рюмок и бросая на белоснежную скатерть рубиновые и топазовые блики вин, налитых в отделанные серебром старинные графины. Хозяин и высокий полный старик поместились в центре стола, прохожего же посадили наискось от них, рядом со стариком, бывшим в магазине с хозяином дома» Двое молодых слуг, под руководством старого слуги в бакенбардах, бесшумно разносили блюда. Прохожий погрузился в еду, запивая ее вином, которое ему подливал его сосед, профессор.

Вымытый, одетый в чистое белье и платье, прохожий выглядел довольно прилично. На вид ему можно было дать лет двадцать семь — тридцать, не более, но лишения и невзгоды наложили печать на его исхудалое бледное лицо, на котором теперь, под влиянием выпитого вина, заиграл слабый румянец. Забыв обо всем на свете, прохожий был поглощен едой, уничтожая все, что ни подкладывал ему на тарелку сосед, Он ел с жадностью, с упоением, упиваясь возможностью дать жевать челюстям, давно бывшим без дела. Он был как во сне. Да разве не сон, что с ним случилось? Какой-нибудь час тому назад он, умирая от голода и холода, бродил по улицам, падая от усталости, не имея, в чужом городе, где главы преклонить, не зная никого, к кому бы обратиться за помощью, а теперь сидит в теплой, светлой комнате, одетый во все чистое, ест вкусную, разнообразную пищу и пьет вино, такой приятной теплотой разливающееся по жилам. Так приятно ощущение свежего белья, чистого, разогретого тела. От выпитого и съеденного прохожим стала овладевать сонливость, усталое тело требовало покоя. Из этого состояния его вывел голос хозяина дома и устремленный на него пристальный, тяжелый взгляд его зеленовато-серых глаз. Бритый человек протянул прохожему большой граненый бокал, наполненный до краев золотистым вином.

— Выпейте-ка этот бокал за здоровье всех присутствующих, как это делаю я. С этими словами он налил вином такой же бокал и, обведя взором всех за столом, осушил его. — Ваше здоровье, господа!

Прохожий также осушил свой бокал.

— Господа, — продолжал между тем хозяин дома, — я нахожу своевременным посвятить нашего молодого друга, — он кивнул в сторону прохожего, — в цели нашего сегодняшнего собрания и объяснить ему, что мы собою представляем, чтобы он знал, среди кого он находится и чем вызвано его, кажущееся случайным, присутствие в нашей среде сегодняшнею ночью. Вы видите перед собой, — говоривший обращался теперь исключительно к прохожему, — членов особого общества, целью которого является приходить на помощь несчастным, силою вещей поставленным в безвыходное положение. Жизненные обстоятельства складываются часто так, что попавшему в тяжелое положение неудачнику не остается ничего, кроме как умереть. Всякая помощь окружающих в таких случаях является лишь временным облегчением и только оттягивает роковую развязку. Однако, очень немногие обладают достаточной силой воли, чтобы, убедившись в без-исходности того положения, в которое поставила их неумолимая Судьба, разом покончить с обрушившимися на них несчастьями, прервав неудавшуюся жизнь. Вот таким-то, лишенным необходимого мужества, людям мы, т. е. наше общество, и приходим на помощь. Мы облегчаем им переход в Небытие, давая им возможность умереть тогда, когда они менее всего этого ожидают, избавляя их тем самым от предсмертных нравственных мук…