Александр Грин – Мир приключений, 1925 № 01 (страница 10)
А м-р Хоткинс, проводивший зимний, сезон в Луксоре вместе со своей дочерью, мисс Сэди, хотел водить компанию с подлинными французскими виконтами и офицерами английской оккупационной армии, часто посещавшими мой отель. В Каире он записался в число членов Гезерехского спортивного клуба, а мисс Сэди даже завезла свою карточку матери хедива, — безрезультатно, впрочем. Консервные фабрики Хоткинса имели, однако, у себя агента для рекламы в мировом масштабе, и молодчик этот был гением в своем роде.
В те дни перекрестки всех больших улиц пестрели огромными плакатами с изображением ярко-красного быка, стоящего на одной из консервных коробок Хоткинса. На всех лестницах, в вокзалах, в ватерклозетах стояло, крупными буквами:
— «Почему Адам съел яблоко? — Потому, что у него не было деликатных мясных таблеток Хоткинса!».
— «Кушайте бульон Хоткинса в кубиках и Вы избавитесь от расходов на курорты!». Мои гости приходили в ярость, видя как чемоданы вынимаются из омнибуса отельным швейцаром заклеенными сверху до низу Хоткинсом.
Но сам Хоткинс не показывал своего герба. Это был решительный и крайне вспыльчивый господин, гигантских размеров, с головою, походившей на футбольный мяч и опущенным левым веком. Его дочь, Сэди, была стройной, уверенной в себе красавицей с многообразными талантами. Она рисовала акварели с фресок в фараоновых гробницах, под руководством одного юного английского художника по фамилии Сесиль Уайт, славного, но довольно бездарного малого, младшего сына фамилии, как я думаю, с маленьким доходом, весьма очарованного мисс Хоткинс и её миллионами, хотя и неосведомленного о том, что последние вели свое начало от бесчисленных стад скота, проходивших чрез мясорубки в Чикаго.
Мисс Хоткинс сопровождалась постоянно Мохаммедом бен Али, её личным драгоманом, прославленным Адонисом Луксора, бронзово-коричневым полубогом в затканном золотом шелку от плеч до ног. Его животная красота сообщала ей ритм. Стройная и ловкая она скользила бок о бок с ним шагами пумы. Маленькое, отчетливо очерченное личико с изящным ротиком и большими агатовыми глазами напоминало мне Сехмет, богиню с кошачьею головою, которую вы видели в том маленьком красивом храме за священным озером, у Карнака… эту Сехмет, о которой арабы говорят, что она каждую ночь выходит из храма и поедает людей!
С самим м-ром Хоткинсом я побывал в знаменитом гипостиле карнакского храма. С пренебрежением взирал он на полусотню колонн этой величествен ной колоннады, вышиною в башню и покрытых дивной позолотой. «В Америке», — пробурчал он — «мы воздвигаем камешки куда покрупнее. Слыхали вы когда-нибудь о небоскрёбе Зингера — 512 футов?». Между прочим, побывал он и на охоте на шакала. Вы видели там, на Нильской набережной, трех грязных арабов с охотничьими ружьями, которых можно нанимать. На прибавку получаешь труп осла, разложившийся до последней степени. Позади него располагаются на окраине пустыни, стараясь укрыться от вони, пока шакалы не начнут выходить из своих нор на арабских кладбищах. Тогда их подпускают на десять шагов. М-р Хоткинс вернулся однажды утром домой с пятью штуками, в качестве трофея, и, не переодетый, явился к лэнчу. Сам он, конечно, был не чувствителен к той ослиной вони, которой от него несло, закалясь за годы ежедневного пребывания в консервных мастерских. Но лэди Мильфорд почувствовала себя дурно уже за супом и принуждена была покинуть табльдот.
Ну-с, так вот! В те времена трое из доверенных ассистентов Флиндерса Пе — три были заняты раскопками в Бибан эль Молук возле того места, где Теодер Девис нашёл могилу королевы Тени и ту мумию, о которой некоторые учёные еще и по сию пору спорят, что это мумия не ее, а ее знаменитого сына, фараона-еретика Эхнатона. Ждали новых, важных находок. М-р Хоткинс приказал оседлать мула, прихватил с собой трёх драгоманов и отправился туда. Археологи вынырнули из своих шахт. Полуослепшие, желтые от малярии, лихорадочно возбужденные пребыванием денно и нощно, в продолжение многих месяцев, — в жгучей пустыне, оглашаемой лишь воем гиен. Жадные мухи роями сидели на их хаки. Измученные жарою, осипшие от постоянной перебранки с арабами, просеивавшими в большие корзины могильный песок, они с невольным раздражением взирали на этого упитанного, корпулентного туриста, критическим взглядом окидывавшего их труд. Хмурым, из-подлобья взглядом встретил глава египтологов вытаращенный взгляд м-ра Хоткинса. М-р Хоткинс сполз со своего мула, насмешливо ухмыльнулся и процедил своё: «Европейские методы! У нас, в Калифорнии, отводят воду из ближайшего ручья и размывают весь бок горы, пока не доберутся до породы!» Он шагнул к отверстию гробницы. Два юных атлета встретили его там и он вылетел оттуда, словно выброшенный извержением вулкана. Разозлённые археологи исчезли в своей гробнице, отделив себя эпохою в три тысячи лет от м-ра Хоткинса.
На следующий день меня посетил юный Уайт. Его миньятюрное заячье личико имело более бледный и запуганный вид, нежели обычно.
— «Дорогой г-н Обермейер, — сказал он с видом человека, готового вот-вот сейчас расплакаться. — «Вы должны помочь мне. Мисс Хоткинс не хочет разговаривать со мной. Она говорит, что среди англичан нет ни одного джентльмена. И, сказать по правде, м-р Хоткинс подвергся тяжкому оскорблению со стороны моих соотечественников, этих трех египтологов. Мисс Сэди требует, что-бы я доставил ее отцу полное удовлетворение. И вот мне пришла в голову идея. Не могли-ли бы вы, путем ваших связей в… в арабском мире сделать как-нибудь так, чтобы м-р Хоткинс сам открыл гробницу, которая принадлежала бы ему и никому другому. Совсем простенькую, маленькую могилку, совсе^м даже не фараона или какой-нибудь там принцессы?».
Гм, — сказал я, — это не лежит в сфере моей специальности, но это, во всяком случае, обойдётся не дешево. Затем я направил его к своему другу Азису Наибу. Если он не сможет, — сказал я, — то никто не сможет. Я даже отправился сам с ним к Наибу эффенди. Мы просидели несколько часов за кофе на его террасе в разговорах о новостях из мира туризма и об урожае хлопка и затем, постепенно, перешли к истинной цели нашего визита. Г-н Наиб закрыл глаза и погрузился в соображения: это будет стоить около 500 фунтов в виде бакшиша арабам, которые знают подобные секретные вещи, — кроме полагающейся лично мне суммы наличными. Я должен получить чек авансом и весь риск лежит на вас, эффенди. — На том и порешили.
Когда я, на следующий вечер, сидел на своей террасе, наслаждаясь закатом солнца за Фиваидскими горами, к моему столу присела мисс Сэди.
— Вам знакома, — сказала она, — некая личность коптского происхождения, по имени Азис Наиб? Прекрасно, он заявился ко мне вчера. Вы знаете про оскорбление, которому подвергся мой отец у фараоновых могил третьяго дня? Прекрасно. Г-н Азис Наиб явился с предложением, которое дает нам полное удовлетворение в глазах отеля, да, даже всего цивилизованного мира. Нужно сказать вам, — продолжала она, — что г-н Наиб знает адрес совершенно неизвестной гробницы, там, в пустыне, за Мединет Хабу. Он уступил нам
— Осмелюсь спросить, мисс Хоткинс, — поинтересовался я из чистого любопытства, — сколько взял г-н Наиб за свое сообщение.
— 2.000 фунтов стерлингов, — ответила она небрежным тоном.
Я просила папу выдать ему чек, как только он укажет место. Мы были там вчера и все было all right. Во вторник начинаем раскопки. Газеты уже поставлены в известность.
Действительно уже со следующей американской почтой прибыли нумера «New Iork Herald» и «The Tribune» с телеграммой из Каира: «С. В. Хоткинс разыскивает мумии в Египте!».
Каждое утро м-р Хоткинс выезжал по дороге в Мединет Хабу, в сопровождении трех своих драгоманов с ружьями, с гордым презрением измеряя взглядом Мемнонские колоссы, которые ему приходилось проезжать на полпути, вспоминая при этом случае колоссальную статую Свободы в Нью-Йоркской гавани. Наиб раздобыл целый штат рабочих. Днем и, в особенности, по ночам, артель из 40 арабов работала непрерывно в горах, на расстоянии часа езды от Мединет Хабу. Однажды, ночью, когда мне не спалось, я заметил со своего балкона переправлявшийся через Нил грузовой паром, плотно укутанный брезентами, а на корме его тёмную фигуру, поджарую словно ибис: Наиб эффенди! Я встретился с ним на следующий день.