Александр Григорьев – Империя хищников /спин-офф Империя десяти. Часть 2 (страница 1)
Александр Григорьев
Империя хищников /спин-офф Империя десяти. Часть 2
Глава 1. Введение
«Зонд-7» умирал, и он умирал яростно, не желая покоряться судьбе. Системы одна за другой ослепли, на панели управления вспыхнул багровый, мигающий кокон аварийных сигналов, заливая их лица искажённым светомапокалипсиса. Иллюминаторы залило сначала ослепительной, режущей глаза белизной входа в атмосферу, которая затем сменилась на пронзительную, невыносимую лазурь. Атмосфера. Они вошли в неё слишком круто, слишком быстро, словно камень, швырнутый разгневанным богом.
– Удар! – успел крикнуть Эвери, прежде чем мир перевернулся, смешался и разбился.
Столкновение с водой было подобно удару гигантского молота по наковальне, где роль наковальни играли их тела. Эвери и Ирину с силой швырнуло вперед, ремни безопасности впились в плечи, вырывая из горла хриплый, беззвучный стон. Лобовое стекло панорамного обзора треснуло паутиной, и в следующее мгновение в кабину с оглушительным ревом хлынула ледяная, солёная, тёмная вода, неся с собой обломки приборов и запах страха.
Они выбирались из тонущего железного гроба инстинктивно, движимые одним древним, животным посылом: жить. Эвери, отщёлкнув впившиеся в плоть ремни, оттолкнулся от кресла, уже наполовину заполненного водой, и схватил Ирину за руку. Она была уже по пояс в ледяной воде, её тёмные волосы развевались вокруг головы как трагический ореол. Вместе они протиснулись через покорёженный, заклинивший в полуоткрытом состоянии аварийный люк, царапаясь о острые края рваного металла.
Всплытие. Давящая, всепоглощающая тяжесть воды, тянущая вниз, в тёмную, холодную пучину. Последний, отчаянный толчок ногами, отталкивающийся от скользкого корпуса уходящего на дно корабля – и они на поверхности,захлёбываясь воздухом, который был сладок, как нектар, и в то же время жёг лёгкие, словно раскалённые иглы.
«Зонд-7», издав последний, горловой, пузырящийся звук, ушёл под воду, оставив после себя лишь медленно расходящиеся масляные пятна, обломки и тишину, нарушаемую лишь их прерывистым дыханием и шумом прибоя.
Их, как щепки, выбросило волной на берег незнакомого континента. Они лежали на горячем, влажном песке, их тела отзывались каждой мышцей, каждым суставом, каждой клеткой пронзительной, оглушающей болью. Лёгкие горели, выворачиваясь наружу с каждым кашлем, смешанным с солёной водой.
Но они дышали. Каждый вдох обжигал легкие, выворачивая их наизнанку соленым кашлем. И над ними… над ними было небо. Не искусственный свод ангарного комплекса, не низкий, давящий потолок камеры, а бесконечная, пронзительная, почти пугающая синева, по которой невозмутимо плыли причудливые, пушистые облака. Воздух, пахнущий океаном, влажной землей и чем-то незнакомым, терпким, диким, казался им самым сладким нектаром.
Они оставались так, может, минуту, может, час. Время потеряло смысл. Пока бешеный стук сердца не утих в висках, а сознание, отбросив шок, не приняло простой, неоспоримый, почти шокирующий факт: они были живы. И они были свободны. По-настоящему. Не как беглые рабы, а как первые люди на новой планете.
Эвери поднялся первым, его тело протестовало против каждого движения. Он помог подняться Ирине. Она оперлась на его руку, её пальцы были ледяными, но хватка – твёрдой. Они стояли на кромке земли, мокрые, измождённые, в рваной, пропитанной солёной водой одежде, с пустыми руками и полными рюкзаками надежды за спиной. Они осмотрелись.
Пляж из мелкого белого песка, уходящий в полосу густых, почти чёрных, непроходимых на вид джунглей. Гигантские деревья с кожистыми, глянцевыми листьями, увитые толстыми, как запястье, лианами. Резкие, гортанные крики невиданных птиц, доносящиеся из чащи. И вдали, едва заметный, тонкий столб сероватого дыма, поднимавшийся где-то в глубине континента. Признак жизни. Не их жизни. Чужой. Возможно, враждебной. Возможно, спасительной.
Молча, без лишних слов, они сделали то, что требовалось для выживания здесь и сейчас. Нашли выброшенные течением коряги, обломанные до острых, колющих концов. Примитивные копья. Оружие пещерного человека, с которым они и стояли теперь на кромке прибоя, глядя на непроницаемую, дышащую стену зелени, скрывавшую в себе тысячу тайн и тысячу опасностей.
Ирина повернула к нему своё решительное, усталое, но освобождённое от маски лицо. В её глазах не было страха. Была лишь та же холодная, аналитическая ясность, что и в ангаре у Вовы Скандала, но теперь в ней читался иной, новый оттенок – вызов.
– И что теперь, капитан? – её голос был хриплым от солёной воды и усталости, но твёрдым. – Будем учить их, кто бы они ни были, добывать огонь и строить хижины? Начинать свою собственную, настоящую империю, на этот раз – без пиратства и рабства?
Эвери посмотрел на неё, потом на бескрайний, безразличный, великолепный и пугающий лес. Он видел в этом не наказание и не ссылку, а чистый лист. Билет, который они вырвали у самой судьбы.
– Нет, – его голос прозвучал тихо, но с неожиданной, глубокой твердостью, рождённой в горниле пройденного ада. – Сначала – выживем. Просто выживем. Научимся дышать этим воздухом, пить эту воду, находить пищу. А потом… – он сделал паузу, и в его словах впервые за долгое, очень долгое время прозвучало нечто, отдалённо напоминающее не надежду, а спокойную, трезвую решимость. – Потом посмотрим. Здесь нет Империи. Здесь нет СБ. Здесь нет долга в четырнадцать тысяч дней. Здесь… наши правила.
Он протянул руку. Не для поддержки, не из жалости. Для союза. Для договора, скреплённого кровью, болью и совместно пережитым крушением миров.
Ирина посмотрела на его протянутую ладонь, затем медленно, осознанно, вложила в неё свою. Их руки сцепились – сильные, израненные, но больше не скованные ни наручниками, ни долгом, ни страхом.
Их пиратская империя, их титулы, их корабли и счета, их месть и амбиции – всё это было мертво, как «Серая Тень» на дне океана далёкой Земли или как «Зонд-7» в пучине этого нового, незнакомого моря. Но теперь у них была не просто свобода от чего-то. У них была свобода для. Целый мир, дикий, необузданный и бесконечно сложный, чтобы построить что-то новое. Или, отбросив наконец груз амбиций и прошлого, научиться наконец-то просто жить. Дышать. Быть.
Они взялись за руки и шагнули вглубь неизвестности, оставляя за спиной на влажном песке две цепочки следов, которые набегающая волна медленно, неотвратимо, но уже безвозвратно смывала.
(Конец книги Империя темная сторона как начало новой).
Глава 2 Чужой берег
Часть 1. Тишина
Тишина обрушилась на них с той же физической силой, что и удар о воду. Но это была не тишина отсутствия звука. Это была тишина отсутствия фона. Привычного, непрерывного шепота данных, что тек на подкорке сознания, – пропал.
Эвери моргнул, пытаясь очистить взгляд от остатков солёной воды и боли. Он инстинктивно потянулся к ней – к Сети, к тому гулу голосов, транзакций и корабельных систем, что сопровождал его последние десять лет – сначала на мостике «Серой Тени», потом в камере. И наткнулся не на пустоту, а на оглушительную тишину в эфире. Его нейросеть, органический модуль, вплетенный в нейроны, работала безупречно. Он чувствовал её тёплую, живую пульсацию в висках. Но она молчала. Нет тактической карты. Нет лога переговоров с имперскими патрулями или данными с буев дальнего обнаружения. Нет стай спутников и ретрансляторов, отвечающих на запрос. Его разум был мощным, полностью функциональным компьютером, отключенным от глобальной сети. Он был островом.
Он посмотрел на Ирину. Она сидела на песке, обхватив колени, но её взгляд был не пустым, а сфокусированным внутрь. Он понял – она проводила ту же диагностику. Искала хоть малейший след того информационного океана, в котором они плавали как рыбы.
– Сети нет, – произнесла она, и её голос прозвучал непривычно громко без привычного субвокального гула каналов связи. – Полный эфирный вакуум. Но лингвистический модуль жив. Он уже записывает. Пока только шум прибоя и наши голоса.
Эвери мысленно активировал свой. В углу сознания, там где раньше мигали данные о статусе корабля и приближающихся кораблях СБ, теперь висел скромный интерфейс: «ЛингвоАдаптер: Пассивный режим. Ожидание речевых образцов. База: 0/???». Программа жаждала данных. Она была их единственным шансом быстро понять этот мир. Их главный скальпель, которым предстояло вскрыть чужую культуру.
– Мои тоже, – сказал он, вставая и заставляя мышцы подчиниться. Боль была острой, реальной, без смягчающей биорегуляции, к которой он успел привыкнуть. – Все оффлайн-модули на месте. Тактические симуляторы, архивы, механика… Но без доступа к общей базе – это всего лишь библиотека. Как если бы у тебя отобрали всю сеть контрабандистов и оставили один справочник по старым маршрутам.
Он осмотрел своё снаряжение. Пилотский костюм, ботинки, нож, три батончика. Мёртвый шлем. Но теперь этот осмотр был иным. Его разум автоматически классифицировал каждый предмет, оценивал его потенциал не просто как вещи, а как ресурса в стратегической игре, правила которой ему ещё только предстояло узнать.