Александр Грант – Алимфоаптика (страница 13)

Наступил день, когда Риччи предстояло впервые по-настоящему окунуться в теневой мир, связанный с незаконными перевозками. После захода солнца за ним, как и договаривались, заехал Рамон. Машина двигалась через ночные улицы города к порту. Риччи нервно размышлял, что его ждёт впереди. Они подъехали к буксиру, который капитан Геррос уже много лет назад назвал «Олимпия». На борту, в тени, под широкой шляпой, их ждал ещё один подручный Дона. Он стоял молча, будто бы сливаясь с ночной темнотой.

Когда спустя несколько часов они вышли в нейтральные воды, на горизонте показалась огромная баржа. Подручный Дона поднялся на её борт и, как это принято у итальянцев, начал громко и эмоционально обсуждать что-то с тем, кто, по всей видимости, был старшим с другой стороны. Через несколько минут тот махнул рукой, и несколько ящиков были аккуратно перенесены с баржи на буксир.

На обратном пути темнота сгущалась, и казалось, море поглотило их. Они шли почти на ощупь, ориентируясь только по слабому отблеску лунного света, который едва проникал сквозь тени огромных лайнеров, как небоскрёбы, закрывавших небосвод. Включать фары было нельзя, и Риччи приходилось полагаться на интуицию и свои навыки, помогая Герросу управлять судном. Пару раз он сам вставал за штурвал.

Однако больше всего его беспокоил груз. Почему так мало? Всего шесть ящиков было отправлено в трюм. Он попытался между делом спросить у Рамона, беззаботно курившего и давящего окурки на палубе. Рамон ответил быстро и грубо, приставив револьвер к голове Риччи:

– Ещё раз спросишь – содержимое этого револьвера перекочует в твою голову.

«Пожалуй, это звучало слишком театрально», – подумал Риччи. Казалось, Рамон выучил эту фразу из какого-то старого фильма и давно искал повод её произнести. Но этот жест не прошёл мимо одного из пассажиров, который окликнул их: «Что случилось? Копы?»

Риччи понял, что этот человек был больше обеспокоен возможным появлением полиции, чем угрозой перестрелки. Его голос казался знакомым, но Риччи не мог вспомнить, где его слышал.

Когда они причалили к докам, Рамон быстро скомандовал появившимся автомобилям забрать груз. Ящики были перенесены в багажники машин, которые мгновенно скрылись в темноте. Перед уходом Рамон сунул Риччи 250 долларов и со словами:

«Забудь, что сегодня видел», – сел в одну из машин и уехал, оставив Риччи одного среди холодных ночных волн. Геррос остался на палубе, словно призрак, наблюдая за уходящими огнями.

Такие ночные рейсы стали повторяться каждую неделю. С каждым разом количество ящиков понемногу увеличивалось, и Риччи начал всё больше подозревать, что они перевозят наркотики. Но вопросы задавать было опасно – Рамон ясно дал понять, что лишние слова могут стоить жизни. В одну из таких ночей Геррос, уже слишком старый и медленный, чтобы полноценно выполнять свою работу, был отстранён, и Риччи пришлось самому управлять буксиром.

Во время очередного рейса к нему подошёл человек, которого Риччи знал только в лицо, но имени его он так и не узнал. В этот раз его просьбы о времени в пути и общий тон показались Риччи ещё более знакомыми. Спустя мгновение, Риччи вспомнил – этот человек был полицейским, которого он видел много лет назад сопровождавшим Сальваторэ. Тогда он приходил к Риччи домой, чтобы расспросить его о произошедшем разбое в кафе.

Теперь всё стало ясно. Риччи понял, что этот человек был частью той же системы, что и мафия. Связи между законными и незаконными структурами оказались ещё глубже, чем он мог предположить.

1.10. Триумф

Спустя более года такой успешной ночной работы Риччи вызывают к Дону, где ему уже было выделено место за общим столом, и этот момент казался ему воплощением того, о чём он мечтал с тех пор, как вступил на тёмную дорожку. Просторный зал был погружён в полумрак, свет лишь мягко падал на роскошно накрытый стол. Скатерть из тончайшего льна, серебряные приборы, бутылки редчайших вин, старинные хрустальные бокалы – всё вокруг было символом изысканности и власти. Здесь, среди самых влиятельных людей преступного мира, Риччи почувствовал вкус настоящего признания.

С каждым вдохом он ощущал, как наполняется гордостью. Он, наконец-то, оказался среди тех, кто управлял семьёй из тени, кто вершил судьбы и контролировал всё: от малейших уличных сделок до бизнесов. По правую руку от него сидел Винни – бывший полицейский, его лицо скрывало годы полицейских махинаций и незаконных сделок. По левую руку – Рамон, в этот момент даже державшийся тише обычного, словно признавая важность происходящего. А напротив – несколько капорежиме, настоящие короли улиц, люди, чьё влияние не знало границ. Дон, встретивший их, поприветствовав, вскоре удалился.

Слушая разговоры, Риччи не мог не почувствовать – это был тот самый момент, к которому он шёл долгие годы. Большие боссы, люди, которых он когда-то мог видеть только на расстоянии, теперь доверяли ему дело особой важности. Они обсуждали детали, словно строили сложнейшую шахматную партию, где каждый ход просчитывался на несколько шагов вперёд.

Один из капорежиме, высокий мужчина в идеально сшитом костюме от лучшего портного Манхэттена, заговорил, указывая на карту, разложенную на столе:

– Мы будем действовать быстро и чисто. Нам нужно минимальное количество людей, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Трюм – идеальное место для группы наших бойцов, которые обеспечат безопасность и помогут с погрузкой.

Он не смотрел на Риччи, но каждое его слово давало понять – Риччи теперь часть этого круга, он играет с большими людьми. Боссы говорили о безопасности, о тайных маршрутах и надёжных людях, а Риччи чувствовал, как тяжелеет воздух вокруг. Всё, что исходило из их уст, было одновременно пугающим и восхищающим. Это был мир, где морали не существовало, где всё подчинялось власти, деньгам и силе. Но Риччи осознавал, что он теперь – часть этого мира, и этот момент наполнял его эго гордостью.

В завершение совещания другой капо, с чуть седеющими висками, поднял бокал и коротко, двусмысленно добавил: «Нам не нужны свидетели. Об этом деле узнают только рыбы!».

Риччи молча кивнул и выпил со всеми, ощущая, как его сердце колотится в груди. Они говорили о жизни и смерти с холодным безразличием, как будто это были лишь разменные монеты в игре на высшие ставки.

И всё же, когда всё закончилось, Риччи очень долго не мог уснуть, понимая – что теперь он не сможет просто уйти. Как говорил Сальваторэ, наступает момент, когда обратного пути нет. Каким бы неправильным было то, что предстоит сделать, ты больше не можешь отказаться. Этот вечер за столом с мафией не только подтвердил его участие в их планах, но и подчёркивал его ответственность. Теперь он был в игре до конца.

Аристотель

Мир справедлив ко всем, и каждый способен на величайшие свершения. Однако каждый из нас сталкивался со страхом: а могу ли я дерзнуть и превзойти других? Смел ли я, имею ли я право на это? Но вот мой секрет: никто, нигде, никогда не имеет абсолютной внутренней уверенности. Каждый боится, склоняется и сомневается – имею ли я право делать то, чего не делают другие? Могу ли я проявить смелость? И этот вопрос гложет нас до первой попытки. Когда ты сделаешь шаг, судьба либо отблагодарит тебя, если ты прав, либо пожурит, если ошибёшься. Но, преодолев этот страх однажды, в следующий раз решиться будет вдвое легче. Только тот, кто осмеливается, побеждает.

1.11. Испытание воли

Риччи чувствовал, что пришло время действовать. Он больше не хотел быть пешкой в игре, которую вели его наставники. Он понял, что это его момент – момент, когда он должен либо взять судьбу в свои руки, либо навсегда остаться в тени. Его дни как простого исполнителя закончились. Теперь он был готов на большее – рискнуть и провести операцию по собственному сценарию.

Риччи решил заранее предупредить Борзини, чтобы тот направил своих людей на буксир. Старое судно получило новое имя – «Олимпия». План был прост: как только буксир вплотную подойдёт к барже, из трюма выбегут головорезы Борзини и захватят её. После чего они должны были действовать быстро и в тишине, ожидая прибытия настоящей «Олимпии», на борту которой находились деньги – огромные суммы, которые собирались передать без лишних глаз.

Когда наступил день операции, Риччи нервничал, находясь на своём буксире с Винни, Рамоном и ещё с шестью вооружёнными бойцами, прятавшимися в трюме. Каждая секунда казалась вечностью, каждая волна – угрозой. Он знал, что впереди ждёт нечто серьёзное, и боялся, что окажется втянутым в перестрелку. Но больше всего его беспокоило, что операция может выйти из-под контроля и кто-то догадается о реальном сценарии. Они приближались к барже, и напряжение росло с каждым футом.

Но как только Риччи и его команда причалили к барже и шестеро бойцов в сопровождении бывшего копа поднялись на её борт, случилось нечто неожиданное. Вместо обычного обмена или борьбы за контроль над баржей воздух вокруг наполнился шумом. Гул винтов заполнил тишину, и над ними внезапно появились четыре вертолёта. Откуда-то снизу, словно вынырнув из тени, к ним приближался военный корабль Интерпола. На борту вертолётов находился спецназ, который начал высаживаться на баржу, а с корабля раздавались приказы: «Никому не двигаться!».