Александр Грант – Алимфоаптика (страница 12)

Риччи напрягся. Дон продолжил:

– Узнай, что связывает Борзини и Таталья. Какие совместные бизнесы они ведут?

В голове Риччи было столько вопросов. Он хотел уточнить, как именно нужно провести это расследование, но каждый раз, когда он пытался заговорить, его сдерживал страх снова услышать пренебрежение от Дона. И, почувствовав, что на этот раз лучше промолчать, Риччи решил не рисковать.

Но молчание прервал сам Дон:

– Как у тебя с деньгами?

Риччи честно признался, что уже несколько месяцев работает подручным капитана буксира в порту – работа, которую он нашёл через одного из завсегдатаев клуба «Два тома», ещё когда был барменом. Дон едва заметно кивнул и, сделав глоток виски, произнёс: «Хорошо. Сделай то, что я попросил, и отсрочку получишь».

Риччи охватило чувство тяжести на душе. Ему предстояло не только разобраться в таинственных связях Борзини и Таталья, но и решить для себя, продолжать ли этот мрачный путь…

Аристотель

Есть один интересный секрет для тех, кто полностью разочаровался в поисках своего пути в жизни. Если вы не знаете, куда направить свои силы, и маетесь, теряясь в возможностях, есть противоположный привычной логике способ узнать свою цель. Отбросьте мечты о комфортной жизни и богатом существовании. Вместо этого найдите ту деятельность, которая, несмотря на все трудности и сложности, будет для вас приемлемой.

Задайте себе вопрос: «Какая боль мне по душе?». Сложности, которые придётся преодолеть на этом пути, должны быть для вас не препятствием, а своеобразным вызовом, который вы готовы принять. Именно так, опираясь на трудности, а не на лёгкие удовольствия, вы 100% найдёте цель, которая принесёт вам удовольствие уже просто благодаря тому, что вы движетесь к ней, даже если путь будет сложным и тернистым.

Во времена величественной Римской империи, когда её земли простирались до самых краёв известного мира, правил цезарь по имени Элий. Он был наследником одного из древнейших и богатейших этрусских родов, и его жизнь была окружена роскошью, какой не видел никто из его предшественников. Дворцы, пиры, заграничные путешествия – Элий купался в изобилии и не знал ни в чём отказа. Но богатство, даже самое великое, не бесконечно.

Годы беспечности истощили казну, а заботы о народе и государстве были далеки от его мыслей. Империя, некогда процветающая, стала приходить в упадок. Элий в отчаянии пытался вернуть благосостояние: открывал винодельни, строил театры и роскошные бордели, думая, что развлечения и удовольствия спасут экономику. Но эти идеи, поверхностные и мимолётные, не приносили плодов. Он был как человек, который тонет, но вместо спасения размахивает руками, лишь сильнее увлекая себя на дно.

В итоге империя не выдержала. Заговорщики свергли Элия, положив конец его правлению. Страна, опустошённая и разорванная внутренними распрями, стояла на грани разрушения. Власть перешла к сенату, а за трон, опустевший и обесцененный, началась борьба.

Спустя годы законным наследником стал повзрослевший и уже прославивший своё имя сын Элия – Луций Вер, чью уникальную жизнь я тогда проживал. Обременённый тяжестью ошибок своего отца и руинами некогда могучей империи, я получил власть без реальной силы. Сенат держал в своих руках казну и ключевые решения, оставив меня лишь символом. Осознав своё бессилие, я оказался на краю отчаяния.

Но однажды, в тишине своего дворца, вспомнив детство, я осознал, как любил строить песчаные замки – простые, хрупкие, которые разрушались при малейшем порыве ветра. Но каждый раз начинал заново. Тогда, ребёнок, стоящий среди песка и ветра, не знал слова «сдаться», и «что же теперь?!». Я понял – нельзя управлять великой империей, не начав с малого, сосредоточившись на самом элементарном – строительстве дорог.

Поначалу мои планы встретили насмешки. «Как могут дороги спасти империю?» – говорили сенаторы. Но я никого не слушал. И лично изучал лучшие ремесленные методы укладки дорог, лично учил и участвовал в прокладке первых участков, даже не имея возможности привлечения архитекторов и рабочих. Впоследствии запущенный мною процесс день за днём, соединяя города, провинции и поселения, стал давать значительные результаты: торговцы начали возвращаться, армии передвигались быстрее, а экономика, словно могучий зверь, начала пробуждаться от многолетней спячки. Спустя годы дороги Луция Вера стали основой могущества Римской империи, превратив её в цельное и непревзойдённое государство, а люди, забывшие имя его отца, теперь славили Луция как создателя порядка и возродителя Рима.

Высокомерно глядя на Риччи, Дон продолжал:

– Достань мне информацию, – и подкинув на стол свёрнутые в трубочку 1000 долларов, словно это был обычный пакетик с мелочью, – и для тебя найдётся хорошая работёнка.

Риччи покидал встречу с большим боссом в смятении. Каждый шаг, который, казалось бы, мог привести к развитию и возможностям, возвращал его к грязной работе. Неужели его потенциал к реализации проектов и заработку должен был угаснуть за бессмысленными шпионскими поручениями?

Луиза, всегда окружённая роскошью и беззаботностью, никак не удивилась, когда Риччи попросил её спросить у отца, не найдётся ли для него какой-нибудь работы. «Ну или хотя бы совет», – добавил он с ложной учтивостью, пытаясь польстить её эго, назвав отца «реализовавшимся и достойным представителем общества». Луиза кивнула и обещала поговорить с отцом, но Риччи видел, что её интерес к его просьбе был мимолётным.

Тем временем работа в порту на буксире доставляла Риччи некоторое удовольствие. Ему нравилось ощущать мощь маленького буксира, проходящего меж гигантских лайнеров, любоваться парусниками и слушать ритм волн, убаюкивающий и зовущий вдаль. Но этот покой был прерван неожиданным вопросом от капитана Герроса, грека по происхождению, с которым Риччи работал. «Мне сказали, что тебе можно доверить особо важный груз, – заметил Геррос, хитро прищурившись. – Тот груз, который мы забираем ночью, пока туман не рассеялся. Мы выгружаем его тихо, чтобы таможня лишний раз не суетилась».

Риччи понимал, что дело выходит за рамки обычной работы. За время своей службы он изучил порт вдоль и поперёк, умел уверенно выруливать в открытое море даже в полумраке, что явно ценилось в таких делах. Но он не мог не заметить нарастающее напряжение. В тот же вечер к его дому подъехал Рамон. Усевшись в машину и включив радио на полную громкость, Рамон начал рассказывать, что груз прибудет в следующую субботу. Риччи должен был быть готов заменить Герроса, который, то ли из-за пьяного угара, то ли просто от старости, в прошлый раз утопил ящик с товаром, задев якорную цепь одного из лайнеров.

– Если это повторится снова, рыбам скормят уже его самого, – хладнокровно добавил Рамон, глядя на Риччи.

Риччи, пытаясь собрать мысли в кучу, только спросил уходя: «А что было в ящиках?»

– Не твоё дело! – резко оборвал Рамон и дал по газам, оставив за собой дорожную пыль.

Тем временем события развивались быстрее, чем Риччи мог предположить. На следующее утро его вызвал сам Борзини. Для Риччи это был сюрприз.

– Ты ведь помнишь, как я тебя спас несколько лет назад? – начал Борзини, рассматривая Риччи, как будто пытаясь увидеть в нём что-то большее. – Заступившись за тебя перед Филиппо Таталья, я фактически спас тебе жизнь. А ведь если бы не это вмешательство, Таталья тебя бы давно прикончил.

Риччи слушал молча, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Борзини продолжал:

– Сальваторэ взял на себя обязательство за тебя, чтобы сохранить твою жизнь. Но это обязательство теперь кормит червей, как и он сам.

– Что вы имеете в виду? – неожиданно для себя произнёс Риччи, хотя его голос звучал неуверенно. Борзини посмотрел на него долгим и пронзительным взглядом.

– Ты что, не понял? Это твой дорогой Дон убил Сальваторэ, лучшего из своих людей. И только за то, что тот хотел примирения наших семей.

От этих слов у Риччи словно похолодело внутри. Впервые перед ним открылась другая, более жестокая и коварная картина мафиозной игры, в которой он был всего лишь пешкой. Борзини смотрел на него испытующе:

– Я рассказал тебе правду. А теперь твоя очередь. Есть ли что-то, что ты утаил от меня? Что-то, что ты знаешь, но ещё не рассказал?

В голове Риччи был хаос. Он осознавал, что стоит на грани. Борзини уже знал, зачем Риччи пришёл. Он знал, что за ним стоят интересы Дона. И теперь Риччи чувствовал, что с каждым словом его возможности маневрировать в этой игре всё больше сужаются.

Аристотель

Как умело может выстраивать сети успешный манипулятор, создавая иллюзию выбора там, где всё уже решено за тебя. Дон сделал так, чтобы Риччи не имел другого выхода, кроме как вернуться к Луизе, заставив его чувствовать, что это его собственное решение. Он подстроил всё: убедил университет не принимать его обратно, уговорил капитана Герроса навязать Риччи работу в порту, а когда возник страх призыва во Вьетнам, он использовал это как рычаг для шантажа и прямого влияния.

И ещё одно наблюдение: почему чужие начальники были более благосклонны к Риччи, чем собственный Дон? Возможно, это связано с известным мафиозным правилом: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. С друзьями можно позволить себе быть жестоким – они уже на твоей стороне. А вот чужих нужно привлекать мягкостью и вниманием, ведь над ними легче потерять контроль.