Александр Граков – Охота на крутых (страница 6)

– Ты... чего? – спросил он почему‑то шепотом.

Олеся повернула голову и на него взглянули огромные, чисто вымытые слезами глаза, в которых одновременно отразились обида, боль и нежность.

– Мне холодно, – так же прошептала она. – И очень‑очень одиноко.

Михай встал, подошел и сел рядом. Осторожно обнял маленькую фигурку и спрятал у себя на груди ее голову, зарывшись лицом в пушистые густые волосы.

– А сейчас – тепло?

– Сейчас – хорошо! – прошептала Олеся и подняла лицо. Он поцеловал сперва по очереди закрытые глаза, затем – доверчиво раскрывшиеся губы...

–... Как неудобно, – бормотала она исцелованными, зашершавевшими губами спустя полчаса, поудобнее устраивая голову на мощной груди Михая, – вроде бы – две кровати, и в то же время – как бы ни одной подходящей. Правда ведь, Миша‑Мишенька?

–Угу, – счастливо и умиротворенно в первый раз согласился с ней Михай.

... Олесе снился лимонад. Целый водопад его низвергался с выступу скалы, омывая ее волосы, грудь – все тело. А она, запрокинув голову и раскрыв рот, пила и пила его и никак не могла напиться. Восхитительно тонкий запах апельсина кружил голову, водопад переливался всеми цветами радуги... Она счастливо засмеялась и открыла глаза. В обыденной жизни, в отличие от сна, все оказалось намного проще: Михай, уже одетый, склонился над ней и водил у самого ее носа бокалом шипучего пенистого напитка. Олеся, выпростав из‑под одеяла руку, жадно потянулась к нему, но Михай, рассмеявшись, отдернул руку с бокалом.

– Вставай, соня, уже обед!

– Я не соня, я Олеся, – сварливо поправила она его и вновь требовательно протянула руку. – Дай!

– А что за это? – хитро прищурился Михай.

– Бессовестный, ты авансом получил уже за бочку этой водички, – она поймала руку с бокалом, потянула к своим губам и, облив обнаженную грудь, жадно выпила напиток. – А теперь есть хочу!

– Пожалуйста! Сразу ужин, завтрак и обед ждут вас, мадам!

Действительно, на столике у стены красовались нарезанный крупными ломтями нежно‑розовый копченый окорок, крупные свежие помидоры, зелень, хлеб и огромный арбуз.

– Ого! – Олеся удивилась. – Откуда?

– С рынка, конечно! Он тут недалеко. Так что если хочешь есть...

– Лицом к стене! – скомандовала Олеся. И мигом исчезла в ванной, прихватив разбросанную ночью одежду. Через пятнадцать минут они вдвоем уминали роскошный походный обед.

– А когда поедем дальше? – запивая еду лимонадом, спросила она.

– Дня через три! – посерьезнел Михай. – Раньше никак нельзя. . Твои знакомые устроили настоящую облаву по всему городку – ищут нас. Так, на всякий случай трясут. Они ведь точно не знают, на какой из трех станций мы сошли. Но трясут основательно. Наведывались и сюда, в гостиницу. Но мои доллары оказались посущественней совести администраторши Любы. Мы с тобой даже в регистрационной книге не отмечены. Одно меня волнует: о тех двоих, которые покинули поезд с моей помощью, – ни слухов, ни сплетен. Будто они не под откос вывалились, а воспарили в небо, подобно Иисусу Христу.

– А тебе какая забота об этих подонках? Папашка мой названый набирает к себе в ОМОН только кандидатов не меньше чем с пятнадцатилетним тюремным стажем и парой‑тремя трупами за плечами. Ну как, успокоилась твоя совесть?

– Интересный у тебя папашка, оч‑чень интересный, – протянул задумчиво Михай и внезапно оживился: – А знаешь, Олеська, мы, пожалуй, передохнем с недельку здесь, в Николаевке!

– А как же Москва?

– А что Москва? Она уже почти тыщу лет простояла, простоит еще неделю, я думаю. А мне здесь кое‑какие дела обстряпать надо.

– Это что – по коммерческой линии? – с ехидцей ввернула Олеся.

– Ага, по ней самой. Что будем делать, спрашиваешь? Справлять между делами нашу медовую неделю.

– Если ты думаешь, что моя вчерашняя доверчивость и беззащитность дают тебе повод... – начала заводиться Олеся, но Михай, решительно обняв, закрыл ей рот долгим поцелуем. Побрыкав немного возмущенно ногами на вплотную стоящей к столу кровати, куда он толкнул ее, Олеся ответила Михаю...

– Ну хватит лизаться, – спустя два часа ласковой борьбы она оттолкнула его и, усевшись рядом на кровати, потребовала: – Давай рассказывай дальше!

– Про что рассказывать? – изумился он.

– Про Игоря, конечно, друга своего! Ты что думаешь – я забыла уже?

– А‑а‑а! – вспомнил Михай. – Ну что же, времени у нас навалом...

Глава IV

Суета сует

...Напарником Игоря на сей раз оказался сержант Кротенко – довольно оригинальный тип милиционера. Он мог долго и нудно перечислять статьи и пункты закона нарушителю, объясняя, за что и на сколько он сядет. Мог терпеливо, часами, выслушивать чьи‑то бредни вместо правдивых показаний. Но если видел, что преступник плюет на закон, а это означало – ему в лицо, он поступал с ним по своему усмотрению и состоянию взрывного характера на данный момент. Чаще всего в камере предварительного заключения преступника встречали вопросом:

– Земеля, на тебе что – бульдозер разворачивался?

Из‑за этой привязанности к закону и проходил Иван Николаевич до тридцати девяти лет в сержантских погонах. Это при почти двадцатилетнем стаже службы в органах ВД. Все объяснялось просто: не любил он также лизать задницы вышестоящему начальству. Но – служил классно, выполнял всю «чернуху» за разных чистоплюев, и за это пока оставался в органах милиции.

Познакомились они с Игорем также просто: Иван Николаевич пригласил его как‑то вечером под 7 Ноября к себе домой на «ленивые вареники». Достал из холодильника бутылку водки и, дождавшись, когда жена уйдет вновь на кухню, сказал:

– Ну, давай, Игорек! За революцию, за Октябрь и за наше знакомство!

Выпив, продолжил:

– А теперь о службе. Будем мы с тобой не начальник и подчиненный, а просто –напарники. То есть в случае чего друг дружку прикрывать на равных, безо всяких скидок на звание и положение. И еще одно – ненавижу с мальства «стукачей». Не понравится что – говори прямо в глаза, не хрен с начальством шептаться за спиной. Запомни: у начальников свой круг интересов. И свой круг друзей. И в этот круг тебе никогда ни под каким соусом ме попасть, сколько бы ты ни продавал своих рядовых друзей. Ну, может, пару раз допустят за свой стол опрокинуть стопку‑другую да рассказать свежий анекдот. Но опять же, соблюдая дистанцию. И еще запомни: если начальник хлопает тебя дружески по спине или лезет обниматься, это означает одно из двух: либо он в стельку пьян и уже не различает, кто перед ним, либо у него есть для тебя черновая работа, о которую он не хочет сам марать руки. И в том и в другом случае не спеши лобызаться с ним: похмелье может быть жестоким, а «чернуха» – опасна для здоровья. А в остальном – не стесняйся, спрашивай. Ресторан – это, брат, штука тонкая! Иной барин, швыряющий купюрами направо и налево, в конечном итоге может оказаться каким‑нибудь кассиром, проматывающим казенные деньги. И наоборот, иной штатский, просидевший весь вечер за графинчиком простой водяры, – майором КГБ или следователем прокуратуры. Бывают компании покруче. Но о них – позже. В общем, если я скажу когда‑нибудь тебе «нельзя» – слушайся безоговорочно, лучше позже. где‑нибудь в темном углу набьешь мне рожу, если окажусь неправ. Давай договоримся здесь, сразу, чтобы в дальнейшем суметь понять друг друга в любой обстановке. Идет?

Немного подумав, Игорь протянул руку.

– Идет!

– Раз умеешь думать – сработаемся, – засмеялся Иван Николаевич.

На третьем дежурстве произошло то, что произошло. У них был в «Туристе» свой столик в самом дальнем от эстрады углу за огромным раскидистым фикусом, ветки которого дотягивались аж до дверей в отдельный «банкетный зал» – комнату примерно четыре на восемь с двумя длинными полированными столами и тремя десятками мягких стульев с велюровой обивкой. Вот с этого‑то «зала» и снимались пенки выручки. Без «бумажника, обжигающего ляжку», как писал Шукшин, туда ходу не было. И гуляли там круто, часто уже при закрытом для остальных посетителей ресторане. Игорь удивлялся:

– Иван Николаевич, да отсюда любого засранца бери и раскручивай – верняк не меньше восьмерика срок потянет!

– Да?! – психанул вдруг младший лейтенант. – Я это и без тебя давно знаю, умник! А как ты его раскручивать собираешься, если его прикрывает целый штат бухгалтеров, плановый и экономический отделы, да в придачу пара всесторонне юридически подкованных платных адвокатов? Да с тебя скорее погоны сдерут, пока ты его посадишь! Так что и не пытайся, мой тебе дружеский совет.

В это дежурство Игорь все же попытался. В ресторане, как всегда по вечерам, было людно, играли «под заказ» эстрадники, а в банкетный зал чинно потянулись мужчины и женщины, «упакованные под завязку». Вскоре там блюзово застонали стереоколонки, а часа через полтора из дверей вывалилась компания: девица, размалеванная тенями для век так, что казалось, ей специально наставили «фонарей» под обоими глазами, и два парня – пьяные вдрабадан. Один из них, шатаясь, направился к музыкантам, сунул что‑то крайнему и музыка внезапно смолкла, словно подавившись очередным аккордом. Гитарист подошел к микрофону.

– Наши гости, – поклон в сторону парней, – поздравляют Ларочку с днем рождения и просят исполнить в ее честь песню «Таганка». С удовольствием выполняем их просьбу.