Александр Граков – Дикие гуси (страница 68)

А на фронтах Арцаха продолжалось длительное «временное прекращение огня» — такого еще не было за всю историю конфликта. Объяснялось это довольно просто: обе стороны понесли огромные потери, и продолжать войну в полуравнинных условиях — зря терять людей и технику. Для возобновления боевых действий в таких условиях необходим значительный перевес. А возможностей для его создания не было пока ни у армян, ни у азеров.

Вскоре для будущих «коммандос» был устроен зачет с видеосъемкой: они должны были показать, чему научились и заработали ли право носить красные береты, привезенные «французом» Врегиа. Ребята Айса показали: стрельбу и работу со всеми видами вооружений — от пистолета до минометов и установки «Фагот», вождение любой техники, способной двигаться (кроме вертолетов и самолетов, их не было в армии Карабаха), скалолазание без страховки, работы с минами, включая сюрпризные, захват многоэтажного здания, медподготовку и уровень работы штык-ножом… На съемке спаррингов рукопашного боя дошло даже до выбитых зубов. По количеству разбитых бутылок из-под шампанского, изуродованного шифера и ломаных кирпичей у присутствующих офицеров полка вопросов не было. В конце зачета группа во главе с Айсом ушла в марш-бросок по азимуту через горы, с полной боевой выкладкой, на дальность сто километров. Проверяющие приготовились зафиксировать появление группы через сорок восемь часов, но карабахские «коммандос» отличились и здесь: они вломились на контрольный пункт через тридцать пять.

Когда видеозапись смонтировали и показали командующему армией генералу Бабаяну, ребятам вручили их мечту — красные береты. Айс надолго запомнил этот день: в строю стояли почти пацаны, но в каждом из них он чувствовал частицу себя. Сержант Давид Симонян — лучше всех метающий штык чуть ли не с пятнадцати метров; сержант Валера Огаджанян — стреляет из любого оружия и положения; рядовой Маис Айрапетян — феномен на СВД; Арсен Тапрян по кличке «Тампо» — размолачивает за день до ящика бутылок и груду кирпичей, а по жесткости спарринга способен идти в атаку на любого противника… Все они были его питомцами.

После зачетов подразделению предоставили отдых, и Айс решил поближе узнать жизнь города, который Алиев когда-то назвал «жемчужиной Азербайджана». Это знакомство впоследствии привело Айса к новым размышлениям над парадоксами Карабахского конфликта. Первое: в мае 92-го армяне, напав неожиданно, захватили Шуши целым и невредимым. А через несколько дней после штурма поползли упорные слухи о последующей сдаче, и город практически разрушили и сожгли, хотя ни один из командиров не взял на себя ответственности за издание такого приказа. И сейчас приходится отстраивать все заново самим же армянам.

Второе: каждый освобожденный от азеров район Карабаха представлен на линии фронта отдельным полком, и главный распорядитель здесь — командир полка. Только он может дать дом или не дать, резко изменить жизнь пленного азера или своего солдата Шушинской тюрьмой, послать или нет «на шмон» пару боевых взводов в село, жители которого, по его личному мнению, слабовато стали выполнять продразверстку, им же установленную… Он же принимает единоличное решение: служить призывнику или нет, дать инвалиду войны группу или подождать, отпустить кого-то на перевозку товара из Еревана в Степанакерт или, наоборот, прикрыть чей-то ларек, а то и магазин — с изъятием товара; кому и сколько выдать вещей и продуктов из груза гуманитарной помощи, а может — вообще ее не выдавать… Довольно оригинальная схема устройства нового независимого государства армян…

Он и не предполагал, что вскоре и ему придется столкнуться с теми, кто здесь реально стоит у власти… По телевидению Арцаха и Армении несколько раз прошел видеофильм о шушинских «коммандос». Айс был против.

— Подразделение подготовлено, но необходим еще период тренажей и практической работы — только после этого можно будет говорить о его боеготовности и делать из сержантов инструкторов! Сейчас они еще «зеленые»! — доказывал он командиру.

— Что ты понимаешь? Пусть азеры в Баку, турки в Стамбуле, а иранцы в Тегеране смотрят телевизор, думают и боятся! И вообще — не твое это дело! — резко оборвал разговор с подчиненным Ишханян.

Разве тут поспоришь? А в напарники Айсу после этого «разговора» выделили дополнительного инструктора — Аветиса… скульптора из Лиона. Впрочем, тот быстро понял, что ничему новому или особенному научить ребят он уже не сможет. А на его попытку стать замполитом карабахцы ответили полным непониманием варианта патриотизма армян заграничной диаспоры. «Творить» тоже не получилось: в Арцахе, по его словам, не нашлось для лепки качественной глины. Но француз есть француз, пусть он и армянской национальности, — Аво начал по вечерам исчезать в гости к тем красавицам Шуши и Степанакерта, которые отличались не слишком высокой нравственностью. А днем спокойно отсыпался в медпункте полка. Это устраивало всех: как инструктор, Аветис, конечно, был дерьмо.

Однажды Ишханян вызвал к себе Айса уже поздней ночью. Дело было вот в чем: в полк из Таллина прибыл русский доброволец, но какой-то необычный, поэтому командир и просит Айса взять прибалта в свой взвод и присмотреться к нему повнимательнее — а может, шпион какой или агент ГРУ?

Новенького звали Вениамин Никулин. В оружейной комнате, где находился кабинет Айса, они и пробеседовали почти до утра. Сразу же Никулин заявил, что оружия не знает, он-де филателист. Но в нем проснулись чувства крестоносца — христианского воина, поэтому просит быстрее научить его обращаться с ним. А сержанты после первой же бани доложили Айсу, что на теле новичка — шрамы, явно от пуль или осколков, и, по всей вероятности, он отлично понимает армянский диалект, внимательно прислушиваясь к разговорам сослуживцев.

Айс решил провести личный эксперимент: в конце занятий в спортзале он предложил Вениамину спарринг на «полный контакт». Вначале тот «тормозил», изображая полное невежество, но, когда инструктор провел несколько жестких ударов в пах и по затылку, проснулся, и бой изменился так резко, что весь взвод ссыпался к их площадке. По физическим данным противники не уступали друг другу: в углу Айс, отбиваясь от атаки прибалта, умудрился жестким носком «шнуровки» достать его в ребро; этот довольно неприятный удар Вениамин выдержал, ухмыльнувшись, а через несколько секунд провел точно такой же — на поражение, по ребрам Айса. Полковой хирург впоследствии дал заключение: накол двух ребер.

— Неплохой «филателист» попался! — выразился Ишханян, — Такому оружие достать — что два пальца обмочить! Точно — шпион! А ну, в подвал его!

Айсу были известны истории об этом подвале под тюрьмой: попавшие туда живыми не возвращались, иногда признавая на жестоких допросах «то, что надо», иногда — нет. На этот раз командир не ошибся: Никулин, бывший офицер советского ОМОНа, в 91-м, при выводе, добровольно остался у азеров в контрразведке. Служил помощником майора Казаряна (ба, старые знакомые), потом мамеды его «кинули» и под конвоем вывезли в Грузию — вроде пинка под зад! Приехал забрать из тайника пистолеты — спрятал их при отступлении из Шуши в подвале заброшенного санатория. Ну откуда ему было знать, что тайник «вычистили» уже на третий день после взятия любимого курорта Алиева: армяне обычно очень усердно обыскивают все скрытные уголки в поисках чего-нибудь съестного!

Приговор Вачо был краток:

— В подвал — крыс кормить!

Больше бедолагу на этом свете не встречали…

А вскоре Айсу представился случай понять — почему в Карабахе такой низкий уровень преступности при таком правлении. Командир полка решил «объяснить» жителям ближайшего села Кариптак необходимость сбора средств для ремонта дорог в Шуши и что помощь армии защитников Родины должна быть выражена более активно. С этой целью поднятые по тревоге комендантская рота и взвод «красных беретов» в сумерках окружили село, перекрыв постами все дороги, запрещая въезд и выезд. Горцам был предъявлен ультиматум: к шести часам утра сдать все незарегистрированное оружие, боеприпасы, автотехнику и тракторы.

Айс за свой взвод переживал не очень, ребята были приучены беспрекословно выполнять приказ командира полка. Так оно и вышло: несмотря на то, что у его парней в этом селе было много родственников, через посты «беретов» не вышел никто, как показала спецпроверка.

К восьми утра комендатура получила приказ: проверить каждый подвал, сарай, дом. Изымать все — от покрышек до электромоторов. Пункт сбора — сельский клуб. Вообще-то, к таким «мероприятиям» в горных селах Арцаха люди уже привыкли за годы войны, но этот рейд сильно отличался от остальных тщательностью подготовки, четкостью выполнения и широкомасштабностью.

Во время этой операции и произошло убийство: офицер комендантской роты застрелил инвалида второй группы по ранению, полученному при обороне своего же села от азеров. А скандал разгорелся из-за старенького УАЗа-инвалида, который ретивый офицер решил конфисковать как трофей. Убийца не убегал — пришел и сдался коменданту Сурену, старшему операции, который заседал в клубе. Вокруг клуба тотчас же собралось население, требуя выдать виновника смерти их односельчанина. В солдат оцепления полетели камни, а старики принялись молотить их палками. Создавшаяся обстановка накалилась и грозила перейти в перестрелку. Ее разрядил приехавший на своем джипе «Cherokee» сам командир полка Ишханян, вызванный перепуганным комендантом. Следом за ним подъехали сопровождающие его лица: прокурор района и начальник милиции.