Александр Граков – Дикие гуси (страница 67)

— На чеках! — Андрюха на обрывке салфетки нарисовал примерный план участка чеков и как на них доехать, — А… телка мощная? — спросил напоследок с опаской.

— Какой там! — захохотал майор. — Пятнадцать лет и полтора метра ростом!

— Несовершеннолетняя?

— А тебе теперь не один хрен — один грех или два? — рассвирепел Казарян. — За убийство ведь тоже не кофе пить пригласят!

— Дай аванс! — хмуро попросил парень.

— За что?

— Жрать-то надо что-то? И потом — чем затравить хмырей?

— Резонно! — майор сунул ему стодолларовую бумажку, — На, хвались!

…Сонька заметила этих двоих еще вчера, когда вечером возвращалась с установочной сессии. Прилипли как банные листы к одному месту! Сначала приняла их сопровождение — сзади на почтительном расстоянии — за обыкновенное желание полюбоваться ее точеными ножками — предмет зависти будущих сокурсниц. Затем это начало надоедать, а потом Сонька встревожилась: на их угрюмых рожах не было и тени обожания.

Сегодня она возвращалась из университета в приподнятом расположении духа, весело размахивая небольшим дипломатом: удалось убедить приемную комиссию в том, что ей семнадцать лет (согласно паспорту, купленному Айсом на толчке), и ее-таки допустили к собеседованию. Ну, а там она уж показала класс!

В свои пятнадцать лет она ухитрилась пройти полную программу одиннадцати классов — экстерном. Выданный школой диплом, в котором присутствовала маленькая подчистка (год рождения), подтверждал это. Собеседование прошло на «ять», и Сонька с полным правом могла уже считать себя абитуриенткой. Так что причин для хорошего настроения было предостаточно, но была одна плохая — месяц нет вестей от Айса. Хоть он и предупреждал перед отъездом «туда», что писать бесполезно, все равно, сердце щемило, будто беду чуяло…

— Прокатиться не желаешь, кошечка? — мысли ее были внезапно прерваны.

Оглянулась и обмерла: те двое, что преследовали вчера! А она еще, дура, чтобы срезать путь, пошла проходными дворами. Вот и доходилась — вокруг никого, лишь впереди, у выхода на следующую улицу, маячит такси. К нему она и рванула что было сил. Добежав, упала на заднее сиденье.

— Поехали, быстрее!

— Не спеши, красавица! — таксист повернул улыбающееся лицо. — Подождем еще двух пассажиров! А вот и они!

К машине подходили те, двое.

— Ну что, Андрюха, о'кей?

— Как и предполагалось по сценарию — птичка в клетке! — торжественно заявил водитель, — Да ты не бойся, тут с тобой один хмырь поговорить собирался — всех делов-то! Съездим?

— А что, у меня есть право выбора?

— Умная деваха! — восхитился таксист. — Тогда сиди и не брыкайся, чтобы не одеколонить тебя из баллончика!

Выехали за город и, не доезжая до кладбища, свернули на проселочную дорогу. Затем машина зарыскала влево, вправо и наконец стала, заехав в непроходимые заросли на берегу какого-то канала.

— Выходи, покурим! — заржал один из парней, — Можешь прихватить и свой чемоданчик. Ты что в университете делала?

— Учиться я там буду! — спокойно ответила Сонька.

— Уже не будешь! — засмеялся и второй. — Ты что, не поняла, зачем тебя сюда привезли?

— Заткнись, Мурый! — бросил таксист. — Вон заказчик топает!

Затрещала осока и на берег вылез… майор Казарян. Вот уж кого Сонька не ожидала увидеть! Она невольно зажмурилась.

— Боишься? — майор хихикнул. — Молодец, продолжай бояться, это только начало! Все чисто? — это уже к похитителям.

— Так точно, ваше превосходительство! — шутовски гаркнул Андрюха. — Вокруг никого, а такси мы от желдорвокзала угнали, — как раз обеденный перерыв. И вот еще что, шеф: оплату придется увеличить — по пятьсот баксов на рыло.

— А как же договор?

— Мы тебе ее чистенькую и нетронутую привезли, так что…

— Плачу! — прервал его майор, доставая деньги. — За это — без разговоров!

— Майор! — послышался сбоку Сонькин голос, — А сколько бы ты отдал за свою жизнь?

Оглянулись и остолбенели, а из рук в застоявшуюся гниль канала выпали зеленоватые бумажки: на них уставилось дуло маленького автомата, а раскрытый дипломат валялся рядом с Сонькой. Вот о чем забыл предупредить Казаряна провожавший его Гарик — о своем презенте! Так все-таки: забыл или не захотел?

Андрюха метнул ненавидящий взгляд на Казаряна, потом на Соньку.

— Ах ты сука!

И, пригнув голову, попер на ствол, как на красную тряпку. Кому адресовались эти слова — теперь уж не узнать: автоматная очередь из «Кедра» снесла ему полчерепушки, и он, пробежав по инерции еще пару метров, завалился в вонючую воду. А пули уже в клочья рвали козырные штатовские майки на груди его корешков, затем ствол автомата переместился на Казаряна… вернее — на то место, где он стоял до этого. Сонька убрала палец со спуска и прислушалась — наступившая тишина не нарушалась ничем. «В контрразведке дураков не держат», — это было любимое изречение майора.

— Слышишь, ты, козел вонючий, говно эчмиадзинское! — закричала Сонька в осоку. — Знаю, ты меня слышишь! Это я угрохала твоего прыщавого ублюдка, а ты уже два раза ушел от меня! Так вот, запомни — третьего раза не будет!

Конечно, майор Казарян слышал ее, но мер против оскорблений не принимал никаких: пусть — козел, пусть — говно. Зато живой!

…Через час Сонька выбралась на полотно трассы Ростов — Баку. Выбрав паутину из волос и стряхнув пыль со своего дипломата, тормознула первого же частника, охотно раскрывшего перед ней дверцу салона, и спустя немного времени была в Ростове. А майор Казарян спешно очищал карманы несостоявшихся добровольцев в фидаины, прежде чем утопить их в вонючей воде канала. Затем туда же спустил такси — славный улов будет у какого-нибудь случайно забредшего в это глухое место рыбака!..

Глава 2

Пуля — дура

…В Лачине спящего пассажира разбудили карабахские таможенники, проверяющие документы. Вертя в руках паспорт Айса и внимательно рассматривая выписку о ранении, один из них спросил:

— Так, значит, не навоевался еще? У Вачо хочешь служить, в Шуши? Правильно, наш командир хороший, справедливый мужик! Есть хочешь? Пошли с нами, поужинаем!

Таможенный контроль на въезде в Шушинский район был выставлен хозяином этой местности — Ишханяном Вачаганом Аршаковичем, и, насколько Айс понял по качеству и количеству выставленных к угощению блюд, таможенники не бедствовали. Хозяева осматриваемого транспорта щедро «делились» с ними провозимыми деликатесами. Особенно усердствовали «маляры» — выходцы из Аястана, приезжающие в Арцах кто за чем: стройматериалами из разбитых турецких селений, металлоломом, фруктами, дровами на зиму…

— А почему «маляры»? — спросил Айс у Давида — таможенника.

— Ты еще увидишь, как аястанцы могут перекрасить простую черепаху под камуфляж, штампануть ей номер 651 и продать кому угодно как новую модель БМП! — смеясь, ответил тот. Вечером в штабе Шушинского полка состоялась первая встреча Айса со знаменитым Вачо. Хозяин кабинета встретил его приветствием на чисто русском, без малейшего акцента, языке:

— Ну, присаживайся, и будем знакомиться…

Через двадцать минут разговора туманное раньше будущее Айса казалось уже безоблачным. Как бы ему хотелось верить словам этого человека с мужественным лицом, по разговору — умного, а по количеству золотых изделий на нем — вполне обеспеченного! В конце разговора Ишханян подвел черту:

— Будешь служить у меня! Мне нужен свой спецназ — ты мне его подготовишь! Квартиру бери любую пустующую — какая понравится. Война будет — вместе в атаку пойдем! И вообще, живи среди нас — как все, так и ты!

Через пару дней в Шуши прибыл французский армянин Врегиа Абрамян и предложил Вачо помощь в создании школы коммандос: оплата инструкторов, питание, снаряжение и медикаменты — за счет армянской диаспоры Парижа. Командир, насмотревшийся цветных буклетов из жизни коммандос, сразу же загорелся этой идеей, а для Айса определилась новая должность — инструктор по оружию, рукопашной подготовке и еще нескольким дисциплинам. Поселили его в двухкомнатной квартире, даже мебелью трофейной снабдили. А когда на следующий день зачитали приказ о присвоении ему звания лейтенанта вооруженных сил армии обороны Нагорно-Карабахской республики, он вообще повеселел: жить можно!

В подчинение ему дали шестнадцатилетних парней, коренных жителей и беженцев из Баку, выросших на войне и не знавших других «игр», кроме этой. И они-таки многое уже знали об оружии. Вот только со здоровьем у молодого пополнения было не ахти: сказывались многомесячное недоедание, подвальная сырость под бомбежками и расшатывание детской еще психики зрелищами трупов, похорон, развалин… Но всех ведь не отбракуешь — других просто нет, а Арцаху нужна защита.

Айс до того быстро втянулся в новую должность, что начал «фонареть» — в день до пятнадцати часов занятий. Но и карабахцы — народ особенный: выучат все, что скажешь, но — покажи, по принципу «делай, как я!».

Заработай и поддержи свой авторитет — будут уважать и слушаться беспрекословно!

С питанием получилось так, как и предполагал Айс: «француз» Врегиа кормил одними обещаниями. Пришлось обратиться за помощью лично к Вачо.

С легкой руки Ишханяна дело моментально пошло: зампотылу был отдан приказ — обеспечить! Председатели поселковых советов отныне обязывались по очереди, раз в неделю, снабжать спецназовцев свежим молоком и яйцами, а мед и свинину для своих любимцев Вачо раздобывал одному ему известными путями. И ребята терпели все: разбитые в кровь кулаки и многочасовые ночные занятия по спецтактике. Сознание того, что они будут первым спецназом Карабаха, придавало им силы духа.