Александр Горохов – Войти дважды часть 4 (страница 4)

Господин Кляйн тем временем аккуратно подколол копию её свидетельства к личному делу, с шумом закрыл ящик и, наконец, посмотрел на неё поверх очков. Его взгляд неожиданно потеплел:

— Но должен признать, фрау Мюллер... Сдать латынь нашему штутгартскому совету с первой попытки — это надо иметь железные нервы и отличные знания. Вдобавок до меня дошли слухи, что вам на подготовку понадобилась всего неделя. Наша местная молодежь после университета по три раза пересдает. Уверен, что за этим скрывается большое трудолюбие и отличные знания. Так что, — он вдруг улыбнулся, — ладно. Со следующего первого числа получите свои семьсот восемьдесят марок брутто. На руки, с учетом ваших льгот беженца, выйдет около шестисот двадцати. Распишитесь вот здесь в получении извещения. И больше не болейте на дежурствах — больничные листы я пересчитывать ненавижу.

Ирэн аккуратно вывела свою подпись в ведомости. Выходя из душного подвала бухгалтерии на залитый солнцем больничный двор, она чувствовала, как внутри нее разливается тепло. Бюрократическая машина Западной Германии, олицетворяемая суровым господином Кляйном, только что официально признала её своей.

Утром, в день выхода приказа, Ирэн вошла в ординаторскую и молча положила на стол заверенную копию своего свидетельства. Доктор Вебер, как обычно, пил кофе, просматривая истории болезней. Он бросил взгляд на документ с гербовой печатью Баден-Вюртемберга, лицо выразило удивление, а чашка звякнула о блюдце громче обычного.

— Поздравляю, фрау Мюллер, — выдавил он, не поднимая глаз. — Теперь вы полноценный член нашей команды.

Его тон оставался прохладным, но отношение к Ирине изменилось. Теперь он ни разу не позволил себе кричать на Ирэн или называть её навыки «социалистическими». Видя её колоссальный опыт в реанимационных действиях, Вебер стал негласно перепоручать ей подготовку сложных пациентов к операциям. Коллеги-медсестры, еще вчера шептавшиеся за спиной, стали первыми подходить к ней на пост, чтобы спросить совета по уходу за тяжелыми больными. Из «беженки с Востока» она превратилась в незаменимого специалиста отделения.

Кроме повышения зарплаты, ей стали доплачивать за ночные дежурства и работу по выходным, что приносило дополнительные 50–70 марок. На руки она теперь получала почти 620 марок - это были хорошие деньги.

После вычета всех налогов и пенсионных взносов у них в семье оставалось около 1700 марок. Это было очень прилично.

4

Вживаться, вживаться и еще раз вживаться! Стать теми, за кого себя выдают. Это стало теперь основной задачей Ирины и Павла. Они легализовались вначале в ГДР, затем совершили побег в ФРГ. Теперь становились частью западногерманского общества. Маленькой частицей свободного мира, как бы смешно это ни звучало. При всем огромном опыте и знаниях, что произойдет с Советским Союзом, для них различия между СССР, ГДР и ФРГ складывались не в пользу устройства жизни и в родной стране, и в ГДР. Многое можно было объяснить огромными потерями в войне, прочими сложностями, но, как, ни крути, основные проблемы были в устройстве и системе управления. Та дурь, которую совершал малообразованный первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, а никто не смел и не мог возразить и помешать, говорила о многом. Но путь к крушению империи был долгим и в середине шестидесятых маячил далеко-далеко даже не на горизонте, а за ним. Да и не волновал их сейчас этот крах. Они его пережили в первой жизни. В этой, зная, что произойдет, планировали обеспечить и себе, и родителям спокойную и безбедную старость и комфорт. В общем-то, потому здесь и были. Да, они хотели предотвратить гибель страны, или хотя бы отсрочить её. Но как, — пока соображений не было.

Что должны были делать немецкие бюргеры, с трудом перебравшись из ГДР в ФРГ, устроившись на работу, получив жилье?

Конечно, гулять по городу. Наслаждаться свободой, устраивать шопинг и накупать все, чего не могли купить в своей ГДР. Так они и поступали. Более того, начали говорить со швабским акцентом. Перестали, вернее, старались перестать употреблять берлинский говор. В общем, мимикрировали. И это получалось.

В очередное воскресенье отправились на прогулку. Ноябрьское солнце золотило кроны деревьев в Дворцовом парке Штутгарта. Они шли рука об руку, вдыхая слегка холодящий осенний воздух, смешанный с ароматом жареных каштанов и выхлопом «Фольксвагенов».

Всего несколько месяцев назад сумели перебраться сюда, а сегодня уже неплохо устроились в столице Баден-Вюртемберга. Пауль, квалифицированный техник-связист, получил место в штутгартском филиале электротехнического гиганта Siemens. Его опыт работы с АТС оказался на вес золота. Ирэн, дипломированная медсестра, устроилась в престижную городскую клинику и уже сумела завоевать авторитет. Их общий месячный доход составляет фантастическую для восточных берлинцев сумму — 1700 западногерманских марок. Это была настоящая путевка в жизнь, пахнущая глянцем, свободой и стабильностью.

Первым делом они отправились на Кёнигштрассе. Главная торговая улица Штутгарта бурлила жизнью. Витрины универмага слепили глаза обилием товаров, о существовании которых на Востоке они даже не догадывались.

Ирэн завороженно остановилась у манекена в элегантном шерстяном пальто брусничного цвета и модных туфлях-лодочках. После строгой белой формы и тяжелых дежурств в клинике ей хотелось почувствовать себя изящной женщиной.

— Пауль, посмотри, какое чудо, — прошептала она, стесняясь по советской привычке громко заявлять о своих желаниях.

— Мы берем его, — уверенно улыбнулся Пауль. Требование себе высчитывать каждую марку начала таять под лучами западного благополучия. Siemens платил вовремя, и Пауль знал, что его инженерные навыки связиста обеспечат им надежное будущее.

Внутри универмага царило изобилие. Ирэн, помимо пальто, выбрала французские духи и ультрамодную помаду. Оплачивая покупки хрустящими купюрами, Пауль поймал себя на мысли, что у них еще остается более чем достаточно на аренду светлой двухкомнатной квартиры где-нибудь в районе Штутгарт-Вест, еду и даже на покупку подержанного автомобиля в ближайшем будущем. Но мысль об аренде он отбросил. Они с Ириной решили оставаться в зачуханном общежитии, потерпеть два-три месяца и получить нормальную муниципальную квартиру, скорее всего в новостройке. Опасались, что если съедут на арендованную, то, возможно, последует сдвиг их первой очереди на получение такого жилья. Сочтут, что и в арендованной квартире они улучшили жилищные условия.

С приятно шуршащими пакетами вышли к Дворцовой площади. Величественный Новый дворец, аккуратные газоны, бьющие фонтаны — все это дышало историей и покоем. Присели на скамейку, наблюдая за прохожими. Женщины в ярких одеждах, мужчины в модных шляпах, веселые студенты проходили перед ними. Иногда встречались сослуживцы. Взаимно улыбались, Пауль уважительно привставал, раскланивался со старшими. Ирина мило улыбалась своим коллегам. Все видели их и уже начинали принимать, как своих, как равных.

Ближе к вечеру, когда город начал погружаться в сумерки, а на витринах зажглась неоновая реклама, Пауль и Ирэн решили подняться к знаменитой Штутгартской телебашне — гордости местной архитектуры. Пауль с профессиональным интересом связиста разглядывал мощные антенные конструкции на вершине этой первой в мире бетонной телебашни. С ее смотровой площадки город, зажатый в низине между холмами, открылся как на ладони. Тысячи огней загорались внизу, отражаясь в водах Неккара. Холмы, покрытые виноградниками, уходили в темноту.

Они зашли в уютный ресторанчик неподалеку. Сделали заказ. Официант принес традиционные швабские пельмени - маульташены и бутылку местного троллингера.

Пауль поднял бокал, посмотрел в глаза Ирочки и тихо сказал:

— А неплохо у нас пока получается, любимая. За новую жизнь. Надеюсь, что месяца через два переедем в муниципальную квартиру. На фирме говорят, что в доме, который построили для нас, заканчивают внутреннюю отделку.

Светло-красное почти прозрачное вино было легким и приятным на вкус. Фруктовый аромат с нотками вишни, смородины и легким миндальным оттенком понравился. Они решили заказывать, как правило, его. Вдобавок, именно оно было главным швабским вином: Пауль сказал, что на работе швабы шутили, что Троллингер для них как «жидкий хлеб» и национальный напиток, который пьют вместо воды. Сказал, что коллеги советовали попробовать. Объяснил, что обычно его пьют из швабских бокалов из зеленого стекла с ручкой и, что в отличие от тяжелых красных вин, Троллингер принято подавать слегка охлажденным.

Перекусив и отдохнув, они отправились в свою конуру.

5

Зимний туман над Неккаром еще не рассеялся, когда Пауль припарковал у обочины одолженный на работе маленький грузовой «Фольксваген». Штутгарт образца 1966 года рос стремительно: город оправлялся от военных ран, строился и требовал рабочих рук. На окраине района Цуффенхаузен, среди недавних пустырей, выстроились в ряд четырехэтажные дома — светлые, пахнущие свежей штукатуркой и бетоном.

Для Пауля и Ирэн этот день был давно ожидаем. Из Восточного Берлина они бежали, бросив всё. Потом были месяцы в лагере для переселенцев в Мариенфельде, получение паспортов ФРГ. Переехали на юг и терпеливо жили в тесной комнатенке в общежитии. Компания Siemens расширяла телефонные сети по всему Баден-Вюртембергу. Толковые связисты были на вес золота и ему, как ценному сотруднику, выделили заветный жилищный ордер от города. Муниципальная квартира в новостройке по первоочередной линии — о таком миллионы семей в Западной Германии могли только мечтать.