Александр Горохов – Войти дважды. Часть 3 (страница 2)

Ирина осматривала кухню. Содержимое из банок было выброшено, и сахар, соль, перец, еще что-то с резким запахом валялись на полу. Только очень заинтересованный следователь мог, видя это, сохранять убеждение в смерти от сердечного приступа. Хотя, скорее всего, ни он, ни его помощник здесь не появлялись.

Ирина сообразила, что если чего-то обыскивавший комнаты убийца не нашел, то это должно быть на таком виду, что и в голову не придет там искать.

В это время в комнату, ковыряя в зубах спичкой, вошел следователь. Должно быть, пользуясь случаем, обедал на халяву в столовой. От удивления спичка вывалилась изо рта. Он заорал: «Руки вверх!» и начал вытаскивать пистолет. Но это не получалось. То ли мешал пиджак с застегнутыми пуговицами, то ли кобура сползла далеко назад.

— Успокойся и не мельтешись — с презрением хмыкнул Павел. — Поступаешь с этой минуты в наше распоряжение.

— Вы чего здесь творите! Кто вам позволил! — завопил он.

Лейтенанты сунули ему под нос удостоверения:

— Понятно?

Он с минуту тупо смотрел в документы, потом чего-то сообразил:

— Лейтенанты не имеют права командовать капитаном, это раз. Во-вторых, я веду это дело и не позволю непонятно кому совать в него нос. В-третьих, на каком основании вы тут перевернули все вверх дном и затоптали все улики. Буквально все уничтожили! Как теперь вести расследование! Или вы собственные следы преступления решили скрыть? Вон из помещения!

Павлу надоело слушать его бредятину:

— Молчать! — рявкнул он. — Пока ты, вместо того чтобы выполнять служебные обязанности, жрал на халяву в столовой, мы проводили осмотр. Ну, что, все еще будешь настаивать на смерти из-за неверного лечения? Или, наконец, займешься своими служебными обязанностями? Ввиду твоей полной некомпетентности это дело передано нам. Тебя пока решено оставить в качестве помощника. Понятно? Позвони своему начальству, тебе объяснят.

Следователь хлопал глазами, молчал, потом развернулся, отправился звонить.

Ирина размышляла, где в этом домике можно чего-то ценное и важное спрятать. Спустилась по лестнице на первый этаж, осмотрела там, обстукала каждую дощечку, снова поднялась на второй этаж. Она представила себя постояльцем, приехавшим сюда на несколько дней, возможно, чтобы спрятаться от кого-то, отлежаться здесь, а затем куда-то уехать, скрыться. Что ему надо было спрятать так, чтобы преследователи не нашли, а при необходимости сам мог бы достать легко и быстро. Это, как говорил полковник, могут быть камни. А могут быть и документы. Компромат на кого-то. Или и то, и другое. О чем говорит вспоротый чемодан? О том, что спрятанное не громоздкое. Тетрадь или камни. За подкладкой, скорее всего, спрятал бы документы. Камешки, даже маленькие, все равно будут выпирать и заметны. Если камни, то их можно спрятать в металлических ножках в днище чемодана. Точно — в пуклях!

— Паша, у тебя нож есть?

— На кухне этого добра полно.

— Помоги мне, пожалуйста.

Она перевернула чемодан.

— Отковырни. Только осторожно.

Павел поддел ножом полукруглую, крупную, будто была для здоровенного, а не маленького чемоданчика, пуклю, кожа скрипнула, пукля поддалась. Павел осторожно оторвал её, и внутри оказался зелененький камушек. Снял все. Получилось четыре полупрозрачных красивых камня.

— Ну, ты, Ирочка, голова! Не перестаю удивляться! — восторженно произнес Паша.

— Думаю, Пашечка, это у него было не главное. Должна быть еще или тетрадь, или бумага, или еще что-то подобное с какой-то информацией. Из-за неё, мне представляется, его и убили.

— Убили, скорее всего, по дури или случайно. Если у него, как ты предполагаешь, был компромат, то должны были пытать и найти. Если какая-нибудь карта, на которой схрон с изумрудами или никому не известный рудник – то же самое. Если ни тот, ни другой вариант, тогда за что убили? И чего искали. Не из-за этих же четырех камней?

— Мне представляется, что не хотели, чтобы он кому-то что-то рассказал. То, что те, кто убил, знают.

— Если так, то те, кто убил, давно отсюда исчезли.

— Скорее всего. А вот нам надо понять, что он такое знал.

Вернулся следователь. Вид у него был как у мокрой курицы.

Ирина улыбнулась, сказала, что будет лично присутствовать при вскрытии, а пока допросит здешний персонал. Павел кивнул

— Чего стоишь? — спросил Павел капитана. — Работу надо делать, а не стенки подпирать. Указания получил?

— Так точно, получил, — нехотя пробормотал тот.

— Ты, капитан, не корч из себя обиженного. На обиженных, сам должен знать, что делают. На них воду возят. А нам некогда воду в ступе толочь. Отправляйся в город. Завтра к вечеру должна быть полная информация обо всем связанном с погибшим Ты понимаешь: В-С-Я! А не та, которая в анкете. Осмотри квартиру или где он живет. Побеседуй с соседями. Аккуратненько, без, так сказать, протокола. То же самое на работе, с родственниками. И пойми простую вещь: если хочешь дальше нормально служить, прояви инициативу. Чем больше накопаешь, тем больше будет перспектив на дальнейшую службу. А ничего полезного не найдешь – значит, не только перспектив, но и службы дальнейшей может не случиться. Все в твоих руках, ногах и, особенно, голове. По дороге завезешь Ирину Юрьевну к судмедэксперту. Она будет присутствовать при вскрытии и всем прочем. Когда позвонит, это будет вечером, вернешься с ней сюда. Твоего лейтенанта я оставляю. Будет мне помогать. Вопросы есть? Вопросов нет. Понятно?

— Так точно.

— Никому, даже своему начальству, и тем более друзьям-приятелям, про это дело ни слова. Спросят – скажешь, дал подписку о неразглашении. Проболтаешься – зона гарантирована. Пойми, повторять не буду: у нас очень, очень строго.

Уехали.

3

Ирина успела. Спросила у женщины на первом этаже морга, где происходит вскрытие. Та сказала, что в цокольном этаже и что Павел Петрович уже там. Ирина быстро спустилась к нему.

Судмедэксперт разложил инструменты. Надел перчатки, маску и собрался вскрывать тело.

Попросила не спешить. Старик кивнул:

— Ни ему, ни мне спешить уже некуда.

— У вас найдется, во что мне одеться?

— Милая девушка, вы и без одежды будете великолепно выглядеть.

— Спасибо и за милую, и за девушку, а все же где и во что можно переодеться.

Эксперт показал. Предложил и чистенький халат, и фартук, и прочее. Ирина переоделась. Приступили к вскрытию.

По её твердой руке, уверенным действиям и грамотным комментариям снисходительный тон старика вскоре исчез. Он стал обсуждать на равных то, что происходило.

— Да, а я, кажется, был не прав в своих предположениях, — говорил старик, — видите: кровоизлияния точечные и на глазах, и во рту не похожи на то, что бывает при асфиксии.

— Согласна. Я была уверена, что его задушили. На щеках в щетине была шерсть от одеяла. Сразу пришло в голову, что им его и душили. А теперь сомневаюсь.

— Да и цианоз не такой как при асфиксии.

— Да. Дыхательные пути чистые. Почти чистые. Несколько шерстинок не в счет. Могли случайно попасть.

— Сердечко-сердечко, оно уже в покое, — эксперт, видимо, всегда напевал что-то подобное. — Видите, не такое уж и здоровое.

— Вижу, профессор, — Ирина сделала ему ненавязчивый комплимент. — И рубец вижу, и гипертрофию левого желудочка, и тромб. Моя версия тает, как прошлогодний снег.

— Не печальтесь, коллега, моя тоже рушится. А наш-то следак глупенький-глупенький, а оказывается правым. Как это не печально.

— Нет, не прав. Пока неправ. Давайте посмотрим ткани легких, а тогда уже сделаем выводы.

Сделали. Посмотрели в микроскоп. Старик улыбнулся:

— Прав, засранец, да не прав. Эмфиземочки-то вот они. Не яркие, не очевидные, но есть!

— Есть. Несомненно есть! — согласилась Ирина. — Легкие не обманешь. Вот как вздуты. И пятна Тардье вот они, родимые. И кровушка не жидкая и посветлее, чем у, сами знаете кого.

— Согласен, очень четкие точечные кровоизлияния. И в сосудах сгустки. — Согласился судмедэксперт. — А я вот в толк не возьму, Ирина: на вид вам и двадцати пяти нет, а по манере работы, по другим признакам и нюансам – меня, старика, не обманешь - у вас опыта минимум как у сорокалетнего эксперта. Откуда?

— А мне, профессор, восемьдесят годочков. Разве не видно? — пошутила Ирина.

— Ну как не видно, очень даже видно, что вам двадцать три. — вступил в игру эксперт. — А жаль, что не семьдесят, а то я бы вам предложил руку и сердце.

— Да вот этот уже предложил. — Она кивнула на сердце, лежащее в её руке. — И все-таки я бы написала так: «Попытка удушения путем механической асфиксии закрытием отверстий носа и рта одеялом подтверждается наличием в бронхах шерсти от одеяла и несколькими точечными кровоизлияниями, обнаруженными на слизистых оболочках глаз и рта. Однако смерть наступила вследствие возникшего в этот момент инфаркта миокарда, о чем свидетельствует отсутствие резкого снижения уровня глюкозы в крови, оттекающей из мозга.»

—Пожалуй, так, — согласился старик, — я приведу еще несколько подтверждающих признаков. Вас в заключение включить?

— Да, конечно.

— Тогда, пожалуй, приступаем к самому интересному. Поглядим, что было на завтрак у бывшего гражданина Советского Союза. И было ли чего. На яды и водочку проверять будем?

— Нет, профессор, облегчим себе работу. Не верю я, что с ним занимался маньяк и сперва отравил, потом начал душить, а потом, когда гражданин умер от инфаркта в слезах от того, что не видит его мучений, убежал. Да и медперсонал сказал, что был он трезв как стеклышко и спиртного запаха не распространял. Хотя, ваш следак может к этому прицепиться, чтобы подгадить нам. Проверяем все!