Александр Горохов – Войти дважды. Часть 3 (страница 3)

— Мудро. Согласен. Этому уже не помочь, а себе не станем вредить.

Эксперт извлек желудок вместе со всем остальным. Перевязал пищевод и двенадцатиперстную кишку. Хмыкнул:

— Не дадим пропасть ни одной капле возможных и невозможных улик.

Начал выполнять привычную для себя и сотни раз проводимую экспертизу.

Разрезал желудок. Улыбнулся, подмигнул:

— А вот сейчас мы проверим ваши познания в работе человеческого брюха, восьмидесятилетняя старушка: сколько времени пройдет после еды, если в нем ничего нет?

Ирина в ответ тоже подмигнула:

— Профессор, такое редко теперь бывает. Народ жрет постоянно и без перерыва. Но пожалуйста: не меньше шести часов.

Старик кивнул:

— А если в нем кусочки мяса, но почти их уже нет?

— Ну, пожалуй, около двух часов. Тут многое зависит от индивидуума. Скажу так: полтора – два часа.

— А если кусков уже не осталось, но желудок почти полон?

— Часа три. Плюс-минус час.

— А что же у этого субъекта мы имеем?

Он извлек содержимое завтрака с непереваренными кусками мяса.

— Гражданин плотно позавтракал минут за сорок до кончины. — Ирина наклонилась к остаткам пищи, понюхала. — Ни алкоголя, ни цианистого калия, ничего подобного не ел.

Судмедэксперт кивнул:

— Вот и славненько.

Ирина машинально раздвинула кашеобразное содержимое и вскрикнула, увидев то, что вместе с Павлом искали, но никак не внутри убитого. Вытащила из остатков пищи маленькую продолговатую капсулу. Мгновенно сообразила, что это со времен первой жизни не встречаемый ей полиэтилентерефталат. Тот самый ПЭТ, из которого в конце двадцатого века стали делать упаковки для газированной воды и всего подобного. Была эта капсула черного цвета, непрозрачной, из двух половинок, соединенных на резьбе. Должно быть, еще и с прокладкой между половинками. Подумала: «Господи, как мы далеко отстали и по полимерной химии, и по электронике». Повернулась к эксперту:

— Профессор, вы ничего не видели, и в отчет это не должно попасть! — Она посмотрела на старика. — Не хочу, чтобы у вас, замечательного человека, возникли проблемы.

— А чего, дорогая моя, — он пожал плечами, — что здесь может быть, кроме остатков пищи? Ничего.

— Об этом будет знать только моё начальство в Москве, — прошептала она.— Я вскрывать эту штуковину не стану. Там может быть непроявленная пленка.

— Вот и разобрались с убиенным гражданином, — подытожил эксперт. — Такое в моей практике впервые. И я не удивлен, что тут оказался именно с вами.

— Профессор, я у вас даже подписку о неразглашении брать не буду, чтобы ни у кого не вызывать ненужных подозрений. Зашивайте этого товарища, который, судя по всему, нам с вами далеко не товарищ.

Старик кивнул. Ирина отмыла капсулу. Завернула в марлю, спрятала в карман спортивной куртки.

Судмедэксперт закончил работу, вымыл руки и отправился диктовать все, что положено, пожилой даме, скучавшей в кабинете на первом этаже. Ирина переоделась и присоединилась к нему.

Через полчаса готовое заключение судмедэкспертизы с печатью и подписями было у неё.

Ирина поняла, что этого мужика не собирались убивать. Хотели припугнуть, а потом, когда он будет перепуган до смерти, узнать, где пленка. Да вот только «до смерти» оказалось не в переносном, а в прямом смысле. Она позвонила в управление, попросила, чтобы следователь заехал за ней в морг. Прозвучало смешно. На том конце хихикнули, сказали, что того пока нет, что уехал на осмотр квартиры.

Через полтора часа в кабинет судмедэксперта, в котором Ирина, эксперт и дама распивали чай и травили анекдоты про студентов-медиков, впервые попавших на вскрытие, вошел, но не следователь, а Павел.

— А мы вскрытие завершили. Жду следователя, да вот чего-то не едет.

— И не приедет, — Павел развел руками. — Нету больше следователя. Вошел в квартиру, которую снимал гражданин отдыхающий и, по вашим веселым голосам, выпотрошенный только что, включил свет. Бабах! Взрыв газа. Забыл, наверное, перед отъездом закрыть конфорки на плите.

— Труп опознали?

— Да, лицо осталось почти необгорелым. Так что поедешь, родная, не с приглянувшимся тебе сотрудником правоохранительных органов, а со мной.

Они попрощались с экспертом и его помощницей. Вышли на улицу. Чудесная, почти летняя погода не располагала к неприятным разговорам. Солнышко пригревало. На деревьях зеленели только-только распустившиеся листочки. Еще не зеленого, а светло-салатного цвета. Под ногами из старого асфальта вылезала трава. На обочине желтели шапками одуванчики. Чирикали воробьи, в ответ им выводили песенки синички. Не вязалась эта природная идиллия с их делами. Не совпадала.

4

Павел открыл «Волгу» не первой свежести. Завел. Поехали.

— Откуда дровишки? — спросила Ирина.

— По просьбе нашего полковника прислали из областного комитета.

Ирина довольно улыбнулась:

— Заботливый. — Посерьезнела. — Пашечка, а кто его начальник?

— Чей?

— Да сгоревшего на работе следователя.

— Да есть тут один подполковник. Весьма интересный субъект. В санатории начали было сначала крутить, но быстренько сообразили, что к чему, и рассказали, что инфарктника вашего приказал поселить именно этот подполковник. А следователь к нему приезжал через день. Так и оказался в лечебнице. Позвонил, должно быть, начальнику, тот и прислал ему группу в подмогу. Он дождался их приезда и должен был концы в воду спрятать, да не судьба – мы оказались на его пути. Подполковник, наверное, запаниковал и решил его убрать. Опасался, что сдаст. Так что мы сейчас к нему и едем. Спросим для начала про убиенных, а потом и про изумруды.

— Ты, Паша, остановись на минуточку.

Павел выбрал удобное место. Затормозил.

— У меня вот такая штучка есть, — Ирина показала капсулу, — из желудка убиенного. Внутри, скорее всего, микропленка. Возможно, непроявленная. Так что это дело не про камешки. Камешки тут между делом. Прикрытие. Тут все гораздо серьезнее. Насколько я помню, километрах в ста имеется ядерный центр. Не исключаю, что концы или начало истории там, а не в каменоломнях.

Павел во время рассказа жены поглядывал в зеркало заднего вида. Резко рванул с места. Через несколько метров крутнул руль, выполнил полицейский разворот, крикнул: «Держись!» и своим боком сбил с дороги мчавшуюся навстречу легковушку. Та пролетела несколько метров, опрокинулась в кювет, перевернулась и встала на крышу. Павел выскочил из «Волги», кинулся к той. Вырвал смятую водительскую дверцу, выволок водителя, оттащил. Машина загорелась. Он прикрылся телом. Раздался взрыв. Ирина кинулась помогать мужу. Павел не пострадал, а вот шофера зацепило обломками. Павел привел его в чувства. Поволок к дороге. Ирина подогнала «Волгу». Вдвоем затащили в кабину.

— Пашечка, гони в морг. Где тут больница, я не знаю. Можем не успеть.

Они помчались. Ирина пригляделась к раненому.

— Паша, этого мужика я видела в санатории. Он искал инфарктника, и, наверняка, причастен к его смерти, а теперь должен был устранить и нас. Быстро они тут соображают.

Подъехали. Все оказались на месте. Перенесли раненого. Тот пришел в себя. Застонал. Эксперт осмотрел. Сказал, что ничего страшного. Что перелом ноги и нескольких ребер. Небольшое сотрясение. Скоро придет в себя.

Павел связался с областным комитетом. Доложил ситуацию. Те сказали, что пришлют группу. Сказали, чтобы заперлись и ждали.

Через несколько минут приехал микроавтобус. Командир, капитан, доложил Павлу, что прибыл в его распоряжение.

— Мы сейчас допросим этого — Паша кивнул на раненого. — Потом отвезем к вам в изолятор. Переговорю с вашим руководством, а там видно будет. Главное, чтобы этого никто не пристрелил. Он нам живехонький нужен.

— Ты его на яд проверял? — спросил капитан.

— Не успел.

— Сам проверю.

Он одним движением оторвал воротник рубахи у задержанного. Ощупал. Вытащил ампулу.

— Тебе повезло, что он не пришел в себя, а то, сам понимаешь, не состоялся бы твой допрос. Давай-ка я продолжу. Может, еще чего найдем.

Капитан поднял раненого. Двое ребят из его команды держали, не давая тому упасть, остальные продолжили обыск. Вытащили из кармана небольшой нож, ручку, с несломанной ноги снял маленький пистолет с кобурой. Документы.

— Серьезный клиент. Тебе сильно повезло, что мы приехали быстро. Пришел бы в себя, и вы могли остаться тут в подвале и не такими тепленькими, как этот.

Капитан посмотрел на Павла:

— Парень, да ты сам ранен. — Он обратился к судмедэксперту:

— Петр Иванович, помогите нашему герою, а то будет ему орден, но посмертно, а это не лучший из вариантов.

У Павла было небольшое сотрясение, и руки ободрал, когда вырывал дверь. Напряжение прошло, и он начал заваливаться на скамейке. Дама сунула под нос нашатырь. Очнулся. Перевязала руки. У Ирины тоже не обошлось без сотрясения. Во время тарана содрало кожу со лба. Медик перевязал. Сказал, чтобы не волновалась – шрама не будет. Пройдет без последствий.