Александр Горохов – Войти дважды. Часть 2 (страница 3)

Как только авто повернулось градусов на 90, убираешь ручник, отпускаешь сцепление, чуть поддаешь газ и, рулем подкручивая вправо, выравниваешь автомобиль.

Раза с десятого у Ирины получилось. Медленно но сделала всё.

Потом начали ускоряться. Через полчаса она начала сама говорить, что делает и делать.

Потом поменялись. У Павла стало более-менее получаться раза с двадцатого.

Пока они тренировались, подошла их очередь садиться к инструктору. Первым пошел Павел. Смотрел в оба за тем, как делает инструктор, и мысленно сверял с тем, что он говорил, объясняя. Когда сел за руль получилось с первого раза. Да, руль он немного не докрутил, но мгновенно исправился, подрулив уже при движении по дороге.

Инструктор приказал остановиться. Взял Павла за голову, притянул к себе и поцеловал:

– Умница! Ну хоть один сумел! – восторженно радовался он.

Павел смотрел на него, улыбался:

– Сейчас будет еще одна такая.

– Дай-то бог, – продолжал радоваться тренер, – а то весь день впустую. Так, теперь еще раз.

Во второй раз у Павла получилось не хуже.

– Третий! – командовал инструктор.

Когда получилось, он пожал стажеру руку и еще раз поздравил с успехом.

– Когда получится у Ирины, вы её, пожалуйста, не целуйте, это моя девушка, – предупредил Паша.

Инструктор засмеялся:

– Я ей руки поцелую.

У Ирины, действительно, все получилось с первого раза. Даже лучше, чем у Павла.

– Учитесь! – показывал на них инструктор. – Соображайте, что и как делать надо, товарищи офицеры. Девушка – человек более вас эмоциональный, а делает лучше!

Когда занятие закончилось, инструктор попросил их остаться.

– А теперь колитесь, почему вам удалось, а остальным нет.

– Паша придумал не спешить садиться к вам, а отойти подальше от остальных, сесть на скамейку и делать медленно то, что надо. Он медленно читал, я делала. Потом, когда начало получаться и запомнила все до автоматизма, начала сама говорить и одновременно делать. Потом поменялись местами. Получилось, что все повторили раз по сорок, – рассказала Ирина. – Вот и все.

– Молодцы, правильно придумали. Возьму вашу идею на вооружение, – согласился инструктор и печально продолжил, – Мне бы тренажер для этого придумать. Быстренько бы всех обучил.

– А что, – подхватил его предложение Павел, – давай попробуем. Я сделаю чертежи, а у вас в гараже, наверняка, найдутся старые списанные запчасти. Руль, педали, ручник, сидения, ну, а больше, кажется, ничего и не надо.

– Лады! – протянул ему руку инструктор, – завтра и займусь этим, а ты готовь чертежи.

5

В аудиторию вошел Иван Пантелеймонович. Внимательно обвел сидящих взглядом, заметил Павла, Ирину, почти незаметно кивнул им и поздоровался со всеми на пяти языках. Потом улыбнулся и продолжил на русском:

– На земном шаре множество народов или, как принято называть в науке, этносов. Более пяти тысяч. Говорят эти этносы более чем на семи тысячах языков. Но не пугайтесь, большая часть людей говорит всего-то на восьми десятках языков. И хочу вас еще обрадовать, если освоите сорок языков, то сможете общаться с семью из десяти жителей планеты. Больше всего жителей Земли говорят на китайском и хинди. Но многие из них знают английский и испанский. Почему? А потому, что совсем недавно Китай и Индия были их колониями и, воленс-ноленс, жителям, а особенно правящим классам этих стран приходилось учить язык колонизаторов. Много жителей планеты говорят на арабском. Причины тоже понятны – мусульманство. Ну да ладно, сейчас не об этом. Это для общего сведения.

Я с вами поздоровался на нескольких языках. Они различны, но выражают одну мысль. Я пожелал вам здравствовать. У каждого народа есть свои особенности. И если не знать их, то вас легко обнаружат и будете раскрыты.

Ну вот, например, кто-то говорит: «В их дом пришла старуха с косой».

Что понимает иностранец, знающий русский язык, но не владеющий нюансами? Он понимает, что в дом пришла пожилая женщина с волосами, сплетенными в косу. И стоит этому шпиону сказать что-то для поддержания разговора, даже если он говорит безо всякого акцента – обязательно попадется. Потому что пришла в этот дом смерть, а не бабушка с заплетенными волосами. И таких тонкостей в каждом языке множество. И чтобы их понимать, надо не мало, ох как немало знать про этот народ, про страну, в которой этот народ живет. Знать его быт, его легенды, его поэзию. А почему поэзию? И вообще вы знаете, кто такие поэты? Нет, это не те, кто пишет в рифму. Те, кто так делает, те рифмоплеты. Они самозванцы. Называют себя поэтами, а сами всего-то рифмоплеты. Настоящие поэты – это те, кто острее других чувствует беды и каждого человека, и всего мира и находит такие слова, от которых остальным становится не по себе от этих бед. Кто-то сказал, что поэт это человек без кожи, он в тысячи раз острее понимает, что происходит, и говорит об этом такими словами, что у обычных людей перехватывает горло и начинает болеть сердце. Читайте стихи настоящих поэтов и кое-что поймете об их народе, поймете глубоко, сольетесь с этим народом, станете его частицей.

У настоящих поэтов есть секреты, спрятанные в стихах. Не просто разгадать их тайны. Я нашел ответы на две загадки, оставленные нам, и очень горжусь этим. У раннего Маяковского есть всем известное стихотворение. Называется «А вы могли бы?»:

Я сразу смазал карту будня,

плеснувши краску из стакана;

я показал на блюде студня

косые скулы океана.

На чешуе жестяной рыбы

прочёл я зовы новых губ.

А вы

ноктюрн сыграть

могли бы

на флейте водосточных труб?

Непонятно мне было – что в этом стихотворении за «жестяная рыба», что за зовы новых губ он прочел на её чешуе. Простое, вроде бы, стихотворение, а ответа у меня не было. Не давало это покоя. И вот однажды иду по улице – гляжу два крепыша тащат на свалку старую кровать, а у неё панцирная сетка не как обычно: посредине проволочная сетка, а по периметру пружины, а по-другому. В середине – жестяные пластины, скрепленные кольцами. И очень все это мне напомнило… и вдруг осенило! Да это же и есть «чешуя жестяной рыбы»! Понятным и очевидным стало, что именно на такой чешуе и прочел поэт «зовы новых губ». А где же ещё молодому поэту слушать шептание влюбленных в него красавиц? Отгадал эту загадку и горжусь расшифровкой тайны, спрятанной поэтом в стихотворении.

А вот стихотворение другого, не менее гениального поэта – Мандельштама:

Холодно розе в снегу:

На Севане снег в три аршина…

Вытащил горный рыбак расписные лазурные сани,

Сытых форелей усатые морды

Несут полицейскую службу

На известковом дне.

А в Эривани и в Эчмиадзине

Весь воздух выпила огромная гора,

Ее бы приманить какой-то окариной

Иль дудкой приручить, чтоб таял снег во рту.

Снега, снега, снега на рисовой бумаге,

Гора плывет к губам.

Мне холодно. Я рад…

Что за гора в этом стихотворении, – понятно. В Армении главная гора – Арарат, хотя она, увы, теперь в Турции. А вот почему «Гора плывет к губам» и чему поэт радуется? Мне было непонятно. Долго не мог понять, и вдруг сложилось: Гора у поэта плывет к губам, это же – слова. Поэт придумал слова – «Я рад». Он нашел рифму к горе: Арарат – и рифма к этому – Я рад. Вот и приманил окариной, дудкой приручил!

Эти две тайны, которые мне удалось разгадать, в этот раз вам рассказал. Читайте поэтов, если хотите понять страну и вжиться в неё. И тогда вас сложнее будет вычислить в этой стране. Да и свой кругозор расширите. Мир для вас станет объемнее, глубже сможете его понимать и чувствовать. Не считайте стихи пережитком романтических субтильных юношей. Стихи – это бомба с зажженным фитилем, способная разрушить целый мир, а поэт держит её в руке.

Много еще чего интересного рассказывал в лекции Иван Пантелеймонович. Слушали его, затаив дыхание. Никто ни с ними, и другими стажерами, и с офицерами, которых было тоже не много, но и не мало, прежде так не разговаривал. Казалось, какое отношение эта лекция имела к их конкретной, профессиональной будущей работе? А большинство поняло, что очень даже имела. И к работе, и к жизни…

После лекции Павел и Ирина дождались, когда остальные разойдутся, подошли, обняли старика. Попросили разрешения проводить и вместе пошли по вечерней Москве. Слушать его для них было не просто интересно и полезно. Для них это было радостью, если не сказать счастьем.

На приглашение зайти и попить чаю они отказались. Сказали, что уже поздно, что будут волноваться родители. Договорились зайти как обычно, в выходной день, чтобы рассказать о своих новостях, а заодно приготовить еду.

На обратном пути Павел обнял Ирочку и заговорил:

– Миленькая моя, если бы ты только знала, как мне тебя не хватало, там, в той жизни. Когда тебя не стало, только тогда понял, что ты для меня значишь. Я давно понял, что мужчины глупее женщин, что мы примитивнее, проще. Думаем, что если жена рядом, то уже и счастье, что больше ничего и делать-то не надо. Что все, что надо для семьи, уже сделано. Все цветы подарены, все добрые слова сказаны. Только когда тебя не стало, понял, что самые главные слова не успел сказать. Понять-то понял, а сказать их, эти слова, было уже некому. Ругал себя, что не был с тобой часто ласков, что не делал какие-нибудь, хотя бы маленькие подарочки, которые грели бы тебе душу, напоминали, что я тебя люблю, все время помню о тебе. Я тогда считал, что главное – это обеспечить семью едой, деньгами, ну и тому подобное, а главного-то не понимал.