Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 41)

Впрочем, есть и «пассивные» способы обезопасить наш скот от серых хищников. Например, вывешивать на второй снизу ряд колючей проволоки, которым обнесено сие пастбище, красные флажки, почему-то являющиеся для волков непреодолимой преградой. А по территории пускать собак, которые с огромным удовольствием душат лис, очень уж охочих до курочек, гусей и ягнят. Вот на прокорм всей этой копытной живности и пошли выращенные в прошлом году «бесполезные» клевер с овсом и выменянные у здешних крестьян их плохонькие рожь и пшеница.

Эта «латифундия» позволила нам заложить основу такого социального класса, как сельский пролетариат. Дело в том, что желающих переселиться в окрестности Ряжска довольно много. Феодализм феодализмом, а крепостное право в это время находится в самом зачаточном состоянии, и покинуть хозяина не имеют права только те, кто подписал с ним «ряд», договор, в котором добровольно признают «кабалу». Ну, и пленники, захваченные в бою. Причём, срок неволи этих самых пленников тоже не пожизненный, а ограничен шестью годами, после чего пленный должен сделать выбор: либо он уходит в родные края, либо остаётся жить в принявшей его общине. Другой разговор, что значительную часть пленных до истечения этого срока продают «на сторону», и он становится «полноценной» собственностью нового хозяина.

Так вот, крестьяне, если у них нет долгов перед князем или боярином, на землях которого они живут и трудятся, могут уйти в любое другое место. Обычно это происходит в период между сбором «полюдья» и новым земледельческим сезоном. Вот и потянулись зимой к нам такие желающие сменить место жительства. В довольно «товарных» количествах. А поскольку жить и, желательно, работать им где-то надо, мы предлагаем им не ютиться по углам до весны, а поселиться в выстроенных нами домах и сразу же включиться в работу по уходу за нашим скотом. За очень хорошую по местным меркам оплату. Или «в рассрочку» выстроить из нашего материала избу, а по весне получить земельный надел, который его семья будет обрабатывать, выплачивая после каждой страды стоимость долга частью собранного урожая. Но место жительства «переселенца» определяем уже мы, исходя из потребностей в развитии территории. К примеру, нам очень нужно расширить деревни близ Становой крепости и угольного карьера, вот основная масса вновь прибывающих туда и едет. Вернее, ехала, пока не пришла весна и не началась очередная весенняя распутица.

Помимо пополнения крестьянами, мы через купцов запустили ещё одну программу. В городах и крупных сёлах существует достаточно жёсткая конкуренция среди ремесленников. Кто-то живёт неплохо, а кого-то так «придушили» конкуренты и жизненные обстоятельства, что еле концы с концами сводит. Вот и получает тот купчина, что сумел сагитировать мастера на переезд в Ряжск, пять рублей нашими товарами. Вот так и появились в нашем городе собственные кузнецы, шорники, кожемяки, ткачи, сапожники и даже… ювелиры. Фронт работ для них огромный, если учитывать приток населения. А поскольку многим из них мы ещё и материалы свои даём, то их продукция уже ценится дороже, чем та, которую производят от их вчерашних конкурентов.

Некоторые специалисты для нас просто уникальны. Как, например, шорники. Увы, в России будущего из-за сокращения конского поголовья производство всех этих хомутов, сёдел и уздечек превратилось в удел очень, очень редких специалистов-одиночек, которых заманить в прошлое просто нереально. Вот и приходится пользоваться услугами ремесленников из тринадцатого века. И ставить им условие обучить своему мастерству не менее трёх учеников. То же касается кожемяк. Ворчат, поскольку привыкли оберегать профессиональные секреты. Но и от этого недовольства есть противоядие — инструменты и химикаты (для кожемяк), которые предоставляем мы. Из хорошей стали, изготовленные по рисунку самого же мастера. Причём, на время «наставничества» это делается бесплатно, за счёт «казны». К тому же, мы не возражаем, если мастер, помимо «госзаказа», будет изготавливать те же сёдла по нашим чертежам и «на сторону».

Для кузнецов, занимающихся не оружием, а всякой «мелкой бытовухой», кстати, начинаются нелёгкие времена. Эту «мелочь» типа гвоздей, кос, серпов, топоров, наконечников для лопат (они в это время деревянные, с железными накладками на острие) мы продаём сами и намного дешевле, чем местные ремесленники. Так что многим приходится переориентироваться на производство криц из болотной руды, которые мы закупаем в неограниченных количествах. Наша металлургия будет основана на тигельной переплавке некачественного железа в хорошее при помощи электроиндукционных печей, с легирующими добавками и науглероживанием до получения нужной марки. Поэтому кричного железа нам будет нужно много.

В общем, подтягиваем, подтягиваем к себе людей, которых со временем надеемся превратить в «локомотив промышленного развития» всей Руси.

Фрагмент 24

45

Никитин

Выбор нами самоходных барж-плашкоутов для создания «торгового флота» колонии в XIII веке обуславливался, в том числе, и их габаритами. Для перевозки от села Кипчаково, куда они смогли дойти по Ранове своим ходом, до «дыры» в Шелемишевском арсенале. Меньших по ширине просто не нашлось. Да и то головной боли у соответствующих служб было немало, чтобы доставить грузовыми тралами эти посудины по дорогам общего пользования.

Судите сами: ширина — 4,3 метра, полторы полосы движения на шоссе занимает. Длина — 17 метров, масса — почти 30 тонн. Дооборудование проводили уже «на той стороне». Зато кораблик получился просто замечательный. Мало того, что практически непотопляемый из-за конструктивных особенностей, так ещё и защищённый после установки «перекрытия» над трюмом и «зубастый», благодаря пулемётам. Пусть после доработок грузоподъёмность и снизилась с сорока тонн примерно до 33–34, но это всё равно 6–8 больше, чем берут на борт здешние «ушкуи», и в 4–5 раз больше, чем ставшие уже появляться на Волге «дощаники» новгородского типа. А про скорость и вовсе говорить нечего: куда уж вёсельному и парусно-вёсельному судёнышку тягаться с дизелем, мощностью за двести «лошадок».

Кстати, про дизель.

Нашему КБ дали «полную волю» в вопросе примитивизации технических решений, лишь бы избавиться от технологически сложных устройств. Вот ребята и посчитали, что впереди нас ждёт «век пара». То есть, возврат от двигателей внутреннего сгорания к паровым машинам. Вот и решили переоборудовать один из плашкоутов, установив на него вместо «дизелька» паровой ротационный двигатель, неплохо зарекомендовавший себя в качестве привода электрогенераторов. Только «масштабировали» его, сделав мотор «двухслойным». Ну, это как в поршневой авиации были двигатели схемы «двойная звезда».

Конечно, это по точности обработки трущихся поверхности отнюдь не примитив, но, как показала опытная эксплуатация, 120–150 тысяч километров судёнышко с таким мотором сможет пройти. Три, три с половиной экватора! Причём, на абсолютно любом горючем, включая уголь и дрова, которых здесь — просто завались. Испытывать плашкоут в длительной эксплуатации будем на Дону, и для этого его перевезли к крепости Воронеж (тоже не такая уж простая задача, как оказалось, хоть и не потребовалось никакого сопровождения автоинспекции), как только это позволила просохшая дорога.

Ответ на вопрос, почему это я, круг ответственности которого лежит в области вооружений, и вдруг занимаюсь техникой, предназначенной для торговли с соседями, прост. Эти самые «торговые» судёнышки имеют двойное назначение. Пулемёты, стоящие на ходовых рубках, всего лишь часть того, что могут нести плашкоуты. При нужде в трюм могут устанавливаться миномёты для обстрела береговых целей и даже башни от боевых машин пехоты с автоматическими пушками на случай столкновения с военными кораблями. По крайней мере, чертежи такой переделки из «купца» в ударную силу «военно-речного флота» имеются.

Ничего невозможного. Похожие переделки американских аналогов «наших» катеров «Танкист» применялись во Вьетнаме. Причём, на них устанавливались и пара 20-мм «автоматов», и 40-мм зенитки, и даже 105-мм гаубицы в бронированной башне. Не говоря уже о крупнокалиберных пулемётах, автоматических гранатомётах и тех же миномётах.

Кое-кого (не будем показывать пальцем), конечно, подмывало «разжиться» либо одним-двумя речными артиллерийскими катерами «Пчела» с 76-мм пушками в башне плавающего танка ПТ-76, но этих катеров у ВМФ России остались считанные единицы. Ну, или «взгромоздить» такую башню на плашкоут. Стройся наш городок на Черноморском побережье или на Балтике, где существует вероятность нападения достаточно крупных кораблей, возможно, такое решение и имело бы смысл. Только с кем воевать таким мощным оружием на Ранове, Проне или даже Оке? К тому же, пара тысячедвухсотсильных двигателей «Пчелы» даже на крейсерской, экономичной скорости «съедает» почти пять тонн топлива на дистанции всего в шестьсот километров. Разорение одно!

Если переделка катеров и была для нас срочным «заказом», поскольку они позволяют «выкачивать» из соседей серебро для пополнения нашей казны, но не является основным делом. Основное — разработка чертежей, техпроцессов и оснастки для производства в будущем «примитивного» огнестрельного оружия. Как на дымном, так и на бездымном порохе. Но обязательно — казнозарядного, чтобы получить более или менее приемлемую скорострельность.