Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 43)
Возниц на эти телеги выбрали именно из числа бывших жителей города. И тоже неспроста. Их же непременно начнут расспрашивать о нынешнем житье-бытье старые знакомцы, вот и пусть рекламируют собственный «путь к успеху» и достижения тех общих знакомых, кто остался в Ряжске или его окрестностях. Нам приток людей очень нужен, а одетые в добротные одежды люди, хвастающиеся новой просторной избой со стеклянными окнами и печью «с трубой», обилием железных инструментов в хозяйстве, бесплатно учащимися детишками, сытой жизнью — лучшая реклама того, чего можно добиться, переселившись в «Великое Княжество Русское».
Я, конечно, не особо «отсвечивал» во время мирных переговоров между президентом и Юрием Игоревичем, но князь меня узнал. Потому «верительная грамота», подписанная Максимом Андреевичем Деевым и скреплённая «малой государственной печатью», была простой формальностью. Ведь и без того понятно, что человек из окружения «Великого Князя» явился с дарами от соседнего государства отнюдь не по собственной воле и уполномочен вести какие-то переговоры. Так что встретились мы как старые знакомые. Ну, а слова Фёдора о том, что я был среди тех, кто его «наставлял» послужили дополнительной рекомендацией. В общем, на пиру, посвящённом возвращению наследника, я оказался среди почётных гостей. По правую руку от княжича, сидевшего рядом с отцом.
Разумеется, никаких переговоров на самом пиру не случилось. Я ограничился лишь приветственным словом к новому Князю Рязанскому, поздравлением с возвращением в родной город его сына и вручением подарков от имени «Великого Князя Русского Алексея Васильевича». Но протокол подобных мероприятий и не подразумевает никаких переговоров. Переговоры будут позже, через день-два.
Фрагмент 25
47
Новый Великий Князь Черниговский Мстислав Глебович не стал отменять решение предшественника, Михаила Всеволодовича, о назначении правителем Курского удельного княжества Юрия Святославича. То ли потому, что согласен был с таким решением, то ли потому, что недосуг ему этим заниматься из-за того, что междоусобица Чернигова с Волынью и Киевом никак не прекращается даже после соглашения о мире. Ведь и Михаил, и Изяслав не оставили надежду отнять у Даниила Галич, а у Владимира Рюриковича Киев. И впереди — новый поход в Киевские Земли.
Князя Юрия же беспокоит неожиданно появившееся у границ его удела некое Великое Княжество Русское со столицей в возникшем, как по мановению волшебной палочки, на пустом месте, «стольном граде Ряжске». О котором рассказывают столько небылиц. Мол, больше он даже самой Рязани, у которой люди никому не известного доселе «Великого Князя Алексея Васильевича» отняли весь юг её владений. И князья Рязанские не только не смогли отстоять свои земли, но и признали этого самого Алексея Васильевича, как минимум, равным себе. И стены того города построены всего за год, внутри неё богатые дома в три уровня друг над другом, с огромными стеклянными окнами, а по улицам бегают железные чудовища, подчиняющиеся приказам явившихся из-за морей чужаков.
Сказки сказками, а половцев, решивших ограбить тот город, чужаки разгромили малыми силами так, что те бежали в Дикое Поле без оглядки. И даже дважды разгромили — у реки Становая Ряса и под пограничной крепостью Воронеж. Всё потому, что, не иначе, как связались люди Алексея Васильевича с нечистой силой, давшей им оружье, мечущее молнии. Это одни так говорят. Другие утверждают, что явились они Волей Божьей, и потому сам Господь им помогает одерживать верх над ворогами, а «громовые стрелы» получены от самого Илии Пророка. Кому верить — непонятно. Хоть и сказывают, что каменный (!!!) храм в Ряжске стоит, и сменит он, когда закончится отделка внутреннего убранства, срубленную в первые же месяцы существования Ряжска деревянную церковь.
Планы ряжцев — вот что беспокоит Юрия Святославича. Пусть они и не посягнули на рязанские владения по эту сторону Дона, Елецкое удельное княжество, но то, может быть, из-за того, что спешили заключить ряд с князем Рязанским Ингварем Игоревичем, недавно представшим пред ликом Божьим. Но с Черниговским Великим Княжеством ведь не заключали. А курские владения от ряжских отделяет только река Дон. Правда, по правому берегу Дона ниже реки Сосна мало кто живёт — Дикое Поле рядом — но кто ж поручится за то, что новые соседи не захотят «примучить» себе эту территорию, как не так давно Рязань «примучила» Елецкое княжество, входившее в Землю Черниговскую? Может, может такое статься, что, прознав о походе черниговского войска в Киевскую Землю, ударит Ряжск в спину, чтобы и на них покуситься.
Кто вообще такой — этот Великий Князь Алексей Васильевич? Самое вероятное — какой-то князь-изгой, не сумевший получить удела по наследству, каким едва не стал Юрий Святославич, не прояви к нему милость Михаил Всеволодович. Но сколько не вспоминал князь Курский, никак не мог вспомнить кого-нибудь, кто мог подходить даже к такому «титулу».
Изгой… До недавних пор такими могли стать поповичи, не обученные грамоте, выкупившиеся у хозяина холопы или вольноотпущенники да крестьяне, вышедшие из общины. А как расплодились Рюриковичи настолько, что не стало всем хватать уделов, к ним и князья добавились, так и не получившие собственный стол. И очень уж часто князья-изгои оспаривают уделы, призывая в помощь чужеземцев. То половцев, то булгар, то литву, то ляхов, то угров. Судя по тому, что сказывают о речи ряжцев, приведённых тем Алексеем Васильевичем, ни на булгарскую, ни на половецкую, ни даже на мордовскую или черемисскую с буртасской их речь не похожа. Может, с ляшской и литовской есть какое-то сходство, да вот только не проходило никакое ляшское или литовское войско через русские владения на восход солнца. И про саксинов или яссов, ушедших в Рязанскую Землю половцы ничего не знают, а мимо них по Дикому Полю те никак не могли пройти.
Недавно же весть из Елецка пришла, что приплыл туда ладья чуднАя. Огромная, из железа сработанная, без вёсел и парусов поднялась по Сосне из Дона. Только дым из круглой трубы поднимается, будто там, внутри неё, печь топится, да вода под кормой бурлит. Приплыла и столько диковинных товаров привезла, что не по калите елецким да талицким гостям все их купить. Хоть и облизываются: больно уж те товары хороши. Особенно — железо оружейное да ткани яркие, тонкой выработки. Потому и зовут на торг соседей из Курска, Ливнов, Новосиля да Донкова-града, что под Пронскими князьями.
Про ряжские товары в Курске уже наслышаны, потому и ринулись гости курские в тот Елец, будто им под хвостом тёртым хреном намазали. Знают, что железо ряжское меняют на крицы, а вот прочие товары за добрые меха, серебро либо соль отдают. Хоть и далёк путь к Елецку, да товаров больно уж много в той ладье.
Поговаривали средь гостей о том, что пора бы и им товарищество составить, чтобы самим в тот Ряжск съездить, прицениться не только к тем товарам, которые из Пронских земель привозят втридорога. Да только больно уж далёк путь.
А товары те и впрямь дивные. И меха для питья, сработанные из прозрачного небьющегося тончайшего стекла, и те же тонкие ткани, раскрашенные не одним цветом, а несколькими (кои даже на стену можно вешать вместо гобеленов, так искусно на них цветы нарисованы), и украшения, как бы золотые и серебряные, но много легче и серебра, и злата. Если бы не клеймо на латыни «белая медь» и «жёлтая медь», запросто можно было бы спутать с настоящими драгоценными металлами. Кто-то и путает.
Торговля — это хорошо. И даже что-то о там Ряжске от гостей узнать можно. Да вот только вести эти через вторые-третьи руки в Курск доходят. А если знать, как любят приврать рассказчики, то верить можно далеко не всему. И даже пограничная стража, встречавшаяся у Дона с ряжскими пограничными стражниками, ничего толком не доносит о делах соседей. Значит, надо своих доверенных людей слать к новым соседям.
Грамотку с этими мыслями Юрий Святославич уже послал Мстиславу Глебовичу, и тот не возражает, если Курский князь так сделает. Осталось только измыслить, кого из людей, которым он доверяет, послать в Ряжск. А таких не так уж и много, поскольку часть княжеской дружины досталась ему в наследство от прежнего, погибшего в междоусобице, удельного правителя. И недовольна тем, что Михаил Всеволодович посадил в Курске не местного князя, а «своего человека». Мало ли чего на уме у тех недовольных? Могут ведь и, помимо княжьей воли, чью-то чужую исполнить. Например, заручиться поддержкой ряжцев, чтобы прогнать, его, Юрия Святославича, с курского стола. Сколько раз такое бывало!
Пожалуй, на роль такого посланца больше всех годен боярин Алексей Валах, один из тех, кого придал ему Михаил Всеволодович, отправляя в Курск. Хитёр, пронырлив, предан. Правда, больше предан бывшему Черниговскому правителю, чем Курскому князю, но и это поправимо. Очень уж хочет Валах, чтобы его сын стал откупщиком, собирал «выход» с весей и сёл Курщины. Вот и нужно пообещать, что по возвращению сын боярина получит такое право. И Валаха тем к себе привяжет, и Мстиславу Глебовичу свою ценность покажет, и беспокойство погасит, и без сказок, баек да прочих домыслов выяснит, что на самом деле в Ряжских Землях происходит.