Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 45)

Мерзавец, так мерзавец. Подлец, так подлец. С кем мне только не приходилось иметь дело по службе. Не раз такое случалось, что плюнуть в рожу подмывает, а приходится с этим человеком работать. Что поделаешь? Издержки профессии. Тем более этого самого боярина Алексея Валаха прислал к нам наш западный сосед, Юрий Святославич Курский. И, как значится в нашей базе, составленной, в том числе, и с использованием информации от Денисенко, помимо сказанного, является ещё и «своим человеком» Великого Князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Которого нынешней зимой «сдвинули» с черниговского «стола», но он до конца года опять вернётся на него. И начнёт крутить шашни с монголами, договариваясь, что не пошлёт помощи рязанцам, когда начнётся поход Батыя на Русь.

Нам и об этом известно, и о том, что личный враг Михаила, волынский князь Даниил, тоже с батыевыми «засланцами» договорится в обмен на обещание не трогать лично его владений. Таких «подсылов» сейчас по Руси немало ходит. А ещё больше — просто шпиков, скрывающихся под личинами купцов, наёмников, беженцев и даже странствующих проповедников. Кто-то за деньги работает, кто-то при помощи монголов хочет личные счёты свести, а кого-то используют «втёмную». В общем, Субуде-багатур уже запустил свою шпионскую сеть в русские земли в преддверии вторжения.

Но Валах — не из этой оперы. Этот просто собственную корысть лелеет. Люди, прибывшие с ним, рассказывают, что по итогам поездки в Ряжск его сыну Путяте обещана должность откупщика: будет собирать дань с подвластных Курску деревушек с «маржой» в собственный карман. Но боярин Алексей быстро сообразил, что торговля ряжскими товарами может стать тем самым слоем масла на куске хлеба от сбора «выхода», потому и взял «в посольство» сыночка, чтобы тот оценил переспективы.

Визит совершенно «пустой», не предусматривающий никаких итоговых документов. Просто привезти «приветственное послание» Великому Князю Алексею Васильевичу от князя Курского. А заодно, насколько я понимаю, разнюхать о нас, как можно больше: больно уж много сказок про нас по Руси ходит. Владимирцы и муромцы примерно с такими же целями приезжали, а теперь, говорят, и смоленцы с полочанами намыливаются явиться. Тоже «познакомиться».

Реакция «посла» (а если не прятаться за дипломатические витиеватости, то обычного почтальона, доставившего письмо адресату) вполне предсказуемая: охренение от укреплений, построенных за нереально короткий срок, техники, домов и «богатств», и презрение из-за «слабости» нашего войска: с мечами да копьями наши бойцы не разгуливают, а конница даже в доспехи не облечена (как кажется тем, кто не знает о существовании бронежилетов), только с сабельками на боку ездит.

Судя по тому, как изменилось поведение боярина после того, как он узнал о численности нашей «армии», одним из его заданий была и оценка потенциальной угрозы Курскому княжеству с нашей стороны. Особо не хамит, конечно, но на меня, взявшего на себя общение с ним, теперь поглядывает с плохо скрываемым высокомерием.

Да, общаюсь с ним я. Не по чину принимать какого-то боярина ни «Великому Князю», ни «графу» Дееву, ни «воеводе» Денисенко. С боярином общаются другие «бояре»: в дипломатии это называется принципом паритетности. Пусть будет счастлив тем, что его сынульку принял другой «боярин», городской «наместник» Фёдорович, отвечающий у нас и за торговлю.

Пацан, как и говорил Спиридон, «на понтах», но выгоду почуял бешеную. А значит, его можно отнести к категории перспективных для вербовки. За лишнюю копейку выгоды будет «петь» о происходящем в Курске, как тамошний знаменитый соловей. Ну, и вообще о делах Черниговского Великого Княжества.

А почему бы, кстати, не воспользоваться жадностью Валахов и в продвижении наших торговых отношений с Курском? Ведь это, по сути, наши «торговые ворота» в Юго-Западную Русь и дальше, в Европу. Жаль, речного маршрута из бассейна Дона в бассейн Днепра не существует, а то можно было бы и самим в этом городе устроить этакий логистический центр. Что-то Алексей заикался про желание курских «гостей» создать товарищество для торговли с нами. Так и пусть Путята туда войдёт, а мы ему будем давать «подсказки», какие именно товары везти к нам, а то больно уж многие купчины жалуются на то, что серебро, отдаваемое за наш «эксклюзив», сейчас в дефиците.

Поговорили об этом с «послом», и вылез новый «каприз»: далековато курчанам ездить в Ряжск, затраты большие получаются.

— Вот ежели бы где-нибудь на Дону ваш город стоял…

Любопытная мысль. Пришлось советоваться с Фёдоровичем, и тот подтвердил: стоимость перевозки товаров по суше минимум в десяток раз дороже, чем водным транспортом. Но и гонять плашкоут из Воронежа в Елец, например, далековато: Дон-то тоже петляет — мама, не горюй.

— Если только построить что-нибудь вроде торговой фактории на «нашем» берегу Дона, поближе к тем местам, где население Курского княжества погуще. Ну, например, — поводил он пальцем по карте поблизости от места, где сходятся границы наших владений, рязанских и курских. — Где-нибудь вот здесь. И ответвление от дороги на Воронеж недлинное, от двадцати до тридцати километров, и водный путь значительно сокращается. А плашкоуты можно гонять по Сосне и до Ливнов, и, возможно, до Колпны. Курчанам такое может очень понравиться. Ну, и нам выгода очевидна. Остаётся лишь один вопрос…

— Финансирование? — догадался я.

— Оно самое, — вздохнул «наместник». — Максим Андреевич в последние дни начал давить, чтобы мы «не шиковали». Но я подумаю, как его можно будет убедить. Посажу девочку за расчёт экономического обоснования проекта. Думаю, если «зайти с козырей» и начать торговать с Юго-Западной Русью, а через неё и с Европой, листовым стеклом, зеркалами и тканями, то все затраты быстро окупятся. Этим и «серебряный дефицит» на Руси можно будет закрыть: серебра «в Европах» полно, и отдавать они его за такую роскошь будут с удовольствием.

— Не боитесь, что купеческая жадность сработает, и ради сверхприбылей «гости» станут цены задирать?

Дмитрий Вадимович улыбнулся.

— Скорее всего, начнут. Но главное правило торговли — деньги должны постоянно «крутиться», а не лежать мёртвым грузом. И ради этого, если цены совсем уж неумеренные, им придётся их снижать. Ну, а в том, что кто-то на первых порах «хапнет» слишком много, тоже нет ничего плохого: на заработанные деньги больше купят наших товаров, чтобы ещё больше заработать.

Это так. И, благодаря увеличению товарооборота, если исключить затраты на развитие, мы ещё в прошлом году вышли на самоокупаемость. Другой разговор — прибыли, которую можно было бы пустить на закупку необходимого нам оборудования и материалов, не можем выдать. Просто нет таких товаров, которые можно было бы продавать «за дырой». Не сомневаюсь, что продукты, вроде чёрной икры и мороженой осетрины, будут «там» идти нарасхват. Но, во-первых, объёмы такой торговли всё-таки незначительны в сравнении с затратами на закупку необходимого нам оборудования, а во-вторых, придётся доказывать, что это никак не связано с браконьерством. Нам что, справки на каждую партию выдавать: «закуплено у рязанского купца Фимки в XIII веке от Рождества Христова»?

— Вернёшься домой, боярин Алексей, порадуй гостей курских тем, что на следующий год поставим мы на Дону близ устья Сосны град торговый. А ежели князь Юрий Святославич дозволит, то и корабли свои торговые пустим по Сосне-реке до Ливнов или даже Колпны.

50

Орешкин

Кажется, мы с Алёнкой начали привыкать к жизни в этом захолустье. Захолустье даже по меркам тринадцатого века, поскольку Воронежская крепость — это самый настоящий край цивилизации. Дальше на юг — только владения кочевников, в которых они появляются только к середине лета. Таков уж у них «хозяйственный цикл», как выражаются «высоколобые»: с началом весны начинают кочевать на север вслед за теплом, а с середины лета, дойдя до северной границы «полосы кочевания», разворачиваются на 180 градусов и так же медленно, 7–10 километров в неделю, возвращаются на юг.

В этом году половцы тихие. Видимо, получив по зубам прошлой осенью, ещё не зализали раны и стараются «не хамить», даже почти не появляются близ пограничной реки Воронеж. Но, как говорит сотник Ефрем, это ненадолго, на три четыре года, пока не подрастёт малышня, которой надо будет проявить себя, вступая во взрослую жизнь.

Правда, насколько мне известно, нету у половцев этих трёх-четырёх лет. Уже через год в междуречье Волги и Дона нагрянут монголы со множеством подчинённых им народов, и не останется по левому берегу никаких половцев, кроме тех, кто подчинился Батыю. А к зиме 1237 года и у нас начнётся «веселье». Да такое, что, может быть, и камня на камне от городка Воронеж не останется. Точнее, брёвнышка на брёвнышке. Слишком уж много тех ордынцев в наши земли припрётся, могут просто «мясом» задавить.

Об этом я постоянно «капаю на мозги» «начальнику погранотряда», но он же упрямый. «Пока мои ребята не увидят в Диком Поле хотя бы одного этого самого монгола, не поверю в твои сказки». Сказки, блин! Такие сказки, что оторопь берёт, когда пытаюсь представить, сколько врагов притащится к стенам крепости.

Мы, в общем-то, тоже не сидим без дела. Ефрем своих погранцов натаскивает, я укреплением и благоустройством городка занимаюсь. Например, во время прошлогоднего нападения выяснилось, что в нескольких местах на противоположном берегу реки кусты и деревья дают вражеским лучникам неплохое укрытие от ответного обстрела. Так что, начиная с весны, и мы, и нанятые воронежцы занимались очисткой берегов от этой растительности, втыкали на том берегу колья против конницы. Как раз за два года они просохнут так, что сабелькой через них не прорубишься. Хотя, конечно, монголы тоже не дураки, и наверняка найдут обходы этих заграждений. Но хоть немного ослабить обстрел городка — это уже хорошо.