Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 35)

Хорошо это или плохо? Сложный вопрос. С одной стороны, плохо, поскольку лишние союзники, владеющие современными нам технологиями и техникой (пусть и не абсолютно идентичными нам) лишними нам не будут. И хорошо защищённый форпост на правом берегу Дона тоже. С другой — хорошо. Если знать историю возникновения Серой крепости. До тех пор, пока не прервалась связь с «исходным» миром, городок находился под властью криминальных элементов, конфликт с которыми у нас просто неизбежен. Причём, если учесть, что установка Лесникова, в отличие от нашей, имеет возможность перенастройки не только по времени, но и по месту открытия «дыры», нагадить нам эти бандиты были бы способны основательно. А нам это нужно?

Даже выжидательная, без вступления в контакт с Серой крепостью, позиция не помогла бы: мы своим появление и активностью уже подняли такую информационную волну, что в ней знали бы о никому не известном в их истории Великом Княжестве Русском после первых же контактов с местным населением. И по описанию используемых нами «чудес» мгновенно сообразили бы, что речь идёт о современниках, о конкурентах в исполнении планов, которые выстраивали те самые криминальные авторитеты, воспользовавшиеся изобретением Лесникова.

Да что там гадать? Как сложилось, так сложилось.

38

Ярославец

Эх, полным-полна моя коробочка! В смысле — топливный бак автожира «Егерь», кабина которого действительно напоминает этакую коробку на колёсах, заполнен бензином под пробку. Главное — не забыл отлить из другой ёмкости, мочевого пузыря: полёт-то предстоит долгий, скорее всего, на максимальную дальность, которая у этой летающей машинки пятьсот вёрст. То есть, больше пяти часов, если учитывать, что крейсерская скорость «Егеря» 90 километров в час. Задача — обнаружить крупный отряд кочевников, движущихся, предположительно, в направлении нашей границы и выяснить всё, что это можно, не вступая в контакт с вероятным противником: численность, скорость и направление передвижения, вооружение.

Весть о том, что какой-то из половецких ханов собрал приличное по этим временам воинство и направился из степей на север пришла уже под вечер, когда вылетать на разведку было поздно. Потому полёт и отложили на утро. И лететь приказали именно мне, как человеку, имеющему самый большой опыт в выслеживании всевозможных нарушителей.

Есть, конечно, слабенькая надежда на то, что половцы идут вовсе не по наши души, а, например, снова помогать союзной нам мокше разбираться с их заклятым врагом, эрзянским князьком Пургасом. Но наше командование предпочитает перебздеть, чем недобдеть.

В общем-то, правильная позиция. Мы-то в укреплённом городе от кого угодно отобьёмся, а вот крестьянам, живущих в неукреплённых или просто обнесённых частоколом деревнях достанется по полной программе. Поэтому и нужна информация, чтобы принять решение, что делать дальше: эвакуировать эти деревеньки, организовывать где-нибудь рубеж обороны или поговорить с ханом и пропустить его войска (под нашим контролем, разумеется) через наши земли дальше.

Кажется, я начал понимать, почему наиболее населённые территории Рязанского княжества жмутся к столице, а от бывшей границы их отделали многие десятки почти незаселённых окраин. Просто существует постоянная угроза вот таких неожиданных набегов, а пока враг идёт через леса, можно успеть собрать войско для противодействия. Пожалуй, и нам-то рязанцы отдали территорию, не особо за неё цепляясь, чтобы получить «прокладку» между своими владениями и Степью. Мол, пусть пришлые дурачки теперь со степняками грызутся, а мы за их широкой спиной постоим, пока они ратятся, успеем войско стянуть туда, куда надо. И теперь не у рязанского князя голова будут болеть о его подданных, подвергающихся разграблению, а у чужаков, захотевших владеть Пограничьем.

Всё-таки государство — это не только обязанности населения перед властью, как нам в последние годы там, за «дырой», вдалбливали в головы все эти депутаты, придумывающие всё новые и новые налоги, штрафы и сборы, суды, не оставляющие обычному гражданину ни единого шанса в споре с фискалами и органами местной власти, и правительство, представляющее интересы исключительно банкиров. Это ещё и обязанности власти по защите собственного населения, по улучшению жизни людей в целом. В промежутке между своими командировками где-то прочёл мудрую мысль: богатство государства выражается не в количестве денег на счетах правящей верхушки, а в уровне жизни беднейших слоёв населения. Если простые работяги, пашущие на заводах или в поле, могут себе позволить трать деньги не только на еду, одежду и оплату коммунальных расходов, но и на отдых, развлечения и накопления, значит, государство живёт благополучно.

Нам здесь, в этом мире, жить теперь до скончания века, поэтому и свои отношения с местным населением, волею судьбы оказавшегося нашими соотечественниками, надо выстраивать так, чтобы они были готовы отдать за наше общее государство жизнь. А такое возможно лишь в том случае, если эти люди будут знать, что их дети и жёны после их гибели будут защищены, не пойдут с верёвкой на шее в рабство или побираться с сумой на плечах. Если почувствуют, что «под нашей рукой» их жизнь стала намного лучше, чем у соседей.

Да что там о прочих рассуждать? Здесь, на этой земле, теперь наши жёны и дети живут. У кого-то те, что согласились оставить беспокойный и не обещающий в ближайшем будущем ничего хорошего мир по ту сторону «дыры» и переселиться сюда, в прошлое. У кого-то, как у меня, уже обретённые здесь.

На невысокую, подвижную, с живыми чёрными глазами, луговую черемиску Марию я обратил внимание почти сразу после того, как князь Пуреш прислал «выкуп» за пленных воинов. Обратил ещё и потому, что она была одной из немногих «мокшанских» женщин, говорящих по-древнерусски. Ещё в двенадцать лет во время какого-то набега мокши на марийские земли была захвачена в плен. Но пленитель не продал её в рабство, а взял как «помощницу» в своё крестьянское хозяйство. Там, в Пурешевой волости, на неё обратил внимание сын русского ополченца (русских в ней живёт немало), Кирша, её ровесник. А отец не стал противиться выбору парня, поставив единственным условием крещение девушку в «русскую веру». В общем, к двадцати годам, когда при позапрошлогоднем налёте эрзян на их село погиб Кирша (свёкор умер тремя годами раньше), у Марии уже был трёхлетний сын. Ещё одна девочка умерла в младенчестве. Не очень-то богатое хозяйство мужа поделили между собой родственники, а вдове с мальчиком пришлось «батрачить» на них. До тех пор, пока Пурешу не потребовалось собрать «выкуп» за пленных. Родственнички отдали её с удовольствием, чтобы «избавиться от лишних ртов».

Против «отношений» со мной она не возражала, выставив единственное условие: Петька её сын, и она его не бросит. Ну, а мне даже в голову не приходило, отказываться от симпатичного смугленького улыбчивого мальчонки. Выращу. И его, и тех, кого ещё нарожаем.

Во время неторопливого полёта «Егеря» над бескрайними лесами много о чём думается…

Осень, деревья желтеют, но листва на них ещё густая, даже осыпаться не начала. Потому высоко «забираться» не стал, выбрав «эшелон» в полкилометра: и возможность ориентироваться по руслам рек имеется, и разглядеть, что на земле делается, ещё можно.

В командировке «за дыру», где я проходил обучение управлению автожиром, многие «курсанты», чаще всего, люди очень небедные, высказывали недовольство тем, что инструктора уделяют «слишком много внимания» умению ориентироваться именно по природным ориентирам. Зачем, мол, это надо, если в каждой машине стоит навигатор. Ага! «Зачем географию учить, если есть извозчики». А здесь, у нас, из всех «электронных подпорок» — только радиокомпас, позволяющий ориентироваться на радиоантенну, стоящую в Ряжске. Всё остальное заменяет карта и собственные глаза. Потому и приходится перед вылетами «штудировать» карту, чтобы запомнить эти самые ориентиры.

Устье Матыры нашёл легко, придерживаясь такой отличной «путеводной нити», как река Воронеж, а после этого развернул машину влево, на восток. Примерно по линии, соединяющей будущие города Липецк и Тамбов «родного» мира. Ведь в докладе от пограничной стражи прозвучало, что половцы движутся в направлении Матыры. Неясно лишь к какому конкретно месту: устью, среднему течению или верховьям, а потому нужно охватить максимально большое пространство вдоль её постоянно петляющего русла. Потом, если не удастся найти эту орду, придётся смещаться южнее и «чертить» в небе параллельную трассу. И так — пока уровень топлива в баке не покажет, что пора возвращаться.

Но долго искать не пришлось. Застал вероятного противника на броде через Матыру километрах в двадцати пяти от устья реки. Половцы только-только начали переправляться, поэтому сгрудились большой массой, хорошо заметной с воздуха.

Не ошиблась пограничная стража! Толпа очень большая, на вскидку, явно больше пяти тысяч. Практически у каждого «заводной» конь с минимумом навьюченного имущества. Никакого обоза с арбами, никаких «живых консервов» в виде стад с домашним скотом. Значит, с явным намерением пограбить идут. Не на длительную войну собрались, а в молниеносный набег. Потому и быстро передвигаются.