Александр Горохов – Стольный град Ряжск (страница 37)

И вот с севера стал приближаться стрекочущий звук летящих автожиров. А нашей конной цепи, снова выстроившейся якобы для отражения атаки, пришлось расступиться, чтобы пропустить шесть БМП-2, подстраховывавших нас на случай, если Каир-хан бросит в атаку вообще все имеющиеся силы.

40

Орешкин

То, что командование решит прислать в крепость ещё одно отделение на БТР-6, для меня стало неожиданностью. При нас ведь, если даже не считать башенных пулемётов бронетранспортёра, «ручник», шесть автоматов под один с ним патрон, и целых четыре пистолета-пулемёта: у меня, механика-водителя, оператора-наводчика и Алёны. Пусть она вряд ли будет держать оборону на стенах, но на всякий случай ей положено его иметь. Я посчитал, что в случае нападения на крепость оператору-наводчику тоже придётся стрелять, в основном, из главного калибра нашей боевой машины, поэтому учу владеть «Витязем» Ефрема. Благо, запас патронов для тренировочных стрельб имеется.

Ну, прислали, так прислали. Пусть поживут, пока половцев не разгромят, и «режим вероятной опасности нападения» не снимут. Главное — запасы горючего, продовольствия и боеприпасов (в том числе — и для пограничной стражи) привезли на паре «маталыг», сразу же после разгрузки ушедших назад в Ряжск после разгрузки. И денежное довольствие уже в нашей, ряжской монете.

Вот только этот рейд половецкой конницы для наших дозоров не прошёл бесследно. И убитые у «погранцов» были, и раненые. Но за тех, кто либо сам добрался в Воронеж, либо товарищи довезли, Алёнка спокойна: помощь им она оказала квалифицированную, со временем все в строй вернутся. Из-за чего её авторитет в городке взлетел даже выше моего.

Нет, я не ревную. Дело-то общее делаем: нашу власть на самом дальнем рубеже государства укрепляем. Она одним способом, я другим. Раны, травмы и болезни лечит, роды принимает, гигиену чуть ли не палкой вколачивает. И за то время, пока мы здесь, ни одного случая родовой горячки не приключилось, ни один новорожденный не умер, а люди стали «животом хворать» намного реже.

Честно говоря, недооценил я жадности половцев. Каир-хан не очень-то афишировал планируемый набег на Ряжск, но по степи слухи распространяются, как пожар в ветреную погоду. А потому те, кто узнали об этой авантюре поздновато и не успели присоединиться к его войску, направляющемуся на север, решили сыграть свою игру. Видимо, тоже решив, что, если крепость Воронеж больше не рязанская, значит, ничья. Никто не накажет за то, что её разграбили и сожгли. Ведь хан Каир вот-вот покончит с «незащищённым» городом Ряжском, претендующим на здешние земли.

В общем, снова поднялись над степью сигнальные дымы.

— Хаву уже перешли, — морщась от боли, докладывал гонец, пока Алёна обрабатывала и бинтовала ему рану на левой лопатке. — Одиннадцать или двенадцать сотен.

Через реку крепость не атаковать, не зима, чай. Разве что, выставят на противоположном берегу лучников, которые будут осыпать стены стрелами, чтобы повыбивать стоящих на них и перемещающихся между домами защитников. И если идут грабить, а не уничтожать под корень, как это будут делать монголы, то пожара можно не бояться: какой смысл жечь, если в огне сгорит всё, ради чего они идут.

Сотник со мной в этом согласился.

— А мы тех лучников будем истреблять, пока мои машины крошат тех, кто кинется штурмовать стены.

И не важно, в каком месте степняки переправятся через реку, выше города или ниже. Стоит он в излучине, с трёх сторон окружён водой. К тому же, западнее, в четырёхстах метрах от новой угловой башни, с севера на юг тянется кусок старицы, имеющей сообщение с рекой. Так что, по-любому, на приступ можно идти только с одной стороны, с севера, вдоль дороги.

Крепость Воронеж теперь шестигранная, напоминает по форме «киевскую» гривну. И хотя большие ворота, способные пропустить бронетранспортёр, ведут в «новый» город, я распорядился поставить боевые машины у северной стены «старого» города, немногим более низкой. Если рассчитал неправильно, переехать им на другое место проблем не составит. А позиции пулемётчиков определил на стенах и там, и там. Двум самым метким автоматчикам поставил задачу выбивать лучников за рекой с юго-восточной и юго-западной стен. Остальных равномерно распределил по обеим северным. Разумеется, когда крепость обложат, всем обязательно надеть каски и бронежилеты: не хватало ещё выйти из строя от какой-нибудь дурной стрелы. Ну, а мы с Ефремом и командиром второго БТР старшим сержантом Галызиным будем не только командовать, но и выполнять роль ударного мобильного резерва.

Крепость взяли в осаду через день после того, как гонец привёз известие о приближении врагов. Без каких-либо переговоров и угроз, просто с севера на скошенные поля стали выезжать из леса всадники и разбивать лагерь. И за рекой вскоре появилось около сотни бойцов, принявшихся рубить ветки для шалашей и собирать дрова для костров.

Всё-таки эти древнерусские приграничные поселения во многом напоминают казачьи. В них тоже, в случае опасности, все, способные держать в руках оружие, встают на защиту городка. И женщины не носятся в панике, как куры с отрубленными головами, а вполне организованно начинают таскать на стены охапки стрел, еду, питьё, готовят тряпицы для перевязки раненых. Даже пацанва при деле: заполняют ёмкости водой для тушения возможных пожаров, что-то подносят и уносят, ухаживают за скотом, который пришлось загнать внутрь крепости. Те, что постарше, под руководством «пенсионеров» стругают древка для стрел. А то и вовсе намереваются палить через стены заградительным огнём из охотничьих луков, когда прикажут защитники на них.

В бинокль хорошо видно, что в «северном» лагере, помимо прочего, вяжут лестницы. Именно вяжут, а не сколачивают: делают в «струне» лесенки зарубки, к которым кожаными ремешками привязывают палки-ступени. Я насчитал десятка два лестниц. Да, «натренировались» уже степняки штурмовать подобные Воронежу небольшие крепости. Как описал этот процесс Ефрем, сначала обстрелом стараются выбить как можно больше людей на стенах, а потом уже тащат лесенки, продолжая выбивать стрелами тех, кто стреляет в ответ и готовится отразить карабкающихся на стены. В общем, подавляют огнём защитников. А уж когда на стены взобрались, и начинается самая резня.

Пусть Ефрем и озабочен разницей в численности сил, я его беспокойства не разделяю. И у меня есть для этого основания, поскольку наше самое мощное оружие вообще ещё никак себя не проявляло. Ну, стоят под стеной какие-то зелёные железные амбары с колёсами. Скорее всего, трусливые урусуты, заметив кипчакских храбрецов близ стен города, решили их там бросить. Утянуть в степь такие будет нелегко, но СТОЛЬКО железа оправдает все приложенные усилия.

А парням, запершимся внутри БТР, даже выспаться удалось. Пусть и не на кроватях, как мы с Ефремом, зато сон им практически никто не прерывал, в отличие от нас: обязанности менять караулы и проверять посты — именно наши.

Чуть свет, снова побудка: и к северу от города, и к югу началось шевеление. Пусть это пока только подъём, но и нам залёживаться в постели не следует.

Приказ дозорным на стенах — не высовываться, когда полетят стрелы. Можно высовывать над забралом стены чучелки с надетыми им на «головы» кожаными шлемами (ох, и ржали же над этой уловкой «местные»!), чтобы нападающие не жалели боеприпасов, да поглядывать в щели парапетов, не тащат ли к стенам лестницы.

Завязка штурма, как и предсказывал сотник, началась с массированного обстрела. Стрелы летели не только «прямой наводкой», но и навесом. Совсем без потерь обойтись при этом, к сожалению, не удалось. Но больше всего пострадали, конечно, чучела, из которых хохочущие воронежцы только и успевали выдёргивать попавшие в них стрелы.

За хлопками, издаваемыми тетивой, командами и гомоном готовящихся к штурму, в основной «группе войск», кажется, даже не слышали негромких сухих щелчков, раздающихся где-то на дальних стенах. И не могли видеть, что из-за реки по крепости перестали лететь стрелы.

Когда же командир лучников, видимо, всё-таки подсчитывавший, сколько чучел было «убито», доложил командующему сражением, что обороняющихся на стенах осталось не так уж и много, пришла в движение основная масса агрессоров. А в небольших отверстиях и щелях парапета стены засверкали огоньки.

Как я и приказал, первым делом пулемётчики «рубанули» по лучникам, сегодня так и не дождавшимся ответных стрел из города. Зато теперь, когда в течение полуминуты полторы-две сотни их повалились под сосредоточенным пулемётным и автоматным огнём, стрелы со стен и из-за стен полетели градом, разя бегущую на приступ толпу.

Ожили и «сараи», которые до той поры хранили неподвижность. Надстройки на них пришли в движение, разворачивая в сторону атакующих торчащие вперёд «палки», которые немедленно принялись плеваться огнём. Вряд ли кто-то обратил внимание на клубы чёрного дыма, окутавшие те стороны «сараев», что были обращены к стенам. Не до того, знаете ли, когда вдруг рядом с тобой что-то невидимое отрывает руки, ноги и головы твоих товарищей.

А когда немногочисленные, не более четверти от тех, кто побежал в сторону стены, бросились назад, к лагерю, где остались их кони, «сараи» вдруг поползли вслед им, продолжая искрить. Только падали от их «искр» те воины, что сидели верхом и совсем недавно отдавали команды.