Александр Горбунов – Лобановский (страница 9)

В программке к московскому матчу «Локомотива» с киевским «Динамо» 25 мая 1962 года Лобановский был представлен так: «В грозной линии нападения киевлян выделяется Валерий Лобановский. Дриблинг и финт, сочетающиеся со стремительным, хотя и не видимым для зрителей рывком, — вот “оружие”, которым пользуется в совершенстве левый крайний динамовцев. И нет ничего удивительного в том, что соперники, как правило, вынуждены создавать вокруг Лобановского зону усиленной охраны, что облегчает участь его партнёров по нападению. Опасен “одиннадцатый” киевлян и при стандартных положениях: штрафных, свободных, угловых». «Локомотив» тот матч у динамовцев выиграл (3:2), и двум своим забитым голам Валерий не радовался.

«Так получилось, что мне крупно повезло, — рассказывает в блоге на сайте dynamo.kiev.ua болельщик киевского «Динамо» под ником «diletant». — Я успел застать Лобановского в бытность его игроком. Прошло очень много времени с тех пор, многое стёрлось из памяти, но некоторые моменты помню, как сейчас.

Когда футболисты появлялись из тоннеля на предматчевую разминку, болельщики на трибунах начинали пристально вглядываться в появляющихся в тёмном проходе игроков “Динамо”, пытаясь разглядеть своих кумиров и определить стартовый состав. Как только из тоннеля появлялась долговязая фигура Лобана, сразу по трибунам проносился радостный гул: “Лобан есть!” Конечно, все динамовцы пользовались любовью и уважением взыскательной киевской публики, но отношение к Лобану было особенным. Народ уже предвкушал зрелище от игры одиннадцатого номера киевлян. И надо сказать, Лобановский почти всегда оправдывал эти надежды. Тут надо сказать, что сама фамилия Лобановского уже была поводом для поднятия настроения. Дело в том, что когда, перед началом матча, фамилии игроков набирались на электронном табло, то из-за того, что в его фамилии много букв, редко удавалось это сделать с первого раза. Все неудачные попытки сопровождались доброжелательным смехом, шутками. И когда фамилия уже появлялась, наконец, на табло, раздавались бурные аплодисменты. Что ещё вспоминается, так это дриблинг Лобановского, мяч был как будто приклеен к его бутсе! Один на один Лобан мог обыграть любого!»

После того как Лобановский закрепился в основном составе «Динамо», с газетных страниц ему принялись советовать «разнообразить игру, не замыкаться на выполнении функций крайнего нападающего, чаще появляться в центре атаки, а при потере мяча побыстрее приходить на помощь своей обороне». «Иногда, — вспоминал один из «великих монстров» киевской футбольной журналистики Леонид Генрихович Каневский, — дело доходило до полного абсурда. В отчётах об одном и том же матче динамовцев в разных изданиях приходилось читать полярные мнения об игре Лобановского. Один рецензент писал, что ему понравилось, как нападающий умело сбрасывал головой мячи под удар партнёрам, а другой размышлял, что при своём высоком росте Лобановский мог бы этот приём выполнять получше».

Из года в год Лобановский совершенствовал свою игру. Локальный, очень небольшой диапазон действий на левом фланге киевского «Динамо» сменила на закате карьеры игра яркого универсала, плеймейкера в «Шахтёре». «Уверен, — говорит Олег Базилевич, — что Лобановский мог бы ещё не один год успешно играть. Нам пришлось играть вместе после ухода из “Динамо”, и я видел всю эволюцию Лобановского-футболиста. Но всё это было уже на периферии, вдали от главных футбольных событий тех лет. Честно говоря, мы не думали тогда о возможной тренерской карьере, все помыслы были только на футбольном поле. И я уверен, что предложи в конце карьеры Лобановскому выбирать: или стать тренером, или играть ещё, он бы выбрал второе. Он, по-моему, так и не наигрался в футбол». Базилевич считает, что если бы Лобановский остался в киевском «Динамо» и играл рядом с пришедшими на смену ветеранам Мунтяном, Веремеевым, Бышовцем, то наверняка бы раскрылся в своих новых качествах, о которых до того никто и не подозревал.

Лобановский не относился к категории футболистов «жадных» — и жадностью своей наносящих вред командной игре. Изощрённый технарь, он тонко чувствовал, когда можно сыграть индивидуально, высвободить при своей атаке зону, в которую могли ворваться для получения паса инсайд Трояновский или же полузащитники Войнов или Серебряников, а когда следует моментально отдать мяч партнёру и открыться для ответной передачи.

Если бы технологии, применяемые в футболе XXI века для определения наиболее значимых коалиционных связей между игроками во время матча, можно было «машиной времени» отправить в начало 60-х годов века прошлого, в киевское «Динамо», то компьютеры непременно обратили бы внимание на две динамовские пары: Лобановский — Трояновский и Лобановский — Базилевич. Во втором случае взаимодействие происходило во время угловых, отработанных обоими до автоматизма («угловая» история продолжилась затем в «Черноморце» и «Шахтёре») и частенько приносивших успех. Когда Лобановский во время атак «Динамо» смещался к лицевой линии между линией штрафной и угловым сектором и практически лишался возможности либо прострелить вдоль ворот, либо сделать нацеленную передачу, он старался попасть мячом в соперника так, чтобы мяч выкатился на угловой. Публика в этом секторе трибуны киевского стадиона вскакивала на ноги в предвкушении подачи Лобановским корнера. Чисто футбольных стадионов, без беговых легкоатлетических дорожек тогда у команд класса «А» не было, и Лобановский, в полном соответствии с давным-давно произведёнными расчётами, отходил под определённым углом к мячу метров на двенадцать—пятнадцать, на высокой скорости разбегался и с нужной для данного конкретного эпизода подкруткой (от неё зависело, куда будет падать внезапно прекращавший свой полёт мяч — «сухой лист» — в район ближней штанги, дальней, в центр вратарской площадки или же сразу окажется в воротах) отправлял мяч в скопление своих и чужих. Подкручивал Лобановский мяч внутренней частью стопы правой ноги. «Как вратарь, — говорил Евгений Рудаков, — я понимал, что голы Лобановского от углового флажка были во многом следствием ошибок вратарей. Но их же надо было заставить ошибиться! И я знаю, сколько труда на тренировках вкладывал Лобановский в отработку своего знаменитого удара».

С чего вдруг Лобановский решил сделать угловые мощным оружием? И когда это произошло? Ему было 15 лет, когда он 21 июня 1954 года в товарищеском матче киевского «Динамо» с датским любительским клубом «Викинг» увидел, как Георгий Граматикопуло забил гол непосредственно с углового.

«Граматикопуло стал для меня примером. В подражание ему я стал пробовать подавать угловые. Но вообще-то я играл на месте центрфорварда. И в конце концов, тренеры мне просто запретили подавать угловые удары, аргументируя тем, что у меня высокий рост и я должен использовать его для игры головой в штрафной площади. В киевском “Динамо” меня тоже поставили в центр. И тоже рекомендовали использовать высокий рост для игры головой, а не уходить на край подавать угловые. Но вот в 1960 году меня переместили на край, и теперь угловой слева в нашей команде выполняю я. Делаю это всегда внутренней частью подъёма, придавая мячу вращательное движение в сторону ворот. Расчёт при выполнении такого удара должен быть очень точным. Небольшая ошибка приводит к тому, что мяч срезается и уходит за линию ворот.

После того как в одном из матчей прошлого чемпионата я плохо выполнил несколько угловых ударов, болельщики прислали мне письмо, в котором рекомендовали не мудрствовать и посылать мяч на 11-метровую отметку. Действительно, послать мяч туда не так уж сложно. Но им почти всегда овладевают защитники. Резаный угловой удар более коварен для обороняющихся. Если прежде работа над этим ударом велась мной время от времени, то теперь я стал работать над техникой его исполнения. Много мячей послал я на тренировках и в играх через верхнюю планку ворот. Но постепенно всё чаще мне удавалось провести удар так, что после него возникали острые ситуации у ворот. Готовясь к сезону 1961 года, я настойчиво тренировал резаный удар. И не только для подачи углового, ведь в состязаниях случается, что игрок получает право пробить в непосредственной близости от ворот. Резаный удар позволяет обойти стенку. На тренировочных занятиях я ставлю несколько стоек, стараясь послать мяч в обход их. Работа кропотливая, требует терпения. Часто приходилось трудиться над ударом в свободные от тренировки часы. И ещё одно замечание. Иногда угловой не подают, а разыгрывают. Опыт показывает, что целесообразно использовать оба приёма. Кстати, в нашей команде розыгрыш углового удара нередко применялся и с правой стороны, и мы при этом забивали голы».

Подавал Лобановский от углового флажка так, что предвидеть траекторию полёта мяча было невозможно. «Мяч, — говорит Олег Базилевич, — вращался в разные стороны и сбивал вратарей с толку. Но я-то хорошо знал, когда мяч полетит к Серебряникову на ближнюю штангу или ко мне — на дальнюю».

Для скептиков из нового времени, сомневающихся в действенности корнеров в исполнении Лобановского: напрямую с угловых в основном составе он забил девять голов. Ещё двадцать шесть забили с его передач от угла поля Базилевич, Серебряников, Турянчик.