Александр Горбунов – Лобановский (страница 73)
После Израиля советская команда провела два тренировочных матча в ФРГ — с молодёжным составом «Шальке-04» (7:0) и «Ганновером» (4:0). В Германии к тем, кто выезжал в Тель-Авив, добавилась ещё одна группа футболистов, прилетевших из Москвы. Играли все. После «Ганновера» Лобановский попросил помощников собрать игроков для небольшого разговора. Сказал, что состояние большинства из них оценивается тренерами не более чем удовлетворительно, а некоторых — и того меньше, и попросил футболистов сосредоточиться на той работе, которую предстояло выполнить за время, оставшееся до чемпионата мира, и забыть обо всех локальных неудачах первой половины сезона.
Между поездкой в Германию и началом сбора в Новогорске тренеры отпустили футболистов. Фактически на двое суток: со второй половины 21 мая до второй половины 23 мая. У них не было сомнений в том, что это необходимо было сделать. Во всяком случае, с точки зрения психологии. «Если бы мы из Шереметьева, — говорил Лобановский, — отвезли игроков на базу и не выпускали бы их с её территории до дня отлёта в Италию — 4 июня чартерным рейсом, — то вполне могли стать свидетелями психологического срыва».
Лобановскому с коллегами было не до отдыха. Они провели свободный день не вместе, но постоянно созванивались — друг с другом, с врачами, с представителями научной группы, — дабы определиться окончательно по каждому кандидату на 22 места в составе сборной. Лобановский с Симоняном отправились в Госкомспорт СССР на неизбежную перед каждым серьёзным турниром процедуру: сначала проходило заседание тренерского совета с участием ряда тренеров клубов высшей лиги, потом — полуторачасовое заседание бюро исполкома Федерации. Вопросы на обоих собраниях обсуждались одни и те же: состав, степень выполнения программы подготовки, характер заключительного этапа. Лобановский напомнил, что матч с Израилем должен был, согласно предварительной договорённости, состояться 28 мая, а не 15-го. Тренерам ничего не оставалось делать, как перекраивать план подготовки. Они не могли отказываться от этой игры — перед чемпионатом мира днём с огнём нельзя найти свободной квалифицированной команды для тренировочного матча. Быть может, из-за внезапных перемен и игра у команды вышла скомканной.
4 июня утром команда за 20 минут добралась из Новогорска в Шереметьево, откуда на Ту-134 отправилась чартерным рейсом в Пизу. В Италии сборная подчинилась турнирным будням: аккредитация во Флоренции, переезд в Чокко, определение основного состава, выезд в Бари, первый матч с румынами...
Синьор Моруччи, владелец комплекса в Чокко, сказал, что рассчитывает на пребывание здесь советской команды не меньше месяца. Его бы устами...
В каждом из трёх матчей группового турнира в составе сборной СССР выходили на поле по 13 футболистов. Говорят, будто тренер надеялся «только на игроков киевского “Динамо”». Но цифры не сходятся. Во встрече с румынами на поле было 6 игроков других клубов, с аргентинцами — 8, с камерунцами — 7.
Лобановский вполне мог дать профессиональную оценку вратарям. Он, например, понимал, что Александр Уваров на данный конкретный момент был сильнее Рината Дасаева и должен занять место в воротах в первой же встрече в Бари с румынами. Но полагал, что опыт и авторитет Дасаева должны превзойти уровень надёжности Уварова, и настоял на кандидатуре Дасаева, против которого были Никита Симонян и Юрий Морозов. Сергей Мосягин поддержал Лобановского, мнения разделились поровну, но главный в такой ситуации имел, в соответствии с достигнутой «на берегу» договорённостью, два голоса.
Когда Лобановский говорил о том, что команде по силам оказаться в полуфинале, он исходил из её потенциальных возможностей. «Нам, однако, не удалось к матчу с румынами выйти хотя бы на 80-процентный уровень готовности, — констатировал он. — В Германии четыре года назад к первой встрече вышли, а в Италии — не сумели. Но и при этом вполне могли сыграть с Румынией хотя бы вничью. С Аргентиной же битва была не на жизнь, а на смерть. С обеих сторон, понимавших, что проигравший фактически из Кубка мира выбывает. И судья, как показали события матча, хорошо всё это осознавал. Как это Аргентина выбывает? С Марадоной? Да вы что!..»
Карл-Хайнц Хайманн, издатель авторитетного немецкого еженедельника «Киккер», опубликовал список повлиявших на результат ошибочных решений арбитров в матчах с участием советской сборной на последних крупных турнирах. «Список, — прокомментировал Хайманн, — получился довольно длинным — от матча с бразильцами в 1982 году в Испании до игр на чемпионате мира в Италии. В нём, естественно, и отборочный матч чемпионата Европы 1983 года в Лиссабоне с Португалией, и ошибки Фредрикссона в Мексике во встрече против бельгийцев. Это верно: в важных международных матчах советским командам очень часто приходилось страдать от судей. Но было бы неправильно всю вину сваливать на них».
Кто бы спорил, действительно неправильно! Но ведь страдали. И — слишком часто для того, чтобы назвать это случайным явлением. Случайность — когда один раз. Когда два — быть может, совпадение. Три раза — закономерность. А в истории наших взаимоотношений с международным судейством моментов таких гораздо больше.
Обозреватель итальянской спортивной газеты «Коррьере делло спорт» Массимо Тека назвал чемпионат мира, проходивший в его стране, «настоящей катастрофой судейства». «Быть может, — писал он, — я максималист, но на месте русских после двух матчей на третий я бы не вышел и уехал домой. И моё мнение разделяют многие. После такого скандала ФИФА пришлось бы принимать кардинальные решения».
Могли ли представители сборной СССР настоять, скажем, на замене Фредрикссона, выразить ему недоверие? Наверное, могли. Вот только никто бы их не стал слушать. Судейский комитет ФИФА «своих» не сдаёт. Чего бы они ни наворотили. Вот и после того, как Фредрикссон в матче СССР — Аргентина будто бы не заметил, как Марадона рукой преградил путь мячу, летевшему после удара Олега Кузнецова в аргентинские ворота (за это Фредрикссон обязан был назначить пенальти и удалить Марадону с поля), из международной футбольной организации последовало предположение о том, что арбитр в этот момент всего лишь выбрал не совсем правильную позицию и игру рукой не увидел. А раз не увидел, то и наказывать аргентинцев, получается, не за что. Весь мир видел, как Марадона рукой выбивал из ворот мяч, а швед стоял рядом. Даже, рассказывал Кузнецов, улыбнулся. Но — не свистнул.
«Команда наша, — недоумевал Лобановский, — попала, такое ощущение, под эксперимент с судейством. Арбитры чудили в обоих наших матчах: с Румынией и Аргентиной. Принципиальность они проявляли только в центре поля.
Судья, который плохо видит, не имеет права выходить на поле. Тем более на чемпионате мира».
С другой стороны, даже если бы Фредрикссон и захотел в Италии-90 отработать без проблем, ему бы всё равно не позволили сделать это чиновники, занимавшиеся назначением судей. Второе поражение Аргентины, уступившей в стартовом матче чемпионата, фактически означало завершение пребывания чемпионов мира-86 в турнире. ФИФА никоим образом не устраивал их досрочный отъезд домой.
В Мексике в 1986 году скрупулёзно подсчитывали судейские ошибки, их оказалось семнадцать, повлиявших на результат (треть матчей!). В Италии считать перестали после предварительных матчей: ошибок было огромное количество.
Мы любим напоминать, сколь регулярно «обижали» нас судьи на чемпионатах мира (1970-й — в матче СССР — Уругвай, 1982-й — СССР — Бразилия, 1986-й — СССР — Бельгия, 1990-й — СССР — Румыния и СССР — Аргентина; плюс отборочная встреча Португалия — СССР к чемпионату Европы-84), но забываем о «помощи» француза Жерара Биге на сеульской Олимпиаде-88, когда он в финале назначил в пользу советской команды пенальти в ворота бразильцев за нарушение, которое было за пределами штрафной площадки. Далёк от мысли, будто в ФИФА существует «разделение сфер влияния», но факт остаётся фактом: тогдашние советские представители в Международной федерации футбола — вице-президент Вячеслав Колосков и член судейского комитета Владимир Зуев — если и имели право голоса по событиям, связанным с чемпионатом мира, то скорее всего его не использовали. Или же к ним не прислушивались. На футбольных же турнирах Олимпиад ситуация иная. Там Колосков как полномочный представитель ФИФА возглавлял оргкомитет по проведению турнира футболистов и вполне мог способствовать благоприятному судейству в матчах с участием команды своей страны.
Колосков не исключает, что аргентинцы и румыны договорились. «После того матча, — рассказывает он, — мне даже Блаттер намекал, что там не всё чисто». Между тем игра Аргентина — Румыния — образцово-показательная с точки зрения стратегии. Аргентинским и румынским футболистам вовсе не обязательно было договариваться. Они, скорее всего, этого и не делали. Но обе команды устраивала ничья, выводившая их в следующую стадию чемпионата и отправлявшая домой советскую сборную. Игроков Аргентины или Румынии следовало назвать сумасшедшими в том случае, если бы кто-то из них при счёте 1:1 полез бы, оголив тылы, в атаку. Зачем? Обе сборные прилетели в Италию с чётко поставленной перед ними задачей: для начала выйти из группы. Они и вышли.