Александр Горбунов – Лобановский (страница 72)
«Конечно, — говорил Черенков о годе 1986-м, — я был страшно расстроен тем, например, что Малофеева, у которого я имел стопроцентное место в составе, за три недели до чемпионата мира сменил Лобановский и отцепил меня».
Но так ли это? Первая сборная СССР под руководством Малофеева в 1984—1986 годах провела 24 матча. Черенков принимал участие всего в девяти из них, причём только три игры — в сентябре — октябре 1985-го — провёл полностью. Ещё в двух выходил на замену, а в четырёх был заменён сам. Лобановский, сменив Малофеева, не мог «отцепить» Черенкова по одной простой причине: Черенкова на тот момент в составе не было. Он летал со сборной в январе 1986 года в Испанию (провёл на поле час в проигранной испанцам встрече), в феврале в Мексику (мексиканской национальной команде советская сборная проиграла 0:1, Черенков сыграл 25 минут, выйдя на замену) и в апреле в Румынию (вновь поражение, Черенков был заменён на 41-й минуте). Против финнов в мае в Москве Черенков уже не играл.
После того как за три недели до начала мексиканского турнира команду возглавил Лобановский, вокруг Черенкова развернулась настоящая эпопея. Лобановский, хорошо осведомлённый о том, что происходило на сборе в Мексике (рецидив болезни), о лечебных курсах применительно к Черенкову, не захотел брать на себя ответственность: в любой момент в условиях длительного отрыва от дома и тренировочных нагрузок у Черенкова мог произойти серьёзный срыв. К тому же, повторю ещё раз, могла возникнуть необходимость принимать такие препараты, в которых содержатся запрещённые компоненты.
Сам, однако, Лобановский о своём решении говорить Черенкову не стал. Никогда прежде ему не приходилось принимать решение, с которым внутренне он сам был не согласен. Лобановский очень переживал сложившуюся ситуацию и попросил врача сборной Савелия Евсеевича Мышалова поговорить с Черенковым: «Деликатно, как вы умеете, дайте ему знать, что в дальнейшем он в сборную привлекаться не будет из-за болезни, которая может в любой момент обостриться».
«Я, — вспоминает Мышалов, — не знал, с какого боку подступиться с этой чёрной для несчастного парня вестью. Взволнованно, путаясь в словах, начал издалека: “Претензий к тебе никто не предъявляет. Но в целях профилактики, чтобы сохранить твоё здоровье... Ведь мы опять летим в Мексику, где на супертурнире возникнет чрезмерная стрессовая нагрузка... К тому же высота может вернуть твои прежние проблемы...”». Черенков, по свидетельству Мышалова, «выслушав это бормотание, не выдержал — заплакал». Затем собрал вещи и уехал из Новогорска.
Но история на этом не завершилась. У «Спартака» всегда была мощная поддержка во властных структурах. Одним из болельщиков клуба слыл, например, некто Дымков, возглавлявший в ЦК КПСС сектор выездов за границу. Прознав, что Черенкова решили не брать на чемпионат мира, он приехал в Новогорск и прямиком отправился в номер Лобановского. Номер состоял из двух комнат. В одной была спальня, в другой Лобановский оборудовал для себя временный кабинет. В нём Дымков и стал объяснять Лобановскому, кто такой Черенков, какое важное значение для страны имеет его — «народного героя, любимца!» — участие в чемпионате мира, и фактически потребовал в присутствии, стоит заметить, Симоняна возвращения Черенкова в состав. Попытка Лобановского объяснить партийному чиновнику причины, вынудившие его принять такое решение, ни к чему не привели. Дымков продолжал настаивать. Тогда Лобановский перевёл «стрелки» на Мышалова: «Идите к доктору. Если он возьмёт на себя ответственность, возражать не стану».
Дымков, по словам Мышалова, разговаривал с ним, «мягко говоря, некорректно». Доктор доходчиво ему объяснил: «Несколько месяцев назад у Черенкова случился рецидив. Поэтому нет гарантии, что он, даже пройдя в Мексике завершающий этап подготовки без сучка и задоринки, примет участие в первенстве мира...» Не дослушав Мышалова до конца, Дымков вновь отправился в номер Лобановского. И тогда Лобановский, приняв во внимание мнение Мышалова, заявил твёрдо: «Нет, Черенкова мы с собой не возьмём!» Попытки Дымкова надавить на руководство сборной через руководителей более высокого уровня успехом не увенчались.
Когда у Симоняна однажды поинтересовались, возникли ли у него дискуссии с Лобановским по поводу использования в сборной Черенкова, дважды лучшего футболиста СССР, он ответил: «Конечно, мы говорили об этом. Но Валерий Васильевич твердил своё: “Никита Павлович, он ведь не выдержит нагрузок, боюсь я этого...” Я тоже не хотел брать грех на душу».
«Нет, — говорил Черенков, — обиды на Лобановского не держу. В конце концов, он — тренер, он несёт за всё полную ответственность, он рискует — и он имеет право на собственное мнение. Видимо, я “не вписывался” в ту игру, какую Лобановский ждал от своей команды. Говорю это не просто из вежливости. Когда я сам вступил на тренерскую стезю, понял Валерия Васильевича».
Лобановский никогда публично не комментировал свои решения, связанные с Черенковым. Никогда, например, не говорил, что «спартаковский полузащитник не готов функционально» или же «не вписывается в нашу игровую схему» — все эти «оправдания-отговорки» приписаны Лобановскому теми, кто был возмущён отсутствием Черенкова на чемпионатах мира и Европы. Лобановского сделали в связи с этим главной мишенью. О том, что на чемпионат мира в Испанию Черенкова не взял его клубный тренер Бесков, и не вспоминали.
Но довольно о Черенкове. Ибо речь у нас всё-таки идёт о чемпионате мира 1990 года — последнем для Лобановского и для сборной СССР.
Мало кто знает, что в декабре 1989 года Лобановский раздумывал над тем, чтобы изменить свой статус в киевском «Динамо», стать начиная с 1 января 1990 года тренером-консультантом для Анатолия Пузача и Владимира Веремеева, а основное внимание сосредоточить на подготовке сборной СССР к чемпионату мира в Италии. Но по зрелом размышлении от этой идеи отказался. 1 января мы разговаривали с ним, и он сказал мне, что всё остаётся, как было, и что неизменность позиции необходима прежде всего футболистам, которые без постоянной твёрдой руки (как показал опыт 1983 года) жить и работать, к сожалению, не в состоянии.
Наверное, ошибочным можно назвать решение Лобановского заранее, за несколько месяцев до начала чемпионата мира в Италии, объявить публично о том, что он уйдёт из сборной при любом результате. Это не могло не сказаться на психологическом состоянии футболистов, сразу же принявшихся гадать: что да как будет потом, кто придёт на смену Лобановскому.
Считается, что о решении этом Лобановский объявил весной, за несколько месяцев до турнира. Это не так. Мне, например, он рассказал о решении уйти из сборной почти сразу после возвращения с европейского первенства, в конце июня 88-го. Но то была частная беседа. Публично же впервые он объявил об этом 3 ноября 1988 года в своей статье «Взгляд с гребня», опубликованной в газете «Советская Россия», предложившей Лобановскому ответить на некоторые письма читателей. В числе прочего у него спросили, удобно ли ему «сидеть сразу на двух стульях». — «Всегда было неудобно, — ответил Лобановский. — Утешает, что точно известно, когда это кончится, — в 1990 году. Тренеры сборной у нас не заключают контрактов с Госкомспортом, но такова у меня, можно сказать, джентльменская договорённость с руководством. Я бы не выполнил своего профессионального долга, если б воспользовался отсутствием документа, заменяющего контракт, и подал бы в отставку до чемпионата мира. Глубоко убеждён: тренерский состав сборной должен работать не менее четырёх лет и отчитываться именно по итогам мирового первенства. Так что потерпите. А уж перемены у руля сборной будут обязательно».
«Помимо Михайличенко, игрока для сборной крайне необходимого, — рассказывал Лобановский о кадровых проблемах перед итальянским чемпионатом мира, — из средней линии выбыл Яковенко. Он получил травму в полуфинале Кубка страны с ЦСКА. Нам казалось, что после серьёзной травмы, настигшей Яковенко годом раньше, он пришёл в себя. Полузащитник начал, как он это умеет, безостановочно и осмысленно передвигаться по полю, появляясь в самых неожиданных для соперника точках. Медицинские показатели подтверждали это наблюдение: данные Яковенко свидетельствовали о том, что постепенно он приблизился к своему лучшему состоянию.
К этому следует добавить: нас беспокоили неопределённость состояния Заварова, долгое время не игравшего, ситуация с Добровольским, для которого тренировочный сбор перед чемпионатом мира фактически стал восстановительным после травмы периодом, повреждение у Бессонова.
Михайличенко, Яковенко, Заваров, Добровольский, Бессонов — ключевые футболисты из средней линии. Необходимо было искать оптимальные сочетания полузащитников. С ними или без них. Полностью или частично.
При всех возможностях проводить в советское время весьма длительные централизованные сборы нам так и не удалось стабилизировать состав. По разным причинам. По причине травм в том числе».
После расшифровки результатов тестирования тренеры внесли некоторые коррективы в программу подготовки и 24 мая приступили к заключительному этапу тренировочной работы. Тестирование, к слову, подтвердило визуальные наблюдения, о которых Лобановский поведал в Ганновере игрокам: одни из них находились в удовлетворительном состоянии, другие — чуть ниже удовлетворительного. Была ещё и третья группа, весьма, стоит заметить, малочисленная — её представители пребывали в хорошем состоянии. После шести дней напряжённой работы провели новое тестирование — положительные сдвиги нельзя было не заметить. На заключительном этапе московского сбора ни у Лобановского, ни у его коллег не было по работе претензий ни к одному из футболистов.