Александр Горбунов – Лобановский (страница 34)
От Семичастного в плане выполнения так называемого «протокола», обсуждавшегося на традиционных посиделках в Конча-Заспе, зависело очень многое. Его подпись позволяла получать квартиры, машины, импортную одежду, премии, поощрения.
Семичастный подтверждает, что Лобановский никогда не слушал указаний чиновников: ни советских, ни партийных. Как бы те ни нажимали, он всегда стоял на своём. Семичастному Лобановский звонил нечасто. Только в случае возникновения форс-мажорных ситуаций, вызванных непонятным для него несоблюдением договорённостей, касающихся выполнения условий для того или иного футболиста, особенно для только что приглашённого в «Динамо» именитого новичка. Бюрократическая машина на уровне среднего ряда чиновников не могла не давать сбои, приходилось обращаться наверх. И по свидетельству Семичастного, Лобановский «всегда добивался своего!».
Сам Щербицкий на предматчевые встречи никогда в Конча-Заспу не приезжал. Перед каждой киевской игрой, за сутки с небольшим до её начала, из центра Киева за город отправлялись три чёрные «Волги». В них находились доверенные лица украинского партийного руководителя. Состав высокопоставленных посетителей клубной базы время от времени менялся — в зависимости от кадровых перемен, проводившихся сверху. В него по должности входили ответственные работники ЦК КПУ, Совмина и МВД. Уровень — заведующие отделами ЦК и генералы. Чаще других приезжали секретарь ЦК КПУ Погребняк, первый заместитель председателя Совета министров УССР Семичастный, первый заместитель министра внутренних дел Катаргин, заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК Возианов, его заместитель Ельченко, заведующий сектором физкультуры и спорта этого же отдела Клопов и председатель Спорткомитета Украины Бака.
Сразу за Чапаевкой кортеж поворачивал налево и въезжал на территорию базы. У главного входа машины притормаживали, гости выходили и не спеша направлялись по короткой аллейке к подъезду. Их непременно встречал администратор команды, по скрипучей лестнице провожал на второй этаж — в тренерскую. Если делегация заставала кого-либо из игроков за бильярдом — стол стоял в широком коридоре, переходившем в гостиную, — то все здоровались за руку, улыбались, спрашивали, как дела. Футболисты за глаза именовали делегацию «кавалькадой».
Дорогу гости, конечно, знали и сами, но без сопровождающего не делали ни шагу. В тренерской у каждой организации было своё место. Представитель ЦК садился за столиком, за которым располагался во время беседы Лобановский. На встречу выделялся час — так было заведено издавна. Лобановский появлялся перед посетителями ровно в 12 часов. Высокий, подтянутый, спокойный, серьёзный, с диковинной тогда деловой тетрадью в руках: он начал пользоваться ежедневником, который ему привозили из-за границы, когда о них в стране толком и не ведали, в начале 70-х. Тренировочный костюм, что называется, с иголочки, на кроссовках ни пятнышка. Излучавший уверенность Лобановский был моложе всех гостей. Поздоровавшись с каждым за руку, он садился и приступал к разговору.
Для Лобановского эти встречи были важны. Он стремился выжать из них максимум полезного для клуба. Часовые беседы выстраивал так, как считал нужным, но гостям при этом казалось, будто они сами структурируют её.
В самом начале Лобановский рассказывал о том, как идёт подготовка к игре, о травмированных, о сильных и слабых сторонах соперника. Потом в ход шла домашняя заготовка, предназначавшаяся для «убийства времени», — Лобановский не любил многословные суждения дилетантов, по-детски радовавшихся возможности высказать своё мнение одному из самых образованных тренеров Советского Союза.
Чаще всего останавливался на какой-то серьёзной статье — не обязательно на футбольную тему — из советской периодической печати. Плавно подведя к ней своё вступление, говорил примерно следующее: «Все вы, конечно же, читали нашумевшую статью... Так вот...» И дальше шло обстоятельное цитирование статьи — с выводами, применимыми к действительности. Лобановского слушали, не смея перебить. Во-первых, темой никто из приехавших не владел; во-вторых, срабатывал пиетет перед футболом. Представители власти — те же болельщики. Они были допущены в святая святых — на базу киевского «Динамо», — видели живьём кумиров публики и встречались с самим Лобановским.
Люди от Щербицкого между тем наделялись самыми широкими полномочиями касательно помощи «флагману украинского футбола». Лобановский никогда об этих полномочиях не забывал и после своей «домашней заготовки» напоминал собравшимся о договорённостях, достигнутых на предыдущих встречах. Он называл эти договорённости «протоколом», хотя, разумеется, на бумаге никто ничего не фиксировал и подписями не скреплял. «В соответствии с предыдущим протоколом...» — говорил Лобановский и напоминал о том, что так и не поменяли пока одному игроку двухкомнатную квартиру на трёхкомнатную, другому не продали машину, третьему... и т. д.
В блокнотах делались пометки, туда же на исходе встречи заносился ориентировочный состав «Динамо» на завтрашний матч: сразу по возвращении в город листочек с отпечатанными на нём фамилиями одиннадцати динамовцев ложился на стол Щербицкому.
После встречи по традиции Лобановский провожал гостей в столовую на первый этаж. Стол был накрыт — закуски, борщ, сало, чеснок. «Если хотите, по 50 грамм, — предлагал тренер. — Я, к сожалению, не могу — скоро тренировка, надо к ней подготовиться».
После того как Леонид Кравчук возглавил отдел агитации и пропаганды ЦК КПУ, посещать команду перед матчами стал и он, особенно — перед матчами важными. «Мы, — рассказывает Кравчук, — собирали команду в зале и проводили самую примитивную накачку. Сегодня я бы себе никогда такого не позволил, но тогда это входило в должностные обязанности. Сейчас футболисты возмутились бы после первого же предложения, а тогда сидели и молча слушали. Я видел, что Лобановскому было крайне неприятно, но он ничего не мог поделать. К тому же он был человеком с хитринкой: понимал, что если я выступил, то взял долю ответственности на себя».
И так практически до самого отъезда осенью 1990 года в Эмираты Лобановскому постоянно приходилось заниматься тем, чем никогда не занимались его западноевропейские коллеги, восхищавшиеся профессиональной работой киевского тренера. Вот, к примеру, рутинное совещание 4 января 1990 года у секретаря ЦК КПУ Леонида Кравчука. Семнадцать приглашённых участников. В списке, в числе прочих, — первый заместитель председателя Совета министров Украины Анатолий Статинов, первый секретарь Киевского горкома партии Анатолий Корниенко, заместитель заведующего идеологическим отделом ЦК КПУ Владимир Барсук, заместитель министра торговли УССР Антон Маковей, заместитель министра внутренних дел УССР Андрей Василишин...
Совещание посвящено «вопросам обеспечения выступления киевского “Динамо” в 1990 году». Вопросы такие: предоставление квартир; установка квартирных телефонов (постановили: в 1990 году установить телефоны на квартирах тех игроков и обслуживающего персонала команды, кто получит жильё); приобретение личного автотранспорта; организация торговли промтоварами с учётом настоятельной просьбы команды оказать помощь в приобретении мебельных гарнитуров согласно списку, который будет предоставлен руководством команды; организация торговли продовольственными товарами.
На совещании назначили — из числа присутствовавших — исполнителей-контролёров по каждому пункту, определив их в графу «оказывает помощь».
Во второй половине 70-х годов возник заметный, но публично не обсуждавшийся конфликт в подходах к подготовке футбольных команд. Одна сторона конфликта была представлена киевским «Динамо», продолжавшим во главе с Лобановским развивать выбранное направление. Другая — почти всеми остальными клубами, а также сборной Советского Союза. «Деятельность той или иной команды, — говорил Лобановский, — определяется прежде всего оптимальной программой подготовки к тому или иному матчу, турниру. Можно проиграть состязание, потому что нет такой программы, которая гарантировала бы результат, но необходимо быть готовым к этому состязанию. Программа — не гарантия успеха, но даёт гораздо больше шансов на него, нежели стихийные действия».
В начале мая 77-го футболисты сборной Советского Союза попали на небольшое время в клубы. Тренеры киевлян поинтересовались в Управлении футбола Спорткомитета СССР, какие тренировки предложить сборникам, дабы они сохранили заданный им ритм. «Весёленькие», — ответили в Москве.
«Вот что, Валерий Васильевич, заканчивайте работать по-своему, работайте по нашим методическим указаниям», — заявили Лобановскому в начале 1977 года в Управлении футбола. Ответ получился достойным: «У вас есть указания, но нет методики».
На совещании, посвящённом неудачному выступлению сборной СССР в отборочном турнире к чемпионату мира 1978 года, Валентин Сыч объяснял тренировавшему тогда команду Никите Симоняну, что ему, во-первых, не хватает «въедливости», а во-вторых, что... «в коллективе должна быть стенгазета, должны проводиться комсомольские собрания и должны быть члены партии». «А теперь давайте с Лобановским разберёмся!» — прибавил заместитель председателя Спорткомитета СССР. Речь шла о том, чтобы разобраться с ним как с тренером клуба — основного поставщика футболистов в сборную.