Александр Горбов – Дядя самых честных правил. Книга 9 (страница 4)
Киж поклонился, сделал шаг назад и растворился в темноте сада. А я продолжил эксперименты, надеясь повысить точность связки Знаков.
Солнце ещё не успело подняться над крышами домов, а мы уже въезжали в Замоскворечье через Всехсвятский мост. Этот район Москвы считался самым патриархальным и тихим – здесь строили особняки дворянские роды средней руки и купцы из тех, что побогаче. Впрочем, чем дальше от центра города, тем проще становилась публика.
Первую остановку мы сделали возле Болотной площади. Пока я рисовал Знаки на земле, Сумароков дремал в пролётке, ожидая своей очереди. Только Киж ходил вокруг меня кругами, пытаясь развеять скуку.
– Готово, Василий Петрович, можете полюбоваться.
– Уже? Минуточку.
Старичок-археолог выбрался из экипажа и осмотрел светящийся столп.
– Да-да, вижу. – Он достал компас, зажмурил левый глаз и стал прикидывать ориентиры. – Говорите, градусов шестьдесят сектор получается? Примерно так и есть, сейчас отмечу.
Вытащив карту и разложив её на сиденье пролётки, Сумароков начертил пару линий и кивнул.
– Готово, Константин Платонович. Предлагаю второй замер сделать на юге, где-нибудь в конце Большой Якиманки.
– Как скажете, Василий Петрович.
На следующей точке всё повторилось. Я начертил small wand'ом Знак, а Сумароков отметил сектор на карте.
– Так-так, очень хорошо. Константин Платонович, третий замер надо сделать с востока, чтобы получился треугольник. Где-нибудь на Пятницкой, я полагаю.
Ответить я не успел. По улице разнёсся визгливый крик какой-то бабы.
– Вон они, вон! Люди добрые, смотрите, что делают!
Из переулка, будто река, вышедшая из берегов, стала вытекать толпа горожан. Судя по одежде, обычные небогатые мещане и мастеровые. Вот только настроены они были совсем не дружелюбно: у многих в руках были вилы, топоры и палки. Увидев нас и всё ещё светящиеся Знаки, толпа завопила многоголовой гидрой.
– Колдуны!
– Ворожат, собаки!
– Это они, проклятые!
– Чуму разносят нам на погибель!
– Антихристы!
– Проклятое мажье семя!
Грозовой тучей толпа двинулась в нашу сторону, подбадривая себя криками. Мелькали разъярённые мужские лица, цветастые женские платки, взлетали вверх руки, потрясая импровизированным оружием. Многие, несмотря на утренний час, были заметно пьяны, и от них особенно веяло злобой и жаждой мести.
– Василий Петрович, быстро садитесь в дрожки и уезжайте.
– Да вы что! Как я могу оставить вас в такой момент?!
Киж, не дожидаясь моего приказа, подхватил старичка-археолога под мышки и, как пёрышко, закинул в экипаж.
– Гони! – гаркнул он на возницу, и дрожки покатились прочь, набирая скорость.
– Удирают!
– Бей колдунов, православные!
– За всё ответят!
Заревев диким зверем, толпа рванула к нам. Кажется, только что начался чумной бунт – бесполезный и губительный для всех участников.
Протяжным «вжжжих» отозвался палаш, вытащенный Кижом из ножен. Но смысла в холодном оружии сейчас было немного – подпускать к себе толпу я не собирался. Впрочем, убивать горожан я не хотел тоже: только кровавой бойни мне в биографии не хватало.
Когда Агнес обучала Ксюшку работать с Талантом, я подсмотрел у неё магические приёмы с электричеством. Бросаться молниями оказалось совсем несложно, но и толку с них почти не было. Далеко не достанешь, а маги легко прикрываются от них щитами. Тогда мы с Анубисом придумали забавную штуку, которую сейчас я собирался опробовать на толпе.
Вытянул руки вперёд, растопырил пальцы и рявкнул:
– Стоять!
Толпа не только громче загудела, но и не подумала останавливаться. Анубис глумливо ухнул, и с моих рук сорвалось целое облако тонких молний. С треском и шипением оно метнулось прямиком на толпу и врезалось в людей. Слабенькие разряды впивались в руки и лица, «кусая» электричеством. И тут же перескакивали дальше, на следующего человека, оставляя «укушенного» вопить и орать благим матом. Здоровью такая «процедура» почти не вредила, но доставляла весьма неприятные ощущения.
– А-а-а-а!
Слитный крик потряс толпу, получившую удар «электрошоком». Роняя вилы и дреколье, народ рванул в разные стороны. В переулки и через заборы, куда угодно, лишь бы подальше от меня и моих молний.
– Ну вот, – Киж с недовольным видом вернул палаш в ножны. – Опять вы не дали мне подраться, Константин Платонович.
– Дмитрий Иванович, какая тебе радость рубить обывателей?
Он пожал плечами.
– Так дворян под рукой всё равно нет. А вилы, знаете ли, тоже опасное оружие. Помните, как меня в живот ими ткнули? Дырки потом несколько недель затягивались.
– Мне бы твои проблемы, Дмитрий Иванович.
Улица перед нами практически опустела. Только возле забора, с трудом держась на ногах, покачивался в стельку пьяный сапожник. Он потеребил кожаный фартук на себе, поправил картуз на голове и пальцем указал на меня.
– А-у-а-у-э!
Не в силах выразить мысль словами, сапожник развёл руками и подвёл итог своим размышлениям:
– Вот такая ботва, вашблагородие!
– Полностью с тобой согласен, – я усмехнулся. – Иди проспись, человече.
Сапожник кивнул, тяжело вздохнул и, пошатываясь, побрёл прочь.
– Идём, Дмитрий Иванович. Найдём Сумарокова и продолжим розыск.
Старичок-археолог нашёл нас сам, неожиданно выехав на дрожках из переулка.
– Попрошу вас, Константин Платонович, больше так не делать! Я вам не девица, чтобы силой меня спасать от опасности! Я в молодости двадцать два раза к барьеру выходил и ни разу не струсил!
В его голосе стояла неприкрытая обида.
– Ничего подобного я не имел в виду, Василий Петрович. Но моё оружие против толпы могло зацепить и вас, так что я не стал рисковать. Прошу покорно меня простить.
Сумароков оказался отходчивым и не стал скандалить.
– В следующий раз, Константин Платонович, я вам покажу пару своих приёмов для таких ситуаций, – буркнул он и махнул рукой. – Едемте уже, не будем терять время.
За два часа я поставил ещё четыре связки Знаков, а Сумароков вычертил соответствующие сектора на карте. Область наших поисков сузилась до одного квартала рядом с церковью Григория Неокесарийского.
Я чувствовал, что мы практически у цели, и отправил Кижа за Орловым. Не только из-за обещания – было ощущение, что просто так взять нашего противника не получится. По крайней мере, поддержка гвардейцев будет совсем не лишней.
Пока Киж не вернулся с Орловым, я потихоньку, стараясь не привлекать внимания, вычислил нашу цель. Три связки, совсем не больших, однозначно указали на особняк, выкрашенный жёлтой краской. Совершенно рядовой домик, ничем не выделяющийся на фоне соседних строений.
– Ммм… – Сумароков покачал головой. – Не припомню, кому он принадлежит. Кажется, дом сдаётся небольшому дворянскому семейству.
– Не ломайте голову, Василий Петрович, в любом случае мы скоро узнаем, кто там живёт.
Орлов примчался через час в сопровождении трёх десятков гвардейцев. Лицо у него было хмурое, а глаза горели нехорошим огнём.
– В городе бунт, Костя, – бросил он мне. – Кричат, что это дворяне навели чуму на людей, и пытаются жечь дворянские особняки. Уже четыре пожара пришлось тушить, ещё в двух случаях хозяевами оказались сильные маги и раскатали бунтовщиков по брусчатке.
Он отвёл меня в сторону и поделился ещё худшей новостью.
– Поймали двух провокаторов, подбивавших толпу против дворян. Кто-то специально разжигает в городе беспорядки.
– Скорее всего, тот же человек, что и принёс чуму. Спокойно, Гриша, сейчас мы его возьмём и получим ответы на все вопросы.