Александр Горбов – Дядя самых честных правил. Книга 5 (страница 4)

Допрос занял не слишком много времени. Диего стояла будто замороженная и послушно рассказала мне всё.

Испанку представили Голицыну его заграничные друзья, и там настолько всё переплелось, что непонятно было, кто на кого работает. Князь, за некоторые преференции в Европе, поставлял интересную Риму и инквизиции информацию, а Диего иногда выполняла для Голицына деликатную работу, не всегда чистую. Сама же она была по сути шпионом, агентом влияния и слегка диверсантом, причём не только Рима, но и подрабатывая на Испанию, Пруссию и Авалонцев. Впору было смеяться – я сделал работу Тайной канцелярии и поймал вражеского тройного или даже четверного агента.

Но всё это были «мелочи» и, скорее, дополнительный приработок. Основной задачей Диего было уничтожение особо неугодных инквизиции некромантов. Одного, Ивана Извольского, она уничтожила, а вот до моего Василия Фёдоровича добраться не смогла даже с помощью Голицына. А когда дядя вызвал меня из Парижа, чтобы сделать наследником, Диего клещом впилась в князя, требуя подманить и «сдружиться».

По каким-то причинам меня нельзя было убивать сразу. То ли неприжившийся Талант мог сбежать и найти другого носителя, то ли ещё что-то, но Диего требовалось наблюдать за мной, желательно с близкого расстояния. А тут и случай подходящий подвернулся – я искал учителя и сам рассказал об этом Голицыну.

Единственное, что потребовал князь у Диего, – следить за мной и докладывать обо всём. «Добрый дядюшка» Голицын ненавидел Василия Фёдоровича и это чувство перенёс на племянника. Князь мечтал унизить и растоптать меня, а Диего – убить, когда придёт время. Одно другому не мешало, и они копали под меня с двух сторон.

– Довольно, – Смерть одёрнула меня и подтолкнула в сторону тумана, – иди. А у нас с милочкой сейчас будет отдельный разговор.

Уже на границе тумана в спину ударил голос:

– Констан, освободи меня!

– Нет, – я не стал оборачиваться.

– Констан! Не оставляй меня!

Я поднял руку и помахал ей.

– Ты сама выбрала, Диего. Прощай.

– Констан!

Туман захлестнул меня, и я закрыл глаза. Но прежде чем я вернулся в обычный мир, меня догнал душераздирающий крик, полный ужаса и боли.

Возвращение в Злобино вышло суетным, шумным, наполненным ахами, причитанием и слезами. Вид раненых, с трудом выбирающихся из дормеза, вызвал у моих домашних лёгкую панику, но Марья Алексевна железной рукой навела порядок и всё вокруг завертелось.

Я, можно сказать, практически не пострадал, синяки и разбитые губы не в счёт. Но вот видок у меня был ужасный, и пришлось минут пять убеждать, что помощь не требуется. Всё внимание переключилось на Боброва и Апполинария: над ними хлопотали, охали, промывали и перевязывали. Срочно послали за хирургом из Меленок, а раненых разнесли по комнатам.

Киж отбрыкался от любого участия, попросил выдать рябиновки и сбежал куда-то в сторону кухни. А вот Ваське повезло больше всех: досталось ему не сильно, но вид у новоиспечённого камердинера был такой несчастный, что его поручили заботам молодой орки-горничной. Девушка так на него смотрела, что было ясно – уход за ним будет выше любых похвал и холостым ему ходить недолго.

Пусть ран у меня не было, но вот сил не осталось совершенно. Не физических, а внутренних – Анубис потратил всё, что мог, и даже поскрёб по донышку. И не во время боя, а при допросе Диего: именно Талант вытягивал из испанки нужные сведения. Не зря меня выгнали в туман, пробудь я там дольше и задай ещё парочку вопросов, может, и не смог бы вернуться. Так что я отказался от помощи, ушёл в свою комнату и рухнул на постель, заснул, едва голова коснулась подушки.

Проспал я почти полтора суток. Изредка просыпался, обнаруживал рядом Таню, что-то ел из её рук, закрывал глаза и снова погружался в сон. В эти редкие минуты пробуждения я чувствовал, как в груди ворочается Анубис и урчит в такт Мурзилке, спящему рядом. И скажу честно – Диего мне ни разу не снилась.

Очнулся я на третий день с рассветом, полный сил и со списком дел в голове. Спустился в столовую, где был тут же пойман Настасьей Филипповной, накормлен блинами, напоен кофием и посвящён в последние новости.

Хирург из Меленок, тот, который лечил опричников, уже уехал. Но пообещал, что все раненые будут жить, Апполинарий ходить, Бобров и с одним глазом всё увидит, а Ваську выгнал из кровати как симулянта.

– Ты зайди к Пете, – попросила ключница, – очень он переживает из-за глаза. Как бы в тоску злую не впал.

– Угу, навещу обязательно. А что Дмитрий Иванович?

Настасья Филипповна горестно вздохнула.

– К нему тоже зайди. Сидит у себя в комнате и горькую пьёт. Я приказала ему отнести побольше рябиновки, уж больно тяжко ему. Костя, ты точно ему руку наколдовать не можешь? Хоть и мертвец, а спиться может, уж поверь мне. Без руки, считай, без дела остался, как ему жить-то теперь. Может придумаешь чего, а?

– Посмотрю, что можно сделать.

Чуть позже пришла Марья Алексевна, и я рассказал им о Диего в подробностях. О её связях с Голицыным тоже обмолвился, но не стал уточнять, откуда взял сведения.

– Ах ты ж, сучка крашена! – возмутилась Настасья Филипповна. – А ещё рябиновку мою пила!

– Прям бы так и убила паразитку! – Марья Алексевна хлопнула ладонью по столу.

– Петю покалечила, стервь!

– Своими руками бы придушила!

Пришлось выслушать целый водопад возмущения. Под конец Марья Алексевна и Настасья Филипповна сошлись во мнении, что я зря убил испанку. Надо было привезти её в Злобино, а уж тут они бы за всё с ней поквитались. Только в методах дамы разошлись: одна хотела её порубать, другая придушить.

– Сударыни, вы уж извините, что не довёз её и сам «успокоил», – я тихонько усмехнулся. – Но сейчас стоит другой вопрос: необходимо разобрать её вещи. Быть может, найдутся какие-то документы или письма, проливающие свет на планы Голицына. Князь ещё жив и вряд ли оставит меня в покое.

– Правильно, что нам сказал, – кивнул ключница, – не дело тебе, Костя, в женском белье копаться. Я схожу и гляну.

– Прямо сейчас все вместе пойдём, – заявила княгиня, – я Талантом поищу, если секреты хранила.

Судя по искоркам в глазах, обеим было крайне любопытно посмотреть, что прятала у себя в комнате скрытная испанка.

В комнатах Диего стоял всё тот же беспорядок, что и в прошлый раз, когда мы были здесь с Кижом. Но кое-что отличалось – возле кровати красовался набитый дорожный саквояж и небольшой сундучок, окованный железом. Похоже, испанка собралась в путешествие и заранее упаковала сумки.

– Посмотрю письма, – я кивнул на комод, где лежала груда бумаг, – а вы разберите вещи.

Среди вороха листов со стихами на испанском я обнаружил пару знакомых конвертов. Ба, да это же мои письма, отправленные в Злобино. Диего умудрилась перехватить их каким-то способом. Минус одна загадка в череде неприятных случаев.

– Костя, посмотри, пожалуйста.

Настасья Филипповна выложила на стол то ли большую коробку, то ли чемоданчик без ручки. Я провёл над ним ладонью, не обнаружил никакой зловредной магии и открыл крышку.

Пистолет, пороховница, горсть серебряных пуль в холщовом мешочке. Три острозаточенных деревянных кола и молоток. Бутылочка с водой. Набор флакончиков, судя по надписям – с ядами. Серебряный и стальной кинжалы. Высохшая головка чеснока. Распятие и небольшая Библия.

Даже не знаю, на кого собиралась охотиться испанка с таким набором. На вампиров? На оборотней? На упырей? Или всё это средства против меня? Я покачал головой, закрыл ящик и вернулся к бумагам.

– Марья Алексевна, вы случайно не знаете итальянский?

– Знаю, как не знать. Мне и в Риме доводилось бывать, ещё в молодости.

– Не могли бы вы прочесть?

Я протянул княгине письмо, написанное красивым убористым почерком. Марья Алексевна взяла его, прищурилась и впилась глазами в текст. Несколько минут она беззвучно шевелила губами, будто читая по слогам, поморщилась и вернула мне листок.

– Забывать уже стала, не всё разобрала. Пишет некий Джузеппе Мартино, кажется кардинал. Просит решительно заканчивать дела в России и быстрее возвращаться.

– Спасибо, Марья Алексевна.

Имя кардинала я на всякий случай запомнил. Надо навести справки, кто такой и какое отношение имеет к инквизиции. Жизнь длинная, вдруг придётся столкнуться.

– Костя, опять коробочка.

На этот раз я ощутил что-то странное и открывал с опаской, нарисовав в воздухе защитный Знак. Но внутри находился только ряд крохотных бутылочек с красноватой жидкостью. Яды?

Анубис заворочался в груди и выпустил тонкое щупальце. Быстро пробежался им по пузырькам и выдал вердикт: какая-то алхимическая дрянь, в которой растворена человеческая кровь. Однако, неожиданно! Я вытащил одну из бутылочек и увидел на ней бумажку с надписью «Konstan Urusov». Что, простите? Вынул следующую – «Pedro Bobrov». «Alejandra Dobriatnikova». Диего что, умудрилась взять кровь у каждого? Нет, не зря я её убил, очень не зря! Кажется, через образец крови можно воздействовать на человека, в плане наведения проклятия. Сам я такого не умею, но специалисты встречаются. Все эти флакончики надо уничтожить, без вариантов.

Я вытащил самую пыльную на вид бутылочку и даже закашлялся от удивления. «duque Alexei Golitsyn». Какая неожиданная находка! «Милашка» Диего сумела достать даже образец крови князя. И пожалуй, я оставлю её, на всякий случай.