Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 8)

И с этим странным приветствием устремился в подземный коридор. Руку Захребетник вытянул и повёл ладонью по стене. Пальцы оставляли позади себя зелёные светящиеся дорожки.

— Давненько мы с тобой не виделись, Хозяюшка! Я соскучился. А ты?

Лязг!

С потолка коридора вдруг обрушилась тяжёлая металлическая решётка. Нижние концы толстых проржавевших прутьев были заточены наподобие пик. В каменистую землю под ногами они вонзились на изрядную глубину.

Я представил, что могло бы произойти, если бы Захребетник в последнее мгновение не сделал шаг назад…

Н-да, хорошо, что телом управляю не я. У меня бы после такого руки-ноги долго бы дрожали. А Захребетник рассмеялся.

— Капризничаешь, — ласково сказал он.

И провёл ладонью по решётке. Та рассыпалась в прах, а Захребетник зашагал дальше.

«А ты уверен, что тебе стоит разговаривать с Хозяйкой? — попытался вмешаться я. — Я, возможно, чего-то не понимаю, но мне почему-то кажется, что она не очень хочет тебя видеть».

«Хочет, — уверенно объявил Захребетник. — Кобенится просто. Вредная баба, говорю же…»

— Хозяюшка! — снова вслух позвал он. — Веди себя прилично, я не один.

В ответ с потолка обрушился водопад. И снова Захребетник успел остановиться за мгновение до того, как мощный водяной поток сбил меня с ног.

Глядя на плотную стену воды, преградившую дорогу, Захребетник покачал головой.

— Это ещё зачем? Неужто думаешь, что я к такой красавице в гости неумытым пришёл? Обидно, право слово.

Он вытянул руки вперёд. Водяной поток разделился на два. Захребетник раздвинул их, словно двери, и пошёл дальше.

— Покажись, Хозяюшка! — снова позвал он. — Али боишься, что я от красоты твоей ослепну? Так я на этот случай тёмные очки прихватил.

Он вынул из кармана очки, в которых я работал в лаборатории, и принялся крутить на пальце.

Очки вспыхнули зелёным огнём. Захребетник, отряхнув с пальцев пепел, вздохнул.

— Казённое имущество, между прочим! — пожаловался он в пустоту. — Мне за эти окуляры, между прочим, отчитываться.

— Тебе? — прозвенел позади Захребетника негодующий женский голос. — Когда это ты кому-то отчёт отдавал?

Захребетник обернулся.

Глава 5

Каменный цветок

Часть каменной стены как будто ожила, и из неё вышла дивной красоты женщина. Белоснежная кожа, тёмные волосы, яркие губы и необыкновенного изумрудного цвета глаза.

Я никогда не слышал о существовании живого камня, но подумал, что если бы он существовал, то выглядел бы так. Женщина казалась живой и неживой одновременно. Шаги её были лёгкими, а сама она — изящной и подвижной, но состояла словно из текучего камня. Даже её великолепное зелёное платье и длинная коса были будто не отдельными предметами, а сработанными из той же текучей глыбы.

Женщина остановилась перед Захребетником. Тот поклонился в пояс.

— Здравствуй, Хозяюшка.

— И ты здравствуй, коли не шутишь. Зачем пришёл?

— С тобой повидаться. Соскучился.

Хозяйка фыркнула.

— Месяц, как в наших краях, а соскучился только нынче?

— Ничего-то от тебя не скроешь! — восхитился Захребетник. — Всё такая же умница. А уж красавица какая!

Он поймал руку Хозяйки и поднёс к губам. Та снова недовольно фыркнула, но руку не отобрала. Я понял, что комплимент ей приятен.

— Столько лет не видались, а ты даже в хоромы не пригласишь дорогого гостя? — вкрадчиво спросил Захребетник. — Так и будешь на пороге держать?

Хозяйка хлопнула в ладоши. И в тот же миг сырой подземный коридор исчез.

Мы находились в богато изукрашенном зале. Пол был выложен малахитовыми плитами с замысловатым узором, вдоль стен выстроились резные колонны из яшмы, повсюду сверкали золото и драгоценные камни. И стало светло как днём — хотя источника света я не видел.

— Ну вот, другое дело! — одобрил Захребетник.

Он, не дожидаясь приглашения, уселся в золотое кресло и закинул ногу на ногу. Хозяйка присела в такое же кресло напротив него.

Она внимательно посмотрела на меня. Каким-то образом я понял, что сейчас Хозяйка разглядывает именно меня, а не Захребетника.

— Добрый юноша, — оценила она.

— Других не держим. — Захребетник довольно потянулся.

— На что он тебе?

— У меня тут свои заботы. — Захребетник доверительно наклонился к Хозяйке. — А у тебя свои. Рассказывай, кто тебя огорчил?

Хозяйка надменно фыркнула.

— Не родился ещё тот, кто меня огорчить сможет! Или думаешь, за то время, что мы с тобой не виделись, я могущества лишилась?

— Да разве же я могу такое подумать? Вижу, что ты по-прежнему сильна. А только огорчения от силы не зависят. Ежели медведю в ухо муравей заползёт, то сколько б силы у медведя ни было — избавиться от этой малости не поможет. Рассказывай, кто тебе досаждает? Неужто всё ещё на Полоза сердишься?

Хозяйка вскинула голову.

— Много чести — на него сердиться! Признавайся: это ты у него любимые игрушки отобрал? Девиц в хрустальных коробах оживил да из подземелья вывел?

— Был грех, — не стал скрывать Захребетник.

— Ай-яй-яй, — Хозяйка с притворным неодобрением покачала головой. — Пошто ты Полоза обидел? Теперь он от расстройства ещё не так чудить начнёт. Всё, что прежде было, людям детскими бирюльками покажется.

— Может, и начнёт, — кивнул Захребетник. — А может, и нет. Это уже только от тебя зависит.

— От меня? — изумилась Хозяйка. На этот раз искренне, без притворства.

— А то от кого же? По кому, ты думаешь, эта образина хвостатая столько лет любовной тоской сохнет, сколько на свете живёт?

Тут Хозяйка аж дар речи потеряла.

— Полоз? — после долгой паузы пробормотала она. — Любовной тоской? По мне⁈

— А почему нет? — Захребетник как будто даже обиделся за Полоза. — Или ты думаешь, что ежели он по натуре — змея, то у него и любовной тоски быть не может?

Хозяйка растерянно хлопала длинными ресницами. Сейчас она напоминала не владычицу подземных чертогов, а гимназистку старших классов, впервые в жизни получившую любовную записку.

— Может! — уверенно объявил Захребетник и хлопнул ладонью по колену. — Ещё как может. Уж до чего он извёлся, болезный, за столько-то веков! Похудел. С личика спал. Глазоньки провалились. Огнём своим зелёным еле пыхает, его уж даже лягушки — и те не боятся. А всё оттого, что по тебе тоскует.

— Да я… — Хозяйка запнулась. — Да он… Да он хоть бы слово сказал!

— Стесняется, — объяснил Захребетник. — Ты эвон какая красавица — а у него хвост. Был бы у меня такой, я бы, может, тоже в зеркало глядеть стеснялся. Вот Полоз и волнуется, не знает, с какой стороны к тебе подойти.

— Зато к другим знает с какой! — возмутилась Хозяйка. — Ежели Полоз по мне сохнет, для чего человеческих девок под землю таскает?

— Сублимирует, — важно объяснил Захребетник. — Ну и надеется, что ты на него внимание обратишь. Человеческие мальчишки девчонок, которые им нравятся, за косы дёргают, а Полоз тебя по-другому дразнить решил. Знает ведь, что тебе это неприятно, вот и ждёт, что, может, внимание на него обратишь. Поговорить с ним придёшь…

— Не дождётся, — отрезала Хозяйка.

Но щёки её пылали. И Захребетник это, конечно, заметил.

— И правильно, — кивнул он. — Я ему, Полозу, сразу так и сказал. Хозяйка, говорю, гордая, первой к тебе ни за что не придёт, хоть расшибись. Но ежели ты пообещаешь вести себя пристойно, я могу её попросить, чтобы, когда ты сам придёшь, тебя не прогоняла. Не прогонишь?

Захребетник склонил голову набок и заглянул Хозяйке в глаза.