Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 13)
«Хочу сказать, что тебе в это лезть не надо, — отрезал Захребетник. — Завтра княжна отнесёт Хозяйке дары, та их примет, и княжна спокойно сообщит любимому дядюшке, что вопрос решён. А мы будем стоять в сторонке и наблюдать издали».
«Вот именно, что издали, — проворчал я. — Елизавета уедет в Москву, я останусь здесь. И даже когда вернусь в управление, мы с Елизаветой…»
«Ой, вот только не ной про „никогда больше не увидимся“! Всё нормально будет».
«Угу. Тебе-то хорошо говорить».
Так, продолжая мысленную беседу, я дошёл до посёлка. И увидел, что на дороге стоит человек.
Ночь выдалась лунная, и видел я этого человека прекрасно. Хотя именно его опознал бы, даже не приглядываясь. На дороге стоял Фёдор Змеянович Оползнев и смотрел на меня.
Прятаться или делать вид, что не заметил Оползнева, было глупо. Я пошёл ему навстречу. Захребетник притаился — значит, показываться не хотел.
— Добрый вечер, ваше высокородие, — вежливо сказал я. — Прекрасная погода, не правда ли?
Я попытался обойти Оползнева, но не тут-то было. Он шагнул в сторону и преградил мне дорогу.
— Гуляете, — обронил Оползнев.
Лицо его, как обычно, ничего не выражало. Зато взгляд, как прицел, навёлся на мой тулуп. А точнее, на левую его сторону — туда, где я спрятал за пазухой подарок Хозяйки.
Меня покоробило неприятным ощущением, что миниатюрный Каменный цветок Оползнев прекрасно видит, но я постарался ответить как ни в чём не бывало.
— Да вот, решил пройтись. Люблю, знаете ли, иногда перед сном.
— В три часа ночи.
— Бывает, что и в три.
— На руднике.
— Ну почему же на руднике? Вокруг много других красивых мест.
— На руднике, — внушительно повторил Оползнев. Он крепко взял меня за руки и заглянул в глаза. — Что она сказала?
Я понял, что без помощи Захребетника из этих каменных тисков не вырвусь, собственной магии мне не хватит. И что вырываться, пожалуй, смысла нет — так же, как притворяться дураком дальше.
— Сказала, что примет цесаревича и великую княжну, — спокойно ответил я. — Будьте добры, передайте им.
— Как ты это сделал. — Оползнев ещё сильнее стиснул мои руки.
— Вы прекрасно знаете, ваше высокородие, что этот вопрос нужно задавать не мне. Отпустите. Я устал и хочу прилечь. Мне, знаете ли, через три часа на службу вставать.
Оползнев какое-то время пристально смотрел на меня. Затем разжал хватку и кивнул.
— Благодарю, господин Скуратов. Надеюсь, мы с вами ещё поговорим.
Он развернулся и пошёл прочь.
Перед тем как лечь спать, я открыл подаренную Хозяйкой шкатулку и положил в неё кубик малахириума. Никаких поводов для сомнений вроде не было, но всё же я немного волновался: вдруг фокус, который продемонстрировала Хозяйка, без неё не сработает?
Однако волновался я зря. Листья цветка обняли полупустой кубик в точности так же, как два часа назад в присутствии Хозяйки.
«Зря переживаешь, — хмыкнул Захребетник. — Эта дама — не базарная торговка, обманывать не станет».
Утром, проснувшись, я первым делом схватился за шкатулку. Кубик малахириума был полон. А вот цветок, кажется, светился чуть менее ярко, чем накануне. Хотя когда я забрал кубик, цветок словно встряхнулся. Лепестки раскрылись, листья потянулись вверх.
«Самозаряжающийся, — важно прокомментировал Захребетник. — Энергией питается от родителя».
«Так родитель в колодце у Хозяйки, а мой цветок здесь!»
Захребетник вздохнул.
«То есть когда ты, учась в университете, черпал магию из родового источника, находящегося в вашем поместье, тебя это не смущало. А когда то же самое происходит с цветком, ты вопросы дурацкие задаёшь? Ступай на службу и не забивай себе голову всякой ерундой».
Н-да. И впрямь ерунда. Как-то я не подумал о том, что магия работает везде одинаково.
«Вот именно, — буркнул Захребетник. — А шкатулку не забудь припрятать. Если Лукерья придёт убираться в комнате и увидит Каменный цветок, последствия могут быть неожиданными. Про Данилу-мастера помнишь?»
Про Данилу-мастера я помнил лишь то, что в нянькиных сказках этот персонаж фигурировал. Чем он был знаменит, позабыл напрочь. Однако в том, что демонстрировать Каменный цветок кому попало не стоит, Захребетник однозначно был прав, об этом и Хозяйка предупреждала. Я спрятал шкатулку в саквояж, а саквояж задвинул под кровать.
Когда вышел к завтраку — свежим и отдохнувшим, спасибо Захребетнику, — в столовой меня уже поджидал Горынин.
— Поздновато ты вчера домой пришёл, — заметил он. И уставился на меня так же пристально, как накануне Оползнев.
Я любезно улыбнулся.
— Пришёл бы раньше, но задержался из-за беседы с Фёдором Змеяновичем.
— Ах, вот оно что…
— Ага. Передай масло, пожалуйста.
Я был уверен, что с донесением благой вести до великой княжны и цесаревича Оползнев тянуть не будет. Так оно и вышло. Когда я шёл к мастерским, меня догнал автомобиль.
Шофёр притормозил рядом со мной. Дверца распахнулась, и из автомобиля выпорхнула Елизавета.
— Ах, Михаил Дмитриевич! Вы настоящий волшебник!
Я поклонился.
— Здравствуйте, Елизавета Фёдоровна. Я тоже чрезвычайно рад вас видеть, особенно в таком приподнятом настроении. Хотя, признаться, не совсем понимаю…
Елизавета рассмеялась.
— Ах, простите, я от радости даже поздороваться забыла! Дама, о которой мы с вами вчера разговаривали, согласилась нас принять.
— О, поздравляю! Видите, я же говорил, что это всего лишь дело случая.
— Да-да! Наверняка так и есть. Но человек, который убедил меня не беспокоиться, — вы. Хотя, знаете, — Елизавета понизила голос, — я всё ещё немного волнуюсь. Вдруг она передумает?
— Уверен, что не передумает. Езжайте на встречу спокойно.
— Благодарю! — Елизавета просияла. — Мне нужно было это услышать именно от вас. Надеюсь, после того, как вы закончите работать, у вас найдётся немного времени для прогулки со мной?
Я развёл руками.
— Честно говоря, не могу представить себе мужчину, у которого достало бы глупости вам отказать. И уверяю вас, что это вовсе не из-за вашего высокого положения.
Елизавета рассмеялась.
— А вы ещё и мастер делать комплименты, Михаил Дмитриевич! Пожелайте же мне удачи. И жду вас вечером.
Она ослепительно улыбнулась и села в автомобиль.
Стоит ли говорить, что окончания рабочего дня я едва дождался. Несколько раз порывался сбежать пораньше под каким-нибудь благовидным предлогом, но Захребетник меня останавливал.
«Звали тебя вечером, вот и пойдёшь вечером, — бухтел он. — Нечего показывать девице, что ты только о ней и думаешь».
«Даже если я в самом деле только о ней и думаю?»
«Это на здоровье, а вести себя надо солидно. Чтобы она не думала, что ты о ней думаешь. Вот когда станешь женихом, тогда можно будет бегать. А сейчас нечего баловать. Понял?»
«Нет».
«Да ну тебя!»
В этих спорах прошёл весь день, и если бы не Захребетник, к моей работе наверняка было бы много нареканий. Но допускать промашки Захребетник мне не позволял.