Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 84)
А в создании песен они участвовали как-то?
Конечно, и на записях, и на репетициях они предлагали свои варианты. Но как правило, после проб мы понимали, что то, с чем я приходил на репетицию, было более правильно. Музыкальный материал, который был у нас, не мог не нравиться. Они приходили к продюсеру, который делал музыку Алсу, и понимали, что это будет не как у Бритни Спирс, а романтичная музыка без пошлости и вульгарщины.
Вы знаете, как сложилась жизнь у ваших певиц?
Да, конечно. Про 30 человек вам рассказать?
Расскажите про первый состав.
Кристина [Стержнёва], самая младшая, – мать двоих детей, счастлива в браке. Оля Рыжик [Сидорова] живет в Израиле, сделала там студию, занимается творчеством. Женя [Гусейнова] вышла замуж, стала многодетной мамой, очень активно в православие окунулась. Майя живет в Твери.
То есть все скорее семьей занялись, а не музыкой?
Да. Только Сати [Казанова] ушла в карьеру, я с большой симпатией к ней отношусь до сих пор и очень рад за нее. Маша Кожевникова ушла в депутаты. И Наташа Подольская [сделала карьеру].
Альбомов «Любовных историй» нет в стриминговых сервисах. Почему?
Понятия не имею – я ушел из шоу-бизнеса. Последнее время мы работали только на гастроли, не делали ничего нового. И я не занимался продвижением, это было бессмысленно. Шоу-бизнес поменялся – он стал другим, и мне не интересен. Сейчас другие кумиры. То, что слушают мои дети, – я бы и музыкой это не назвал.
Запуск радио «Шансон» в 2000 году – недоосмысленная веха в развитии российской популярной музыки. Проблема была очевидна: с одной стороны, безусловно популярный у публики жанр, с другой – тематика и звук, которые отпугивали рекламодателей. С появлением радио жанр начал быстро меняться – и через несколько лет главными лицами русского шансона были уже совсем не «Бутырка» и «Воровайки»: теперь здесь пели не про тюрьму, а про любовь и непростой взрослый быт. Таким образом, эволюция шансона еще и отзеркалила траекторию общества, которое в 2000-х сосредоточилось на обустройстве частной жизни.
Одним из героев новой итерации жанра, которую потом назовут «постшансон», стал сочинец Григорий Лепсверидзе, для сцены радикально сокративший свою фамилию. К моменту записи «Рюмки» он проживал уже вторую жизнь на сцене – в середине 1990-х, после успеха песни «Натали» (ее уже в 2010-х очень удачно встроят в фильм «Горько!»), певец чуть не умер от осложнений, вызванных алкоголизмом. В этом смысле страсть в «Рюмке» явно подлинная, хоть песня и чужая – написал ее артист по имени Жека, который как раз за пределы традиционной шансонной ниши так и не вышел. «Рюмка» с ее бессмысленной многозначительностью, электрической патетикой и воющим надрывом – это рок как музыка толстых, песня на разрыв души и рубахи на груди. Их у Лепса таких потом еще будет много, но эта – первая и самая истовая.
Евгений Григорьев (Жека)
автор песни
Вообще-то, «Рюмка» – песня уровня любительской рок-группы. Я жил в Кургане и грешил по большей части слезоточивыми балладами типа «Ты меня не любила, я тебя любил, а ты мне как бы изменила и ушла, я лью слезы и рву на груди последние волосы». И «Рюмка» была нашей самой популярной балладой. К тому моменту, когда я показал песню Лепсу, ей уже было лет пять. Мы не дружили никогда, но записывались на одной студии – студии певицы Линды. Я писал свои рок-н-ролльные песни, а он – альбом «На струнах дождя». В перерыве между записями мы встретились, и я сказал: «Гриша, а у меня есть для тебя песня». Время было бедное, к тому же очень хотелось перебраться в Москву – поэтому я попросил у Гриши сумасшедшую по тем временам сумму в пятьсот баксов. Ну правда, денег таких у него не оказалось, поэтому он дал триста. И потом в каждом интервью говорил, что это было самое выгодное вложение в жизни. А в моей – самая выгодная продажа.
Мне совершенно было не жалко ее продавать. У меня аж под ребром в тот момент клокотало. Во-первых, я не сомневался, что Лепс станет известным. Во-вторых, отдавая песню, я точно знал, что этот человек с ней ничего плохого не сделает. И Григорий Викторович не подкачал – бочканул так, что страна встала на дыбы. Я, правда, год после этой сделки просидел в съемной квартире и смотрел черно-белый телевизор, который показывал только один канал – ТВЦ. Каждый вечер ближе к полуночи там шел музыкальный блок, и каждый музыкальный блок начинался с Лепса и моей «Рюмки водки на столе». Я сидел, слушал и понимал, что это единственный работающий ночью канал, что Москва – это мой город, что я здесь буду жить, буду работать, буду творить – и все у меня будет хорошо. Так все и вышло.
Когда мне говорят, что кому-то «Рюмка водки на столе» жить помогает, мне это непонятно. А то, как она помогает выжить мне, мне понятно очень хорошо. Периодически я прихожу в Сбербанк и получаю роялти – около 70 000 рублей на хлеб с маслом. Я испытываю по отношению к Григорию Викторовичу искреннее восхищение. Шоу-бизнес – это такая вещь грязная. Где-то могла выпасть моя фамилия, исчезнуть просто с диска – но благодаря Грише страна, так сказать, не забывает тружеников, которые не сидят на линии огня и не зарабатывают миллионы, но пишут вот такие песни.
2003
Изначально ивановцы «Дискотека Авария» казались скорее продолжателями дела Сергея Минаева – массовики-затейники для многотысячных дискотек и корпоративных праздников, мастера комических речевок «на грани», бойкие диджеи, пересмеивающие актуальные хиты в диапазоне от «Мумий Тролля» до «Ляписа Трубецкого». Самый веселый участник группы, Олег Жуков, умер от опухоли мозга зимой 2002-го – и через несколько месяцев «Авария» вернулась другой. Лирический гимн «Небо» вообще-то исходно вышел еще на альбоме «Маньяки», но тогда несколько затерялся за речитативными боевиками – по-настоящему большой эта песня стала именно в 2003-м, когда получила в сопровождение киношный клип со сказкой про средневекового рыцаря.
«Небо» продолжает сквозную для российской поп-музыку тему человеческих полетов, окончательно и надолго перенося ее в плоскость личной жизни. После этого успеха «Авария» выпустила еще один трогательно-лирический сингл «Если хочешь остаться» (песню, между прочим, высоко ценил Егор Летов), а потом начала инкорпорировать в свои боевитые хиты наступающий консервативный реванш. «Авария» эпохи второго срока Путина и далее – это не столько безделки с этническим уклоном вроде песен «Малинки» и «Арам-зам-зам», сколько суровый политический рэп «Зло» про тлетворное влияние Запада, победное «Нано-техно», под которое разминаются участники государственного молодежного лагеря на Селигере, и патриотическо-географическая «Welcome to Russia». Выражаясь словами того же Летова, вот какое небо.
Алексей Рыжов
вокалист, автор песни
Строго говоря, «Небо» – это вроде как совсем не наш репертуар. Песня с нежным мужским вокалом, будто с пластинки группы «Руки вверх!»: мы нечто подобное записывали в Иванове году в 1987-м, еще до «Дискотеки “Аварии”». Но потом решили, что мы пацаны, которые мочат, зажигают – про любовь не поют. Нам многие говорили, что мы сошли с ума и что после «Неба» наша карьера закончится. Но слава богу, у нас с компанией «АРС» Игоря Крутого были грамотно выстроены отношения: они доверяли нашей прухе и чуйке.
C этой песней было много проблем. Она долгое время считалась вещью второго плана: на альбоме «Маньяки» ее затмевали «Яйца», «Заколебал ты» и «На острие атаки». И вообще, мы с Колей [Тимофеевым, вокалистом группы] ее чуть ли не год записывали в студии. Я никак не мог найти тот его голос, который соответствовал моему представлению о смысле этой песни. Коля хотел спеть как можно чище – а я хотел, чтобы он спел как можно честнее. Старался оставить те Колины дубли, где были какие-то интересные придыхания или где он вообще уходил от основной ноты. Он с этим был не согласен – в конце концов мы даже чуть не поссорились.
«Небо» действительно стала одной из главных песен 2003 года. Я ее придумал в то время, когда на нас уже повалились концерты, эфиры, предложения хороших компаний – а параллельно назрел пресловутый синдром второго альбома.[108] Ведь главные наши хиты были написаны еще в городе Иваново – и не с позиции звездного коллектива, а с позиции ребят, которые работают в кайф. Поэтому я во время наших зимних гастролей в Америке попросил тайм-аут, чтобы, так сказать, подготовить базу для будущих успехов. И остался в Майами в какой-то гостинице с тараканами. Помню, что было на удивление холодно и нечего жрать. Я даже спрашивал у местных, нельзя ли тут по соседству найти что-то потеплее. Они говорили: «Нет проблем, братан, езжай в Канкун». У меня хватило ума ни в какой Канкун не летать, а не то меня обратно в Штаты не пустили бы. Так что я просто мерз и копался в своей голове две недели. Я написал самые разные песни, которые вошли в альбом «Маньяки», – а «Небо» сочинил просто для себя. Именно эта история была мне лично тогда близка – можете понимать это, как хотите.
Мы выпустили клип, сделанный малазийским режиссером Майкаделикой; нашли его в интернете. Отечественные клипмейкеры нас как-то смущали. Мы собрали большую шведскую массовку и поехали на остров Готланд: там были и каскадеры, и лошади, и палаточные города; все это довольно внушительно выглядело. Хотя у этого малазийца тоже были какие-то накладки. Например, когда Коля-принц скачет с принцессой на коне, видно, что они стоят на месте и просто жопами трясут, а за ними проплывает задний план, как в фильмах про Штирлица. Ну, нет предела совершенству, как говорится.