Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 83)
Два с половиной месяца я убеждала продюсеров и авторов, что поэзия не может переводиться напрямую. И слава богу, Пламондон меня в этом целиком поддержал. А композитор Риккардо Коччанте, наоборот, противился. У нас была большая встреча, на которой они в итоге поссорились. Пламондон выбежал, хлопнув дверью, со словами: «Это мой текст, и я буду решать, как ему звучать по-русски». Я побежала за ним. Мы пошли с ним в кафе, и я ему построчно переводила текст Сусанны. Он поверил, что это будет хит. И, как видите, я не подвела.
Сначала ни одна радиостанция не брала у нас «Belle» – говорили, что это неформат. Радиостанции вообще ничего не понимают: они живут надуманными форматами, в результате чего вся страна сейчас слушает Стаса Михайлова. «Европа Плюс» никогда в этом не признается, потому что теперь они любят говорить, что они авторы этого успеха, – но они три месяца не хотели ставить «Belle» в эфир. И мы придумали такой ход – ставили песню вместо рекламного ролика. Каждую минуту нам засчитывали как бартерное время. А когда через три недели «Belle» стала гимном всей страны, они опомнились и стали крутить ее просто так, как и все остальные. В итоге была статистика, из которой следовало, что за все послевоенное время по количеству эфиров «Belle» уступала только какому-то хиту Юрия Антонова.
А Пламондон и Коччанте помирились на нашей премьере. И оба были счастливы.
Время продюсерских проектов, в которых худрук был важнее, чем исполнители, дало несколько групп для вечности – и куда больше названий, мелькнувших ненадолго и пропавших. «Школа» – меланхолическая баллада о том, куда уходит детство, – кажется, единственное, что осталось от группы «Любовные истории», зато осталось всерьез: на профильных мероприятиях вроде последних звонков ее будут исполнять еще долго. Собрал «Любовные истории» первый продюсер Алсу Валерий Белоцерковский, он же придумал клип о любовном треугольнике между учителем и двумя ученицами, по сюжетной конструкции и образу главной героини-лолиты изрядно похожий на «Зимний сон» его предыдущей подопечной.
Валерий Белоцерковский
продюсер, режиссер клипа
Группа «Любовные истории» была вашим следующим проектом после Алсу.
Да. Работать с компанией Universal я уже не мог и не хотел – для меня это был вопрос принципа. При этом у меня было очень много идей, которые воплотились с группой «Любовные истории». Та же песня «Школа», которая вошла в анналы нашей жизни, можно сказать.
Мое поколение и многие после него выпускались под песню «Когда уйдем со школьного двора». А потом появилась наша песня – и перевернула все. С этой песни и клипа, где публика впервые увидела Егора Бероева, впоследствии ставшего знаменитым, а тогда еще никому не известного актера МХАТа, «Любовные истории» и начались. Это красивая интересная история, светлая, которая продлилась почти двадцать лет. Состав менялся – около тридцати человек прошло через группу.
Как вы отбирали девушек?
Это не математическая формула – это химия. Я смотрел на девочку – или видел в группе, или не видел. И в итоге получился достаточно органичный коллектив абсолютно разных девочек. И тембрально разных, и внешне, и по возрасту, и по профессиональной подготовке. Майя Губенко к тому времени уже работала на бэк-вокале у Кайли Миноуг,[106] а у кого-то не было не то что музыкального образования – там буквально с азов надо было начинать. Вот такой состав у нас был разношерстный во всех смыслах этого слова. Но я их увидел. Они до сих пор дружат, собираются и меня приглашают – и первый состав, и следующие поколения группы. Это как семья. Не все остались, кто-то ушел – но каждый Старый Новый год мы все собираемся и отмечаем. Именно в эту дату я объявил о кастинге.
А почему так часто состав менялся?
Потому что само понятие «девичья группа» имеет возрастной ценз. Девочки уходят в декрет, выходят замуж. У кого-то муж против [не хочет], чтобы они этим занимались. Много факторов, но в первую очередь это связано именно с возрастными изменениями. Прыгать в девичьей группе в 20 лет – это одно, в 30 – другое, а в 35 уже, наверное, и не очень правильно.
Вы как-то придумывали место для «Любовных историй» в общем контексте тогдашних девичьих групп?
Я делал так, как я слышу и вижу, и так, как никто на тот момент, наверное, не делал. Это не танцевальная в прямом смысле слова музыка, как у «Красок». Не хулиганская современная и моднявая, как у «Тату». Это романтичные, красивые, чистые песни, под которые еще и можно танцевать.
Группа «Любовные истории», наверное, не добрала своей популярности еще и потому, что я запустил этот проект в мае, а летом вышли «Фабрика звезд» и [другое музыкальное реалити-шоу] «Народный артист».[107] Естественно, они убили нас полностью. Нас не пускали на каналы: мы стали конкурентами. Мне радийщики открытым текстом говорили: если поставим, будем иметь проблемы с Первым каналом. «Русское радио» c ним сотрудничало по «Золотому граммофону», и даже несмотря на то, что песни у нас были приличные, они говорили: «Нет, [директор дирекции музыкального вещания Первого Юрий] Аксюта вычеркнет». И на «Золотой граммофон» мы попасть не могли, потому что априори было понятно, что Аксюта вычеркнет.
В «Фабрике» и в «Ассорти» [группе, которую собрали по итогам «Народного артиста – 2003»] не было души – это была такая дешевая жвачка. Матвиенко я считаю лучшим продюсером по мужской линии, но вот с «Фабрикой»… Он и дуэты пытался сделать, и девичью группу – но не чувствовал он, видимо, женское. А песни группы «Любовные истории» до сих пор живут: их знают все. А кто их поет, не знают – потому что они на дисках и кассетах у пиратов гуляли.
Вы помните, как впервые услышали песню «Школа»?
Ее принес композитор Витя Чупретов. Он ее многим предлагал, никому она не нравилась, а я вот сразу услышал ее в том виде, в котором она потом вышла. Я очень спешил именно с этой песней выйти до выпускных – и практика показала, что я был прав.
Я сделал две песни про школу, одну для Алсу – «Последний звонок» – и одну для «Любовных историй». Песня Алсу прекрасно идет на концертах, но она не вошла в анналы, под нее не выпускаются… А песня «Школа» стала визитной карточкой группы «Любовные истории». Так же как песня «Скажи, зачем» – ее до сих пор в караоке поют. Это не профессионалы оценивают – это народное признание.
А сюжет клипа тоже вы придумали?
Я не просто его придумал, я его сам снимал. Если с Грымовым в «Зимнем сне» я работал как режиссер-постановщик на площадке, помогал выстраивать актерские мизансцены – то здесь я уже был полностью режиссером. А помогал мне, когда я боялся работать с техникой, парень, которого я нашел, а сейчас его знает вся страна – [режиссер] Карен Оганесян. «Школа» была его первым опытом в Москве, после которого его заметили. Он вырос в большого мастера и сейчас снимает кино с лучшими артистами нашей страны.
В этом клипе, как и в «Зимнем сне» Алсу, тоже молоденькие девочки влюбляются во взрослого мужчину. Это для вас важный мотив?
Знаете, велосипед уже давно изобретен. Так же, как все эти истории, их не так много. Перечитайте Шекспира – больше, чем у него, историй в природе не существует. И я не вижу ничего страшного в том, что мы повторили тему. Там же сюжет другой, мы не скопировали ничего у себя.
В чем другой?
Это тоже про любовь… Вы что, не влюблялись в своих педагогов?
Нет.
Ну, вам не повезло.
Песни у «Любовных историй» очень женские. При этом в том же клипе «Школа» явно мужской взгляд: он фиксируется на декольте, на короткой юбке. Вы сами на кого ориентировались?
На людей. У всех людей одинаковые инстинкты и одинаковые рефлексы. Они по-разному у них проявляются. И вот вы говорите: для мужчин сделано, декольте, то-се… А вы, девушка, обратили на это внимание. Реакция у вас другая – но вы обратили. А задача-то и состоит в том, чтобы не проходили мимо. Главное, чтобы это не было пошло. И я горжусь тем, что все мои проекты – без ложной скромности скажу – отличались отсутствием пошлости и вульгарности. Ни одной девичьей группы не было в нашей стране, которая бы не испачкалась об эти две категории. А мы не испачкались. Мы чистоту соблюли до самого конца. У меня шесть сыновей, и если бы я делал гадость, пошлость и вульгарщину, как бы я потом смог их воспитывать правильно?
Расскажите, как вы общались с участницами группы. Про вас писали, что вы очень жесткий человек в рабочем плане.
Я всегда говорю, что продюсер не имеет права быть тираном, но диктатором он быть обязан. Диктатор – это человек, который поставил жесткие рамки и жестко требует их соблюдения. А тирания – это сумасбродство. Диктатор не накажет «ни за что». А тиран встал не с той ноги – и давай всем головы рубить. У меня такого не было. У нас был самый добрый коллектив – вам об этом лучше девчонки расскажут. Я могу рассказать только, что репетиции у нас всегда проходили до седьмого пота – но стоило только мне взять какую-то паузу, как девчонки начинали говорить: «А что это мы перестали, давай еще! Мы так соскучились по нашим репетициям!».
А была у девушек возможность расслабляться?
Они не напрягались. Они занимались любимым делом и получали еще за это деньги. О таком можно только мечтать – поэтому каждая из них была, как мне кажется, счастлива. Я сейчас убеждаюсь, что это были самые счастливые годы.