Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 57)

Для последнего советского поколения, описанного Алексеем Юрчаком в книге «Это было навсегда, пока не кончилось», а также для тех, кто родился в конце 1970-х – начале 1980-х и в классификацию Юрчака уже не попал, СССР стал страной утраченной юности или детства. Для ровесниц Пугачевой слом пришелся на тот возраст, в котором женщина в большинстве культур (не исключая советской, где сенсацией стал фильм «Москва слезам не верит», вторая серия которого рассказывает о поздней любви успешной женщины) уже выписывается из возраста сексуальной, романтической и прочей активности и готовится к воспитанию внуков, – в то время как реальность потребовала от нее мобилизоваться и предпринять что-то для спасения семьи при крушении привычного образа жизни. В начале 1990-х лирическая героиня Пугачевой оказалась в ледяной пустыне, когда жизнь – величайший дар и величайшее надувательство – вроде бы закончилась, но никак не заканчивается.

В момент съемок «Портрета на фоне» Пугачевой было 43 года, ее старший внук Никита родился в 1991 году.

Первый постсоветский альбом Пугачевой вышел только в 1995-м, и уже его название – «Не делайте мне больно, господа» – кажется даже слишком красноречивым: женщина, ранее говорившая с «отсутствующим возлюбленным», теперь взывает к жестокому миру наличествующих мужчин, которые перестали быть «товарищами» и стали «господами» (обращение, активно продвигаемое в язык главной газетой нового экономического класса – «Коммерсантом»).

1990-е с их обрушением советских институтов стали временем формирования нового «гендерного порядка», о котором Алексей Юрчак пишет в статье «Мужская экономика: “Не до глупостей, когда карьеру куешь”»[70] в связи с появлением фигуры бизнесмена: «Говоря о современном российском мире бизнеса, многие предприниматели – и мужчины, и женщины – называют его “мужской экономикой”. Этот термин они объясняют тем, что “принятие решений в бизнесе идет мужскими методами”. ‹…› В постсоветском обществе не просто произошел возврат к традиционному образу женственности – обозначилось усиление этого образа. У многих российских женщин появилось желание “вернуться” в семейное пространство, оставить работу, заняться устройством домашнего быта. На практике это желание реализовалось особенно широко среди зажиточных семей, которые могут с легкостью существовать на заработок мужа. В результате мужчина получил еще больше преимуществ в сфере публичной деятельности, особенно в высокооплачиваемых ее областях, что послужило одним из условий формирования “мужской экономики”». Деньги и власть сместились в бизнес, где решения принимались в основном мужчинами и в мужском кругу – часто с участием силовиков, также в основном мужчин. Особенности развития бизнеса в 1990-е породили культ грубой силы, что в итоге оказало влияние на все сферы жизни и привело к смешению женщины в маргиналии, к «системному превосходству над женщинами в публичной сфере».[71] «Сильной женщине» из послевоенного поколения оставалось только «плакать у окна», упрекая любимого, променявшего его на другую, более молодую, глупую и веселую. Слушая одноименную песню Пугачевой, невольно представляешь себе «нового русского», который, разбогатев, по правилам «нового гендерного порядка», где женщина должна быть молодой и занимать подчиненную позицию вроде секретарши, поменял старую жену на новую.

Кораблик судьбы женщины 40+ тонул все стремительнее, и Пугачева снова начала представительствовать от ее имени, но уже гораздо менее успешно – отчасти из-за большого количества конкуренток, отчасти из-за того, что ее образ жизни благодаря желтой прессе был теперь слишком видимым и слишком сильно расходился с образом жизни ее слушательниц.

Многие тексты на «Не делайте мне больно, господа» невольно отражают происходящие трансформации; очевидно, что музыкальные вкусы новых хозяев положения, часть их которых вышла из криминальной среды, повлияли на звучание эпохи, добавив шансонные мотивы и в творчество Пугачевой. Две известные песни с альбома – «Мэри» и «Настоящий полковник» – рассказывают о мужской жестокости и обмане, темах, которые не звучали в ранних песнях Пугачевой, ведь покинувший возлюбленный сделал это просто потому, что «разлюбил». Второй трек, описывающий трагикомический курортный роман лирической героини, без преувеличения предсказал последующую популярность бывшего полковника КГБ Владимира Путина, идеально попавшего в запрос многочисленного женского электората[72] на маскулинность в ситуации серьезного дефицита собственно мужчин (дефицита в том числе и физического, особенно в старшем поколении: между 1992 и 2000 годом ожидаемая продолжительность жизни для мужчин упала с 62 лет до 59; для женщин она в 2000-м составляла 72 года).[73]

Заглавная композиция альбома «Не делайте мне больно, господа» объединяет постоянные мотивы Пугачевой – стремление к любви и несвободу артиста, связанного обязательством перед публикой, – в совершенно новой ситуации: лирическая героиня обязана развлекать «господ», но просит не мучить ее, не причинять боль и отпустить к любимому. Одновременно с этим в текстах Пугачевой впервые появляются намеки на телесную сторону любви, упоминания влекущих губ и рук, а любовная зависимость переключается с отсутствующего мужчины на опасных и ветреных, но идущих навстречу партнеров. Интересно и физическое воплощение, которое артистка находит для себя в этот период: копна волос, возмутительно короткая юбка и ботфорты – «обычная» женщина не рискнула бы наряжаться так откровенно ни в 50, ни в 60 лет.

Справедливости ради стоит отметить, что брошенная или бегущая навстречу короткой опасной любви женщина не единственный персонаж лирики постсоветских альбомов Аллы Пугачевой. Так, ее альбом «Да!» (1997) открывается композицией «Мал-помалу», спетой от имени жены-мегеры, которая изводила мужа в браке, тянула из него силы и деньги, а потом развелась с ним – шутливая попытка заявить о собственной субъектности и доминировании в отношениях.

Главным же хитом альбома «Да!» стала другая композиция. Как и «Не отрекаются любя», в 2015-м песня «Позови меня с собой» попала в результаты опроса журнала «Русский репортер» в качестве одной из ста наиболее популярных в России. Существует много современных, еще более меланхоличных, чем у Пугачевой, версий этой песни. Одна из них в 2019 году вошла в саундтрек сериала «Содержанки»; постановщица второго сезона Дарья Жук считает ее мольбой Эвридики, обращенной к Орфею – тому, кто способен увести умершую обратно в мир живых.

Написавшая и исполнявшая эту композицию Татьяна Снежина погибла в автокатастрофе в августе 1995 года. Ей было 23, она оставила после себя две сотни треков, но слава пришла к ней только после смерти, когда кассеты, разосланные ее братом, попали к Татьяне Булановой, Иосифу Кобзону, Игорю Николаеву и другим. Спетую почти детским голосом песню «Позови меня с собой» Пугачева несколько часов слушала в машине на повторе, а потом записала собственную версию. В этом выборе не было ничего удивительного: трудно предположить, что родившаяся в 1972 году Снежина избежала влияния пугачевской лирической героини, ее способа видеть мир и говорить о своих отношениях с любимым. Такую песню Пугачева могла бы написать и исполнить сама – и в 1975-м, и в 1985-м, и в 2015-м; здесь заново проигрываются многие постоянные мотивы ее творчества – одиночество, бессонница, разочарование в жизни, страстный призыв к исчезнувшему любимому.[74] Трагикомический парадокс: в погоне за новым звуком и новой интонацией, всегда много работавшая с молодежью Пугачева невольно выбирает то, что сформировала сама (совместный альбом с похожей на нее, как дочь, певицей Любашей «А был ли мальчик?», записанный в 2002 году, – еще один пример в этом ряду).

Но удивительное дело: спетая голосом взрослой и давно уставшей женщины, написанная человеком, которого, как Эвридики, больше нет в живых, песня «Позови меня с собой», может быть прочитана не только как новое, гораздо более меланхоличное, чем прежде, воззвание к ушедшему мужчине. Это еще и песня о потере вообще – и о желании вырваться из рутины и одиночества в иное пространство, в пространство идеализированного прошлого и сопричастности другому («Я хочу увидеть небо, / Ты возьми меня с собой», – пела Пугачева в конце 1970-х от имени маленького журавлика, мечтающего взлететь вместе с мамой). На первый взгляд избегающая примет времени, спетая для широкой публики в 1997-м году – самом благополучном и оптимистичном за все 1990-е, когда страна уже начала выбираться из прежнего кризиса и еще не свалилась в новый, – «Позови меня с собой» как будто подводит итог потерям и разрушениям, одновременно примиряя с ними. Ветер злых перемен унес что-то важное, но где-то существует пространство, в котором разбитые мечты прошлого продолжают существовать – и я готова преодолеть сложный путь, чтобы снова оказаться там, если ты, сильный любящий мужчина, позовешь меня. «Снова» – важное слово. Мотив восстановления отношений, возвращения ушедший любви, столь характерный для Пугачевой на протяжении всей ее карьеры, в конце 1990-х совпал с более широким запросом на реставрацию, ностальгию, уход в прошлое, который постепенно начинал охватывать общество.