Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 58)
«Я приду туда, где ты / Нарисуешь в небе солнце, / Где разбитые мечты / Обретают снова силу высоты», – песня, спетая от имени взрослой одинокой женщины, каких в России так много, в политической плоскости оказывается гимном наступающего ресентимента. «Солнечный круг, небо вокруг – это рисунок мальчишки». В 1997 году до появления того, кто нарисует в небе над Россией новое старое солнце, оставалось совсем немного времени.
1998
Если о борьбе за звание примы российской эстрады в 1990-е не могло идти и речи, то среди мужчин конкуренция за эстрадный трон какое-то время существовала – пока в 1994 году 27-летний Филипп Киркоров не женился на этой самой приме, окончательно закрыв вопрос. Не то чтобы до этого он был никем – сын заметного болгарского певца, Киркоров уже в конце 1980-х выпустился из пугачевского Театра песни и начал делать большие эстрадные шоу, выпускать хиты и получать премии; брак с Пугачевой просто зафиксировал его статус. Большой во всех отношениях человек с заливистым голосом и огненной харизмой, Киркоров имел чутье на шлягеры, умел перевоплощаться, сочетал советский эстрадный шик с провокационной, почти трансгрессивной экстравагантностью, всюду пер напролом – и никогда не боялся посмеяться над собой, чему порукой и совместная с супругой «Зайка моя», и уморительная песня «Троллинг» о комментариях на YouTube, и последние совместные проделки с Александром Гудковым.
Хватало в его репертуаре и песен серьезных, если не сказать – королевских. Оду «Единственная моя», вообще-то, написал Олег Газманов, но в исполнении Киркорова, который превратил ее в актуализированное для 1990-х диско с битом и гитарами, она незамедлительно превратилась в оду самому яркому семейному союзу в стране. Под такую музыку только и собирать большие букеты, шагая по проходам между рядами кресел в Кремлевском дворце, – что Киркоров регулярно и успешно делает и почти четверть века спустя.
Филипп Киркоров
певец
Вы много раз говорили, что «Единственная моя» – это ваша визитная карточка. Вы же ее в первый раз, кажется, услышали на концерте Газманова?
Это было в Сочи в 1995 или в 1996 году. Газманов презентовал свой новый альбом – и среди прочего пел «Единственную». Меня как зрителя эта песня сразу зацепила. Я дождался окончания концерта, зашел к Олегу в гримерку и сказал: «Отдай песню». Он посмеялся и ответил: «Да бери, пожалуйста, я все равно на нее ставку не делаю. Не лирик я, не романтик». У него тогда другое направление было: «Офицеры»; социальная музыка, положенная на хитовый ритм. Аранжировку «Единственной» мы сделали мгновенно: я попросил Анатолия Лопатина (мы с ним, кстати, работаем до сих пор) придумать что-нибудь в стиле Вoney M, но со скрипками.
У Газманова аранжировка была другая?
Это было в стиле Газманова абсолютно. А нам хотелось, чтобы было более европеизированно. Представьте себе, середина 1990-х – кругом Шуфутинский, Люба Успенская, группа «Комбинация». И вдруг появляется такая Глория Гейнор. Толик сделал свою работу безукоризненно, проблемы у нас возникли, как только появился голос – это было практически невозможно правильно спеть. На этот диско-ритм пелось очень легкомысленно. Но это ведь только кажется, что «Единственная» – песня о любви, слова там довольно мрачные: «Не родятся наши дети, не подарят нам цветы, / Будет петь холодный ветер над осколками мечты». Я записывал кучу дублей, приходил домой, слушал – не то, не торкает! Мне совершенно не стыдно признаться: записать мне ее помог тот же Газманов. Пришел в студию и как автор направил меня в правильное русло.
Алла Борисовна вам помогала? Все же эту песню воспринимали как посвящение ей.
Алла мне всегда помогала, но только не с этой песней. Надо признаться – она ее не очень-то любила. Там же про расставание все. Она все говорила: «Накаркаешь, накаркаешь». Ну вот и накаркал. Тогда я о таких вещах не задумывался – услышал красивую песню, почувствовал, что это хит, – и все.
У вас кроме «Единственной» куча знаковых песен: «Зайка моя», «Шика дам», «Мышь». Они очень разные, как будто спеты разными людьми.
Просто я умел разбирать, из чего получится хит, а из чего – нет. Например, «Зайка моя» – это вообще случайность. Мы сидели с Аллой в гримерке в Кремле, и в очередной раз я слушал кассету с записями, которые мне прислал знакомый композитор. Магнитофон находился далеко, подойти и выключить его было просто лень. И вот в конце под шансонный аккомпанемент звучит эта «Зайка». Мы с Аллой начали хохотать, переслушивать ее – и уже на следующий день я отправился на студию в Тверь и записал эту песню. Надо отдать Алле должное: куплет был совершенно уныл по мелодике, и она заставила меня спеть этот рэп в конце. Ну а ее профессиональная интуиция верна на 100 %.
А когда вы только поженились, Пугачева вам помогала со стилем определиться?
Помню, у меня была премьера программы «Я не Рафаэль», и Валя [Юдашкин] пошил мне наряды в моем стиле: блестки, стразы. Но сама программа была довольно выдержанная. И Алла, когда приехала на премьеру, так очень деликатно Вале дала понять, что он сделал немножко не то. Тот начал оправдываться: «Я делал, что просил Филипп». Но с Аллой спорить бесполезно. Она мне сказала: «Я тебе привезла один пиджачок желтого цвета. Вот надевай его и иди». И так как она была и остается для меня единственным авторитетом, я надел этот пиджак – и оказалось, что это было именно то, что нужно. Думаю, что о таком радикальном продюсере, как она, мечтали все.
Вам сложно было сделать так, чтобы вас не воспринимали исключительно как мужчину при Примадонне?
Во-первых, я никогда не комплексовал из-за того, что меня называли мужчиной при Алле Пугачевой. Это большая честь – быть при такой женщине. И если уж чувствовать себя подкаблучником, то встать под каблук Аллы Пугачевой мечтал бы, думаю, не один мужчина. Другой вопрос, что это заставляет тебя доказывать, что не зря тебя выбрала такая женщина. Меня это заставляло двигаться вперед. И я совершенно не волновался из-за того, как меня называли и как комментировали наш брак. Может, не в последнюю очередь поэтому сейчас меня называют совсем по-другому.
Вы когда отправились на «Евровидение» в 1995 году, здесь были уже всенародной звездой – а там заняли только 17-е место. Почему так получилось?
Когда я ездил, никакого английского представить себе было невозможно. Песня только на языке страны. И потом, это сегодня можно петь под минус и не зависеть от живого оркестра, как зависели мы с Аллой.[75] Музыканты взяли и плохо сыграли – что у меня, что у нее. И что оставалось делать? Дирижер потом говорил: «Извините, что мы вам выступление испортили». А кому эти извинения нужны? Что их – титром пустить? На «Евровидении» тогда не было ни одной постсоветской страны. Была только Россия с соседкой Польшей, которая, мягко говоря, нас недолюбливала. Это сегодня получить 17-е место – позор. Тогда это было победой. Спасибо еще, что не 24-е.
Вас вообще никогда не задевало это словечко «попса»? Что вот одно дело – Земфира, а другое – Киркоров?
Никогда меня это не задевало, аудитория у поп-музыки всегда больше, да и зарабатывал я всегда раз в десять больше, чем вся эта серьезная музыка.
То есть успех напрямую связан с деньгами?
Конечно. Успешный человек – богатый человек. А неудачник – он и есть неудачник.
Если музыкант работает для узкой аудитории, он тоже неудачник?
Нужно всегда работать для широкой аудитории. Вот оперная певица Анна Нетребко – у нее залы битком, она – самая высокооплачиваемая оперная певица в мире сейчас. И что же это значит? Что она бездарность? Или что она занимается недостаточно серьезным жанром?
Ну эксперименты – это точно не про нее.
А для кого эти эксперименты? Ты что – выходишь на сцену, чтобы себя порадовать? Тогда иди и спой в караоке. Мы не имеем права свои эксперименты выносить в зал. Если ты профессионал, экспериментируй так, чтобы зрители ничего не замечали. Я, между прочим, тоже экспериментировал. Вот моя песня «Мышь» – это что, не эксперимент?
Да, пожалуй. А как вы на это решились вообще? Линзы со змейками в глазах, черные волосы… Вы там готический король прямо.
Борис Зосимов на пресс-конференции по поводу запуска русского MTV сказал, что у них не будет совковых исполнителей вроде Киркорова и Леонтьева. «Ах, не будет? – подумал я. – Ну посмотрим». Я нашел песню «Мышь», снял клип и мимоходом так сделал, чтобы о нем узнал Зосимов. В итоге этим клипом открывался русский MTV.[76] Вот это – высшего класса эксперимент. Просто я никогда не бил себя в грудь и не орал: «Я делаю экспериментальную программу! Я рисковый парень!»
А вы не думали, что ваша многомиллионная публика на ваши эксперименты может отреагировать неоднозначно: то вы налысо побреетесь, то в блондина покраситесь…
Вы хотите сказать, что кто-то разлюбит? Знаете, я тут посмотрел фильм «Высоцкий», там есть сцена, где Высоцкому говорят: «Ты потеряешь публику, если они узнают, что ты наркоман». А он отвечает: «Значит, не любили». Гениальная фраза. Мне говорили, когда я на Пугачевой женился: «А публика? Поклонницы? Они же тебя разлюбят!» Значит, не любили. Только так.
Почему вокруг вас столько скандалов?[77]