Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 136)
В самом начале существования группы «Время и Стекло» телек и радио еще побеждали интернет. Было как: мы приходили в офис радиостанции, ставили песню программному директору, а он говорил: «То не так, это не так». Одни говорили, что слишком андерграундная аранжировка, другие – что недостаточно танцевально. А хотелось делать то, что хочется. Помню, Потап пришел и сказал: «Нас поставят на такую вот радиостанцию, если мы сделаем вот эту песню, которую для нас написал сын владельца радиостанции». И неважно, что мы занимаемся музыкой кучу лет! А я пишу аранжировки: мне всегда хотелось быть как Тимбаленд, Фаррелл, Дипло. Я научился без музобразования делать такие дропы, которые не мог никто написать из наших музыкантов.
К счастью, уже в то время появились артисты, которые начали ломать формат. Например, спасибо большое за все, что сейчас происходит, надо сказать Ване Дорну. Он доказал этим радиостанциям и телеканалам, что можно успешно делать музыку, которую они в жизни бы не пускали в ротацию. И сейчас новым артистам с каждым годом становится легче – насколько шире стал формат! Интернет на это тоже сильно повлиял: посмотри на молодых рэперов типа Моргенштерна. Когда нас просят не петь песню «Мой парень – лох», я думаю: «А вы слышали, что у вашей дочери в плеере?»
Продюсерский центр Mozgi Entertainment открылся как раз с группы «Время и Стекло» – Потап с Ирой [Горовой, соосновательницей компании] на нас учились. Был этап поисков, было тяжело. Потапа и Иру группа завела в безвыходное положение. Я уже копилку разбивал, чтобы были деньги сходить в супермаркет. То есть деньги в группу вложили, все вроде как и идет, но не настолько, как хотелось за все эти годы.
Однажды я делал ремейк песню «Прекрасное далеко» для одного телепроекта – и решил сделать его в стиле дип-хаус. Тогда как раз стала популярной артистка Кайза с треком «Hideaway». В «Прекрасном далеко» я снял оттуда все вплоть до размера баса. И оно так закачало! Мы почувствовали себя в своей тарелке. Я решил сделать еще пару треков в таком стиле, набросал что-то. Приехали Надя с Потапом. Наде сначала не понравилась музыка – ей всегда хотелось петь, показать вокал и диапазон. А тут же детский сад. Они начали с Потапом спорить. Я сказал: «Так, я свою работу сделал» – и вышел из комнаты. Где-то через час слышу: «Леша, есть, есть! Иди послушай!» Мы послушали, я сказал: «Меня все качает, нравится. Давайте делать». Так получилась «Имя 505» – и сразу была чуйка, была мысль «Да, это оно».
Когда говорят, что «505» – песня бессмысленная, я отвечаю: трек – как картина. Она написана художником, она у него не одна. Ты пришел на выставку, тебе нравится одна картина; ты будешь стоять перед ней, разглядывать, искать смысл. (Я в этом не шарю совсем – но знаю, что люди так делают.) И кто-то этот смысл найдет, почувствует. И так же в музыке! Меня больше обидит, если скажут, что песня не качает.
Очень смешно у «505» проходили тесты на радиостанциях. Не буду называть их, но некоторые говорили: «Не-не-не, это слишком, не поставим». Короче, испугались. Но после клипа радио прогнулось, и те же люди начали говорить: «Да, классный трек, качает». В общем, усрались.
Не понимаю, как так случилось, что «Время и Стекло» стала самой популярной группой у нас среди детей и подростков. Магия какая-то. Я недавно общался с Потапом, и он сказал, что мы пишем детскую музыку. И ведь это хорошее определение для EDM и последних хитов! Они все звучат так, будто выходят из детского синтезатора; все игривое такое. «505» – как песня-считалочка, такую каждый запомнит. Как игра, в которой девочки прыгают через резинку, начитывая при этом какой-то стишок. А еще считалочки качают: там все простое, но гениальное.
Впрочем, я заметил и обратную сторону этой популярности у детей – стали появляться молодые артисты, которые матюкаются и позволяют себе такое, о чем мы и подумать не могли, хотя иногда хотелось сделать что-то жесткое, дерзкое. Но мы помним про ответственность перед молодежью. А здесь сейчас такое творится… Когда мне дети родственников поставили «Медузу» Матранга, я подумал: «Ну ок, я уже что-то не понимаю». Не успеваю за ними. А мне тридцатка!
Надя Дорофеева
вокалистка
Мы с Позитивом познакомились еще до группы. Мне было 18 лет, я жила в Москве; меня пригласили выступить на фестивале в [детском лагере в] «Артеке». Все артисты ехали на одном автобусе – тогда с Лешей и познакомились. Я была в дурацких желтых очках, и он говорит: «Ой, у тебя такие очки прикольные». Я их снимаю, а он: «Боже, какие у тебя красивые глаза!» Он меня сфотографировал на телефон – и зачем-то отправил Потапу, с которым тогда уже работал. А я уже была хорошо знакома с Настей Каменских, мы вместе выступали на конкурсе «Черноморские игры»: она – в старшей категории, а я – в средней.
Я начала петь в 11 лет [в Симферополе]. Крымские промоутеры увидели меня на городских фестивалях и подумали, что будет прикольно, если в ночном клубе выйдет ребенок и споет песню (смеется). Я была там гвоздем программы: выходила – а после меня сразу стриптизеры. Тогда мне это казалось нормальным. За каждую песню платили 30 или 50 долларов, а выступала я дважды в месяц. Папа отвозил меня и увозил – мы все страшно гордились. Понятное дело, я стриптиз не смотрела – но мы переодевались все в одной гримерке. Помню, два близнеца-стриптизера – и я помогала им надевать костюмы, застегивать… Уже в таком возрасте поняла, что это просто работа; стеснения не было.
Потом, когда мне было 20, я опять вернулась из Москвы [в Симферополь]. У меня был готов сольный альбом. Координатор «Черноморских» Инна Вишняк говорит: «Потап ищет в группу девочку. Парень уже есть – это Леша Позитив». А мы с ним общались после знакомства: он мне писал с фейковой страницы во «ВКонтакте»; я как-то поняла, что это был он. Но у меня в то время был парень в Москве, а у него – Аня [Андрийчук], на которой он сейчас женат. То есть мы друг другу понравились, но при этом мы не целовались, не гуляли, не изменяли нашим парам.
И вот я приезжаю в Киев, чтобы провести деловые встречи: показать, что уже подросла и вот такой материал записала. Одна из встреч была с Потапом. Я не собиралась попадать в группу, ощущала себя сольной певицей – но когда узнала про Позитива, подумала, что это может быть комфортно. Приехала, спела несколько своих песен – и Потап начал показывать демки для «Время и Стекло».
Я влюбилась в харизму Потапа, он меня просто покорил. Я поняла, что он пробивной и суперсильный чувак; что с ним будет классно. И забыла сразу про все свои песни. Потап – стопроцентный гений, он всегда в топе. Я видела, как он творит, как пишет музыку, как он это быстро делает. Может зайти в туалет – и выйти уже с куплетом и припевом (смеется). Серьезно! У нас, например, была мелодия: мы напевали-напевали; говорили, что это очень сексуальная и чувственная песня, что надо про ночь что-то сказать в ней; накидали эмоций… Он выходит в туалет, пять минут, приходит – а у него уже куплет и припев.
Без Потапа не было бы группы «Время и Стекло» и всего этого успеха. Он смотрит на тебя, общается с тобой, ты можешь что-то впроброс напеть – а он из этого фрагментика и того, что ты только что сказала, вытянет фактуру и разовьет до целой песни. Он мастер по выдумыванию словечек, у него есть свое звучание, прикольные мелодии. Если мне неудобно петь, например, на высокой ноте, на открытом звуке, Потап может изменить текст только ради того, чтобы все идеально сложилось, чтоб артисту стало лучше петь. Он умеет математически складывать песню.
Группа «Время и Стекло» стала первым продюсерским проектом для Потапа и Иры Горовой. Поначалу мы не слышали и не слушали друг друга: это касалось выбора песен, гардероба, чего угодно. На наших творческих собраниях мы постоянно обсуждали, что должны стать группой номер один. Но вот прошло три года – да, у группы была какая-то узнаваемость, могло быть десять концертов в месяц, но не было выхлопа. И однажды мы лежали в Турции – я, Позитив и Ира, – и начали проговаривать все больные точки, которых стеснялись касаться. Например, я очень долго стеснялась сказать: «Мне не нравится эта песня». Представляешь, какая дурная? В итоге дали группе еще один шанс, хотя я про себя уже думала, что еще одна песня, мы с ней повыступаем – и все. И тут, блин, мы пишем «505».
Это был жизненный урок для нас всех: что нужно слышать друг друга, слушать друг друга, даже вытягивать друг из друга эти моменты таланта. Всегда бороться – бороться и верить. И еще один вывод: чтобы получился хит, кроме классной песни, харизмы артистов и крутой команды, нужна еще и удача. Потому что иногда такая странная хрень стреляет, которую вообще не можешь понять. Я понимаю, почему «505» такая популярная – там заедает все: и клип уникальный, и фишка вокруг текста. Но дело еще и в удаче – 100 %. Я недавно читала книгу «Гении и аутсайдеры» [Малкольма Гладуэлла], и там рассказывается, как важно появиться в определенный момент и спеть важную для этого момента песню.
«505» мне понравилась еще на этапе демки – но весь потенциал я поняла, увидев клип. В нем мы с Лешей стали самими собой. До этого нам придумывали странные образы: где-то – яркие и романтические; где-то – дебильные, космические. А для клипа «505» мы оделись так, как у себя в инстаграме: я вышла в кедах, в кофте, в объемной рубашке. Мне было так комфортно впервые за все время жизни группы – это был тупо мой стиль. Получилось так, что песня «505» не только принесла нам хит, но и наконец-то показала нас с Лешей такими, какие мы есть в жизни.