Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 119)
Во времена альбома «Выбирать чудо» формат написания песни был более классическим, чем сейчас: автор пишет мелодию, гармонию. А если он умеет еще и слова сочинять, то и текст. Нюша написала мелодию, гармонию и текст. Следующий этап – аранжировка, продакшн; этим занимался я. Я собрал команду хороших аранжировщиков – выбирал из сотен претендентов; что сейчас, что тогда – это колоссально трудная задача. То есть Нюша принесла алмазик, а я вставил его в оправу.
Я не считаю нашу совместную работу продюсерской – это формат группы. Когда появились The Beatles и другие группы из четырех – пяти человек, не было электроники, компьютеров, сэмплеров. Количество людей в коллективе было обусловлено тем, что они в таком составе могли воспроизвести музыку. С появлением новых технологий этот формат менялся. На мой взгляд, сегодня группа остается группой, даже если не все члены команды выходят на сцену. Поэтому я считаю, что творчество Нюши – это три человека: сама Нюша, я и Оксана. Безусловно, Нюша – хедлайнер. Что касается переживаний, настроения песни, истории – это все она, это ее мир. Моей задачей было понять атмосферу и поддержать ее с помощью музыки. На мой взгляд, у нас получилось очень неплохо: прошло столько лет, а песня «Выбирать чудо» – на уровне сегодняшних тенденций. В ней есть глубинная суть – она всегда вне времени.
В определенный период времени мы были новаторами, потому что сделали попсу более высокого качества, чем у нас до этого было принято, в том числе по уровню текстов. Тексты Нюши в большинстве случаев метафоричны. Я, например, ее наставлял в начале: «Доча, многие люди не готовы к философии – поэтому давай попробуем поделить пополам». Как фильм «Матрица»: кто-то его воспринимает просто как боевик, а кто-то видит там философию такую, что утонуть можно. Я предлагал так: «В одном куплете приземли ситуацию немножко, конкретизируй – “ты и я, люблю тебя”, а потом – создавай космос». Примерно так и работали. Далеко не все это понимали и принимали. Но я считаю, что, несмотря на популярную направленность песен Нюши, они философичны и очень глубоки.
Первая песня у нас была «Вою на луну». Мы тогда еще не ориентировались, куда идем; не совсем понимали направление. Потом была песня «Не перебивай», которая ломала формат, – и нам все радиостанции отказывали в ротации. Пока мы не сняли клип. За месяц собрали миллион просмотров (для 2010 года в России это очень много), и тогда все начали ее крутить. Ну а после «Не перебивай» было «Чудо» – позитив, который должен был зарядить всех. При этом она была и музыкально очень круто сделана для того времени. Мы одни из немногих в стране, кто мог выработать свой звук.
Смысл «Чуда» мы круто показали в клипе – там был молодой человек-кукловод. Это близко многим девушкам – когда они понимают, что молодые люди ими манипулируют, и хотят избавиться от этого. Нюша написала эту песню еще совсем молодой. Я сам занимаюсь музыкой с 11 лет, а в 16 вышел на сцену в составе группы «Час пик» и сам писал для нее песни. Став гораздо старше, я понял, что, будучи мальчиком, писал о взрослых вещах, не понимая этого. Парадоксальная штука. У моего приятеля есть 14-летняя дочь, и она пишет такие проникновенные тексты, как будто у нее за спиной уже столько всякой всячины… Что касается Нюши, какие-то вещи возникали у нее, может быть, через призму других жизней. Пока человек молодой, пока он еще не перекрыт на 100 %, что-то приходит оттуда.
Я – перфекционист, и поэтому работа с треками Нюши была долгой и очень непростой. Я понимал, что у меня дочь с серьезным потенциалом. С уверенностью могу сказать, что если бы у нас были инструменты, она бы выстрелила гораздо сильнее. Она ж на английском языке писала тексты абсолютно здоровские, у нее практически без акцента произношение. Мы вели переговоры с лейблом Interscope – но для нас это было что-то неизведанное, и мы боялись потерять позиции здесь. Если бы мы знали зарубежный рынок или просто рискнули попробовать, может, было бы и по-другому – но сложилось так, как сложилось. Поэтому и альбомов всего два: если бы делали материал так, как сейчас делается, можно было бы хреначить несколько альбомов в год. Наверное, в этом есть и минус – многие вещи, над которыми мы парились, аудитории оказались не нужны.
Я считаю, что Нюша не совсем народный артист, скорее нишевый. Вроде это популярная музыка – но все равно не «Руки вверх!», не Егор Крид. Там есть тонкость. На мой взгляд, аудитория Нюши – люди с определенным взглядом на жизнь: одухотворенные, лояльные, демократичные по сути своей, доброжелательные, миролюбивые. И мы сами по себе такие. Поэтому одобрения от каких-нибудь экстремалов мы не ждем – нельзя же всем понравиться. Мы не «Ласковый май», чтобы вся страна с ума сходила. Хотя порой было ощущение, что у нас такая ситуация – мне кажется, это за счет того, что нас тепло приняла эстетская и профессиональная среда.
Я знаю, что после нас радиостанции и телевизионщики стали внимательнее относиться к чему-то более фирменному. Мы внесли свежую струйку. Я помню коллег, которые говорили: «Блин, надо под формат “Русского радио” подстроиться, чтобы меня взяли». Был случай, когда мне коллега приносил классный трек, а затем относил на «Русское радио» и возвращался с мыслью: «Буду переделывать, чтобы попасть под формат». Я говорил: «Ты же песню убьешь». Он отвечал: «А что делать?». В итоге он переделал, а аудитория песню не приняла. Мы дали больше свободы в творческом плане – когда мы начинали, так никто не делал из молодых в России.
Мне кажется, сейчас время, когда музыкальное эстетство мешает совпадать с аудиторией; интернет диктует свои правила. Дело в том, что когда аудитория готова к какому-то музыкальному явлению, его должен кто-то воспроизвести – опираясь на уровень аудитории, но с некими навыками музыканта. Таким был Сережа Кузнецов, который написал «Белые розы». Он не учился в консерватории, а был чуваком от сохи – но с музыкальной искоркой, с талантом, с народностью. Потому он и попал в подавляющую часть аудитории. Сейчас происходит то же самое: масса в большинстве своем проста, ей не хочется ничего такого эдакого. Но это простое все равно должно быть талантливым. Того же Кузнецова в свое время профессиональная среда поносила, композиторы говорили: «Фу, какая гадость». А сами шли и тайком дома пытались написать нечто подобное – но почему-то не получалось.
В начале 2000-х композитор и продюсер Виктор Дробыш вернулся в Россию из Финляндии – и очень быстро влился в местную поп-элиту. Уже в 2004-м он руководил «Фабрикой звезд» – вместе с Игорем Крутым и сразу вслед за Матвиенко, Фадеевым и Шульгиным. Еще через несколько с легкой руки треш-шапито «Кач» Дробыш превратился в один из символов коррумпированности и дурного вкуса российской эстрады. Не факт, что заслуженно – пусть свой талант как бизнесмена Дробыш, пожалуй, реализовал более ярко, несколько великих песен он написал.
Неистовый монолог квазинезависимой женщины, страдающей без любви и не способной существовать без спутника, которому она, разумеется, «хочет покориться», песня «Одиночество» изменила карьеру певицы Славы, которая прошла с Дробышем весь свой творческий путь. Начинала она с R’n’B и даже записывалась в Лондоне с Крейгом Дэвидом, но после успеха «Одиночества» более или менее полностью переключилась на романтический шансон для взрослых. Будем честны: вряд ли бы эта песня оказалась здесь, если бы не фильм «Горько!», где Александр Паль и Валентина Мазунина пляшут под нее безоглядный танец большой России.
Виктор Дробыш
продюсер, автор песни
Успех всегда вырастает из труда. Даже когда сегодня персонаж взлетает за считанные месяцы, мы потом понимаем, что он до этого восемь лет просидел в андерграунде. Человек набирает багаж, эмоции – и ждет какую-то свою песню, которая станет олицетворением его славы. Когда мы со Славой впервые повстречались, она даже не была певицей: просто молодая веселая девчонка, в семье которой постоянно пели – и мамки, и тетки, и все вместе. Ей казалось, что если они на кухне поют, то, в принципе, они могут петь и в концертном зале. И вот между этим моментом, когда у нее возникло желание петь, и моментом, когда она вышла на сцену концертного зала – куда пришли люди, купившие билеты, – прошло лет десять, не меньше. Между этим были и «Попутчица», и другие классные песни; и «Золотые граммофоны», и съемки в фильмах. Но все это не приводило к народной любви в том ее выражении, что человек вместо того чтобы что-то купить для своей семьи, покупает билет на концерт Славы. Сегодня у нее такая любовь есть. Это, наверное, самый большой приз, который может получить артист – и приз этот во многом создан песней «Одиночество».
У меня была ситуация в жизни: я вдруг оказался один. Со мной такое редко бывает – обычно дом, семья, все время в тусовке. А тут вдруг дочка попала в больницу, и я отвез жену к ней. И думаю: «Чего мне домой ломиться? Меня там никто не ждет. Может, поиграть что-нибудь…» Настроение еще было такое – постоянно думал, как же там у дочки все закончится. И я что-то думал, сочинял – а потом написал на таком большом календаре: «Одиночество – сука», – и обвел раз двести. Прошло, наверное, полгода. Я искал телефон какой-то, стал этот календарь назад отлистывать. Смотрю – а на всю страницу написано: «Одиночество – сука» (смеется). Начал вспоминать, о чем это было, – и вот такое бывает, когда ты мелодию придумываешь вместе со словами; сразу, без размышлений. У меня в том офисе пианино стояло, я сел за него – и начал: «Одиночество – сволочь, одиночество – скука, / Я не чувствую сердце, я не чувствую руку». Причем еще подумал: «Какая-то хуйня, какую руку?!» Ну ладно, потом изменю. И так и не изменил – не придумал ничего лучше. Ну и дальше (напевает): «Я сама так решила, тишина мне подруга, / Лучше б я согрешила, одиночество – сука». Прекрасно!