Александр Головкин (Пеший) – КОКОБУКО (страница 9)
Вдруг Володька резко встал, ткнул рукой вверх и сказал: «Ого!». С Запада на дюну наползала огромная туча, даже, скорее, атмосферный фронт. Крылья его уходили в стороны за горизонт, передний край находился почти у нас над головой, а конца не было видно. Звезды, одна за одной исчезали, поглощенные этим чудовищем и только молнии, сверкавшие внутри тучи, подтверждали их гибель. Дождь не шел, но гром старался изо всех сил. Был бы я первобытным человеком, наверное, зарылся бы в песок и наполнил страхом свое сердце и душою пятки.
Фронт прошел над нами, сверкая молниями. Тьма покрыла все вокруг- ни луны ни звезд, только угли тлели в остатках костра. Теперь уже сама природа велела нам лезть по спальникам.
Я не заснул, я просто провалился в темную пустоту. Организм брал свое, нельзя его так нещадно эксплуатировать.
Проснулся от шума, что-то стучало по тенту палатки. Сквозь полудрему понял – дождь. В спальнике было как в рекламе: и тепло и сухо. Я устроился поудобнее и снова закрыл глаза, теперь до утра меня ничего не беспокоило.
Володя первым вылез из палатки, что-то бурча себе под нос, он стал умываться. Я тоже проснулся, неприятный осадок от вчерашнего застолья настойчиво требовал почистить зубы.
Солнце сияло на безоблачном небе, от ночной грозы не осталось и следа, только тент над входом в палатку подозрительно провис. Володя подошел к нему с пустой пластиковой бутылью и мы набрали почти пять литров дождевой воды. Неизвестно где в следующий раз придется пополнить свои запасы, поэтому такой подарок пришелся весьма кстати. Мы умывались и пили небо, оно было приятное на вкус, особенно при легкой жажде.
Валера тоже проснулся, наскоро позавтракали и занялись делами. Мы с Володей отправились на берег за «технической» водой, а Валера настроил прибор и пошел на поиски. Единственный приемлемый спуск к старице находился почти в километре от лагеря, попробовали напрямки, получилось, но с трудом. Оставив штаны на высоком берегу, я, по макушку в осоке, набрал три бутыли. До вечера мы были обеспечены. Вернувшись в лагерь стали разливать воду по котелкам и здесь затрещала рация.
– Что делаете? Спросил Валерка.
– Хозяйствуем, отвечаю.
–Вы многое теряете, я за первой от вас дюной, здесь такое!
Мы поспешили к Валере.
На пологом склоне дюны рос мох, верх занимал дикий шиповник, редкие засохшие кусты были разбросаны у подножия. Валера сидел посередине склона и копал песок руками!
– Что поднял? Чешую?
–Ха, чешую, бери выше!
– Так что же?
– Сейчас увидишь. Валерка хитро подмигнул.
–Здесь это повсюду, боюсь лопатой повредить, вот копаю руками.
Это был нонсенс. Чтобы такой опытный поисковик, как Валера «пустился в рукопашную»! Видимо поднял реальный раритет.
Нам не пришлось долго ждать, уже через пару секунд из песка была извлечена тоненькая серебряная монетка. Ее бок украшала затейливая птичка, с другой стороны виднелась неразборчивая славянская вязь.
– Тверская Уделка!
– Она самая и это уже четвертая монета. Толи распашка, толи потерянный кошелек, но вся поляна ими усыпана.
Вот оно! Поперло! Ради этого стоило ехать в такую даль и тащить на себе рюкзаки, ради этого Валерка корпел над картами зимой. В такие моменты все наполняется какой-то поразительной легкостью, мир кажется особенно прекрасным, хочется прыгать и смеяться. Одним словом эйфория, кладоискательская лихорадка.
Я настроил свой прибор и через несколько минут стал обладателем трех удельных тверских чешуек. Валера сантиметр за сантиметром обследовал скат дюны. Находки следовали одна за другой. Целые и половинки, ровненькие и гнутые, почти идеальные и с отломанным краем, монетки поднимались с разной глубины и оседали в наших карманах. Одну половинку я нашел просто лежащей сверху на мхе, а Валера выкопал целую чуть ли не со штыка.
Мы не замечали палящего солнца, забыли обо всем на свете, мы просто дышали этим счастьем. Наконец полянка стала пустеть. Прибор Валеры пискнул и с очередной ямки он поднял сразу несколько монет. Это и было ядро клада, или потерянного кошелька. Отсюда монеты расползлись по всему склону дюны.
Тем временем день подошел к обеду. Володя звал нас из лагеря. Ну и аппетит мы нагуляли, гречка с тушенкой под самогон пошла как манна небесная, компот из вчерашних яблок с диким шиповником был божественным нектаром. Я бросил чешуйку в стакан и мы обмыли находку.
Наелись, что есть от пуза. Наш стол представлял из себя несколько досок, брошенных на поленья. Вставать из-за него было не надо, я просто отполз в тенечек и лег. Мошка почти не допекала, комар тоже был редким гостем, поэтому вся компания блаженно растворилась в тишине. Даже разговаривать было лень, просто лежишь на песочке и знаешь, что у тебя все хорошо.
Постепенно пришло понимание: время то идет, а трофей не ждет, трофей гниет! Пора собираться на дальнейшие поиски. Налегке, только с лопатой и прибором мы двигались по острову.
Метал попадался гнездами, то на верхушках дюн, то на полянках между ними. На одной из таких полян я заметил слой чернозема и вскоре с приличной глубины поднял деньгу, следом за ней большой нательный крест, Валера взял еще один крест правее меня. Мы стали зачесывать полянку метр за метром, но больше находок не было. Через некоторое время на другой дюне было найдено оловянное колечко, россыпи мелочи, наперсток, пара ножиков, какие-то бытовые предметы, кованное стремя и, наконец, медная домонгольская привеска- солярный символ. Тем временем солнце село за чистый горизонт.
Вечером у костра делились впечатлениями, поужинали и страшно уставшие расползлись по спальникам. День выдался богатым на приключения, мы исходили пешком почти всю дюну, руки устали от прибора и лопаты. Стоило залезть в спальник, как сон тут же подхватил меня и могучей волной утащил в океан грез.
Серенький денек уже близился к 11-ти когда я вылез из палатки. Тело затекло и все болело. Вчерашние похождения дали себя знать. Облака затянули небо и заметно похолодало. Оно и к лучшему, возвращаться по жаре не было желания. Позавтракали и стали собирать лагерь. Воду разлили по фляжкам и бутылкам, свернули и запаковали палатку. Продуктов поубавилось, да и воды столько не тащить на себе. Примерно к часу дня оставили стоянку. Дойдя до яблони, собрали в канн несколько отборных крутобоких яблочек, отвезти домой. Поднимая пыль на склонах дюн мы двинулись дальше.
Идти было легко, дышалось хорошо и ровно, пот больше не заливал нам глаза, не мучила жажда. Сделав на один привал меньше, мы добрались до берега реки. Правда стоит отметить что вся вода кончилась и майки наши были мокрыми насквозь.
Лодку нашли та же, где оставили, разбросав лопухи и ветки, мы с Володей вытащили её к реке и стали надувать. Валера снова сел на весла, я остался на берегу. Отсюда противоположная сторона выглядела непреступной, высокой стеной. Красный бакен, синяя лодка и тишина… Этот берег существует вне времени, а тот- чуточку тронут цивилизацией, уезжать не то чтобы не хотелось, а было как-то грустно.
Я достал монетки. Птички смотрели на меня из прошлого, причудливо изогнув шеи и кокетливо опустив хвостики. Целая стайка уместилась на моей ладони. Хотелось верить, что найдено не единственное место на острове где они гнездятся, а это значит, что стоит вернуться.
Мы удачно завершили переправу, поднялись на обрыв и еще раз полюбовались окрестностями. Виктора дома не застали. Собака встретила нас вялым тявканьем, а понюхав, и вовсе куда-то ушла и больше не показалась. Я завел и прогревал машину, ребята погрузили вещи.
Несколько раз подпрыгнув на ухабах мы вышли на плохой асфальт и покатили петляя между ям.
– Ну вот, финишная прямая. И здесь хорошо, но и там неплохо. Тем более нас там ждут.
– Счастье, Сань, это когда есть куда уехать, но и есть куда вернуться, сказал Валерка.
–Ого! Да за тобой записывать надо!
– Записывать? Ха! Дарю!
.
История о трех монетах
Дорога с шелестом убегала из-под колес, я дремал на заднем сиденье. Рассвет только обозначил себя тусклой полоской на востоке, когда мы были уже в пути. В багажнике тихо позвякивали Фискари, да бутыль с водой издавала глухие звуки, ударяясь о борт на поворотах.
Сегодня воскресенье и, по всей видимости, последний выезд сезона. Ночью примораживает, днем не более нуля. На следующей неделе точно пойдет снег и все, до весны можно зачехлить приборы.
Мои напарники: Андрей и Дима – за прошедшее лето порядком поднаторели в картах и теперь выясняли, как лучше попасть на выбранное урочище. По салону были разложены распечатки спутниковых снимков и Планов Генерального Межевания, «километровый» атлас расположился на приборной панели.
– Подъезжаем, немного осталось, потом по грунтовке еще минут двадцать, и на месте. Быстро проскочили предрассветный Киржач, я даже не успел толком рассмотреть город. Несколько километров мокрого асфальта, мостик, грунтовка. За рекой уходим левее.
– Деревня на берегу была? – я проспал обсуждение плана «осенней кампании».
– Да, почти у воды. Но разве по ПГМ толком разберешь? Погрешность до ста метров более чем допустима.
Мы двигались на запад по проселку, по правой стороне стоял хмурый еловый лес, по левой узенькая речка заплетала причудливые узоры.