Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 84)

— Это не так, — возразил Ясон. — Просто обстановка сложилась непростая. После изгнания Пелия отношения между торговцами, солдатами и ремесленниками натянулись. Иолк населяют выходцы из разных народов и сословий. С одними говорить легко, а другие ничего не желают слушать.

— Пелий с этим справлялся, справишься и ты.

— Да, понемногу положение улучшается. Но я до сих пор не могу принять, что у дяди нашлось так много сторонников, — Ясон пожал плечами. — Его характер всегда был отвратительным, он сторонился людей. Пелий — сильный царь? Возможно. Но его должны были ненавидеть!.. Когда он занял трон, я все надеялся, что начнется война и моего родича свергнут. А в итоге вынужден доказывать, что я не хуже его! Как же так выходит?

— Просто делай, что должен, — Медея сказала это с уверенностью. — Память людей ничтожно коротка. Они забудут Пелия точно так же, как забыли твоего отца. Скоро и сам убедишься в этом.

— Твои слова правдивы, хоть и способны причинить боль… получается, что и меня однажды ждет забвение!

Ясон говорил это с легкой улыбкой. Он поднял голову и принялся рассматривать небо с плывущими по нему серыми облаками. Лицо молодого царя приняло отрешенное выражение, будто мыслями он унесся куда-то вдаль.

— Думаю, мне стоит прикладывать еще больше усилий. Сокровищница Иолка не пустует, так что мы разберемся с последствиями голодной зимы. Закупим продовольствие у соседей, какую бы цену они ни запросили. Еще хорошо бы устроить большой праздник! Что-то наподобие игр, в которых я принимал участие, будучи ребенком. Хочу поднять дух горожан.

Медея изогнула бровь:

— Царь не должен принимать поспешные решения одно за другим.

— Полагаешь, я слишком тороплюсь?

— Скорее, растрачиваешься. Не думай, что сумеешь разом откупиться от всех проблем, Ясон. Золото и серебро переоценены, но с ними следует считаться, как с людьми: владыка с пустой сокровищницей не может рассчитывать на верность народа. Действуй с умом. Для начала тщательно подсчитай расходы на празднество, о котором говоришь.

— В расчетах я слаб, — вздохнул молодой царь. — Приходится полагаться на тех, кто умеет делать это лучше меня.

— Это плохо. Тебя будут обманывать раз за разом, прикрываясь словами о преданности.

— Надеюсь, что ты всегда будешь рядом. Тогда я справлюсь с любыми сложностями.

— О, я буду, — сказала она, коснувшись ладонью его щеки. — Но помни, что я жрица Гекаты. И ты тоже клялся в верности моей богине.

— Да, но какое это имеет значение сейчас?

— Последователей Гекаты боятся, подвергают гонениям и предают. Поэтому мы чрезвычайно ценим в людях такое качество, как верность. Мои колхидские сестры не дрожали от страха, когда за ними пришли мечники — нет, они приняли изгнание и смерть. Мне нравится в людях склонность к самопожертвованию ради чего-то, что им по-настоящему дорого.

Медея понизила голос, а ее глаза заблестели. Она была серьезна. Несмотря на спокойную обстановку, вокруг царицы на миг будто сгустились угрожающие тучи — словно прохладный ветер качнул верхушки олеандров и пронесся дальше.

— Я же дорога тебе, Ясон? Любовь — высший вид преданности, но самый уязвимый и требовательный. Не забывай об этом.

— Хорошо сказано. Я буду помнить о твоих словах, — кивнул тот.

— Рада, если это так. — девушка коснулась его груди, кончиком пальца провела по животу. Ясон крепко прижал ее к себе за талию, положил руку на бедро, прикрытое темной тканью:

— Может, пойдем обратно?

— О, спешишь? — она засмеялась чуть хрипловатым, манящим смехом, но затем вгляделась в лицо царя и покачала головой. — Все же вид у тебя утомленный, хоть ты и стараешься бодриться. Лучше отдохни как следует. У нас впереди и завтрашний день, и многие другие.

Помешкав, Ясон кивнул.

— Ты разумна, как всегда, — сказал он. — И завладела моим сердцем еще в Колхиде.

— Знаю, — ответила она. Царица обвила руками шею Ясона; их губы встретились в легком поцелуе. Властелину Иолка показалось, будто птицы запели громче, а запах молодой листвы усилился. Казалось, что буйная радость мира, пробуждающегося от зимнего сна, заполнила собой все вокруг.

Глава 5

Надеждам Ясона на проведение новых игр не суждено было сбыться. Лето принесло в город не только теплую погоду и новый урожай — вместе с ними, подобно хищному зверю, в Иолк пришла неведомая напасть. Все началось со странных сообщений. То тут, то там умирали люди, которые еще несколько дней назад казались совершенно здоровыми. Поначалу на это не обращали особого внимания. Отравление, несчастный случай или стечение обстоятельств — мало ли причин для гибели пары человек?.. Все занимались обыденными делами, жизнь текла своим чередом.

Потом случилось страшное. В тот злополучный день Орфей отдыхал с молодой супругой. Эвридика очень старалась сразу после замужества создать уют в их новом жилище, украшая дом и небольшой дворик. Стоило отдать должное — ей это удавалось прекрасно. Но радости молодой пары закончились.

Девушка с самого утра чувствовала усталость и головную боль, хотя и продолжала улыбаться, как обычно. Орфей, счастливый муж и возлюбленный, ничего не подозревал, пока Эвридика вдруг не пошатнулась, тяжело оперевшись на его плечо. Певец решил, что виной тому было жаркое летнее солнце. Он подхватил супругу на руки и отнес в тень.

Она тяжело дышала, на лбу выступили капли пота. Увидев это, Орфей почувствовал, как его руки задрожали от страха. Певец с большим трудом удержал чашу с водой, которую нес из дома. Затем он помог любимой раздеться и обнаружил, что хрупкое тело девушки пылало, будто объятое огнем.

Послали за лекарем — тот осмотрел Эвридику и сокрушенно покачал головой: причины болезни были ему неведомы. Тем временем на коже жены Орфея стали проступать пятна, а ее дыхание стало неровным. Ошеломленный и потерянный, певец стоял на коленях рядом с Эвридикой и утирал влажной тканью пот с ее лица.

— Как тяжело… — прошептала девушка. Ее голос звучал хрипло, говорила она обрывками фраз. — Я умираю, дорогой?..

— Не смей даже думать о подобном, — он ласково погладил ее по горячей щеке.

— Но мне так плохо. Я никогда… не ощущала страха перед смертью. А теперь боюсь, Орфей… Ужасно боюсь.

— Все будет хорошо — я не позволю, чтобы с тобой случилась беда. Ты поправишься, милая Эвридика! А теперь попробуй уснуть, это придаст тебе сил.

— Хорошо, — согласилась она кротко, прикрыв глаза.

Ее дыхание вскоре стало ровным, лицо расслабилось. Чуть успокоенный, Орфей направился в дом, чтобы приготовить легких кушаний и воды с медом к моменту, когда его жена проснется. Спустя какое-то время он вернулся, подошел к лежащей Эвридике и присел рядом, нежно коснувшись ее руки. Ладонь, еще недавно пылавшая жаром, показалась ему холоднее обычного. Сначала Орфей радостно улыбнулся — решил, что возлюбленной стало лучше. Но уже в следующий миг улыбка сползла с его лица. Эвридика не дышала.

— Нет… нет! — только и смог прошептать Орфей, глядя на неподвижное тело жены. Он начал трясти ее с такой силой, что голова девушки моталась вперед и назад, будто у тряпичной детской куклы.

Все было тщетно. Эвридика отошла в иной мир. Крича во все горло, Орфей выбежал из дома.

Весть о трагедии быстро разнеслась по городу. Певец был известен — как своими музыкальными талантами, так и участием в походе аргонавтов. Его горе заставило многих насторожиться, по Иолку поползли разные слухи… Одни считали, что это происки врагов-отравителей, другие предвещали скорый конец царства от страшной болезни. Третьи отказывались верить в опасность и громко насмехались над остальными, называя тех трусами. Однако люди умирали, и всегда это происходило скоропостижно. Даже взрослые, полные сил мужчины быстро и неотвратимо сгорали, будто щепка в пламени. Чем больше было смертей, тем сильнее нарастали страхи в Иолке.

Ясон не мог молча смотреть на то, как его город охватывала неведомая напасть. Он распорядился отдать часть солдатских бараков под нужды больных. Усилия лекарей щедро вознаграждались, и хотя некоторые пытались уклониться от своих обязанностей из страха заразиться, молодой царь им этого не позволил. Он стал примером для подражания, лично навещая больных. В те дни шаткий авторитет Ясона укрепился в глазах подданных. Многие, включая Левкона и Главка, впервые заговорили о царе с заметной теплотой.

Тем временем смерть собирала обильный урожай. Было ясно одно: таинственная болезнь не собиралась отступать, а лекарства от нее не существовало. Иолк был близок к панике, поползли разговоры об исходе жителей из города.

Так завершилось лето. В один из тяжелых дней, когда число смертей возросло до невообразимой величины, а повозки со всех концов города везли тела умерших на сожжение, Ясон и Киос остановились передохнуть на заднем дворе бараков с больными. Им была необходима эта передышка — вид находящихся при смерти людей действовал угнетающе.

Царь и его товарищ-аргонавт весь день помогали ухаживать за больными, облегчая непосильную работу лекарей и добровольцев. Все сословия перестали иметь значение; гибнущий город уравнял жителей в правах и обязанностях. Каждая свободная рука была на вес золота.

— Здесь пришлись бы кстати таланты Асклепия, — выдохнул Ясон и потер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.