Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 71)

Аргонавт сглотнул, сердце его заколотилось быстрее. Это не было вызвано злостью на Медею. Скорее наоборот — казалось, своими словами она сорвала с него одежду и вытолкнула голым из пещеры на солнечный свет, заставляя морщиться и неловко прикрываться от палящих лучей. Именно так себя чувствовал предводитель аргонавтов. Ясон не позволял опасным мыслям вырываться наружу, но Медея безжалостно сделала это за него. Царевич все еще не оставлял попыток защититься:

— Даже если это правда, я многому научился во время плавания. И уверен, мне это пригодится, когда придет пора вернуться в Иолк.

— Позволь дать тебе совет. Побольше упражняйся с мечом, пока есть время. Я могу попросить хороших бойцов в страже Фасиса преподать тебе пару уроков, если пожелаешь. Тогда ты сможешь с чистой совестью сразиться с Пелием вновь. Если же и это не сработает, — Медея хихикнула, будто сама мысль о подобном исходе веселила ее, — тебе стоит прибегнуть к моим разумным советам. Избавиться от дяди как-нибудь иначе.

— Возможно, я так и сделаю, — вдруг вырвалось у Ясона. Он осекся, однако сказанного уже нельзя было вернуть. Медея кивнула, словно именно такого ответа и ждала.

— Тебе стоит снять уродливую одежку, в которую они облачили твой дух, — девушка не стала уточнять, кто скрывался под загадочным словом «они». — Пришло время двигаться вперед, царевич Ясон. Если, конечно, хватит мужества…

Молчание на этот раз тянулось очень долго. Предводитель аргонавтов понимал, что Медея сумела почувствовать его внутренний гнев, копящийся из-за всего, что произошло после смерти отца. Она смогла увидеть его сожаления, ревность и смятение. Ясон понятия не имел, как следовало вести себя после того, как прекрасная дева разгадала его сердце. Это было смущающее чувство. Но вместе с растерянностью приходило и облегчение — нашелся человек, который не осудит его за выбор самого мрачного пути.

То, что неловко отдавала Аталанта и предлагала Гипсипила, не имело ничего общего с дарами Медеи. Ясон испытывал странную благодарность к этой непонятной, пугающей, но притягательной девушке.

— В разговоре ты упомянула Гекату. Разве в Колхиде почитаема эта богиня? У нас о ней стараются вспоминать как можно реже, — наконец заговорил он.

— Нет, разумеется. Здесь именем Гекаты матери пугают младенцев, — Медея ответила равнодушно, словно не видела в этом ничего особенного.

— Но ты исключение, конечно же?

— Я служу владычице ночи. Незачем бояться того, кого ты любишь и почитаешь.

«Не об этом ли говорил царь Ээт?» — подумал юноша. Вслух же сказал только:

— Ты смелая женщина, если можешь открыто признаться в почитании богини, которую многие ненавидят.

— Это делает меня сильнее. Те, кто боится Гекаты, боятся и меня тоже. Покровительство богов бывает разным. Поверь, это далеко не худший выбор.

Она взглянула на него блестящими глазами, выражение которых было трудно распознать. В них будто смешалось все разом: обещание высочайшего наслаждения и смертельной муки. Голос Медеи был негромким, но вкрадчивым:

— А ты боишься меня, гость из Иолка?

Он медленно покачал головой. Блеск в черных глазах девушки на мгновение стал ярче, а затем внезапно погас, словно ничего не происходило. Медея встала и потянулась, запрокинув тонкие руки за голову. Ясон неотрывно следил за каждым ее движением.

— Пожалуй, пора идти. У меня есть и другие планы на этот вечер. Хотя наша беседа была увлекательной, — Медея вдруг наклонилась и поправила пряди на лбу аргонавта. — До новой встречи, царевич Ясон. Как следует обдумай то, что я сказала тебе сегодня.

Она развернулась и пошла прочь, слегка покачивая узкими бедрами. Казалось, с ее уходом темнеть стало гораздо быстрее: вечер стремительно укрывал Фасис. Воздух будто замер, а первые ночные птицы и насекомые завели свою привычную мелодию, которая должна была длиться до следующего утра. Ясон сидел неподвижно, положив руки на колени, и не замечал надвигающегося холода. В его голове крутился настоящий шквал мыслей, и большинство из них было посвящены ей — черноволосой колхидской царевне.

Медея казалась безумной. Ее слова были полны смысла, но опасны, словно остро наточенный меч. Однако он уже готов был восхищаться этой женщиной.

В тот вечер царевич Ясон, сын Эсона, ступил на новую тропу. Свернуть с нее ему было не суждено.

Глава 20

Палемоний двинулся вперед, собираясь поднырнуть под клинок противника. Однако враг отскочил, будто танцуя, и взмахнул мечом. Попади этот удар в цель, Палемоний точно бы пострадал. Лишь каким-то чудом клинок прошел мимо. Воин попятился обратно, прижав локти к бокам и двигаясь на полусогнутых ногах. Его атака не удалась, как и предыдущие.

Хотя Палемоний был уверен в своих навыках, стоящий перед ним боец оказался куда более ловким. Возможно, посреди настоящего поля битвы, где многое зависело от удачи, внимания и боевого опыта, Палемоний одолел бы этого юнца. Но в тренировочном поединке один на один победить не было никакой возможности.

Противник бросился в атаку и через несколько мгновений все закончилось. Оборону Палемония смело будто ураганом. Клинок врага трижды ударил по нагруднику опытного солдата — продолжать схватку не было смысла. Молодой боец отступил и снял шлем. Ясон улыбался, при этом совершенно не выглядя уставшим.

«И это после четырех сражений подряд?»

Палемоний убрал меч и поднял руки, признавая поражение. Царевич спросил:

— Все в порядке? Конечно, это деревянное оружие, но бьет оно больно.

— Подумаешь, пара синяков останется, — воин щелкнул языком, чувствуя то ли досаду на самого себя, то ли восхищение умениями противника. — Ты хорош, царевич. Действительно хорош. Я не припомню, чтобы мне попадался кто-то с такой скоростью и напором. И твои навыки явно улучшаются со временем.

— Надеюсь, для моего дяди это тоже окажется неожиданной новостью.

Лицо Ясона потемнело и через мгновение снова стало безмятежным. Палемоний воздержался от ответа. Вместо этого он поинтересовался, словно невзначай:

— Кажется, я уже не так полезен в качестве противника. Может, тебе стоит попросить Ээта прислать бойцов из фасисской стражи?

— Так ведь я уже встретился с лучшими из них. Медея настояла, чтобы ее отец отобрал десятерых солдат для тренировок на мечах. Этого оказалось более чем достаточно: они хороши, мое тело каждый день узнает нечто новое в бою, — Ясон пожал плечами, неторопливо снимая боевое облачение.

— Значит, это была идея дочери Ээта?

Голос подал стоящий неподалеку Одиссей, до этой поры молча наблюдавший за тренировочной схваткой аргонавтов. Царевич кивнул. Итакиец потер подбородок и после небольшой заминки задал новый вопрос:

— Мне кажется, или она относится к тебе со слишком большим участием? Вспоминается Лемнос.

— Это нисколько на Лемнос не похоже, — возразил Ясон. — Гипсипилой двигали совсем иные побуждения.

— Вот как. Но хорошо ли ты понимаешь намерения колхидской царевны? — вскинул брови Палемоний. — Мне кажется, ее невозможно разгадать. Она самая настоящая тайна.

Ясон лишь отмахнулся. Его губы расплылись в улыбке, обнажившей ровные, белые зубы. Казалось, он находил забавным беспокойство товарищей.

— Ты слишком мнителен, Палемоний. Как будто я разговариваю с Нестором, — все невольно переглянулись и фыркнули.

Ясон выждал, когда утихнет всплеск веселья, и продолжил уже серьезно:

— Думаю, за последнее время я узнал достаточно о Медее, чтобы ей доверять. Да, многое в ней остается загадкой. Но в ее обществе я чувствую, будто внутри меня разгорается новое пламя. Знакомо ли вам это чувство?

Не дожидаясь ответа от товарищей, царевич Иолка сделал шаг вперед и положил ладонь на плечо Одиссея. Это был доверительный жест, но итакиец счел его грубым, поскольку пальцы Ясона впились ему в кожу.

— Мне нравится эта женщина. И я верю, что она придаст мне сил победить Пелия, когда мы вернемся в Иолк.

— Вот как! — Одиссей вскинул брови. — Так ты думаешь позвать ее с собой? Взять на «Арго»?.. Я ожидал чего угодно, но не этого.

Палемоний покачал головой с удивлением на лице:

— Мне казалось, мы плыли в Колхиду, чтобы вернуться со славой, торговым договором и дорогими товарами. Интересно, что скажет царь Ээт человеку, который возжелал его дочь через четырнадцать дней после прибытия в Фасис?.. Мне немного не по себе. Это не мнительность, а справедливое опасение за сохранность наших голов!

Аргонавты с недоумением уставились на своего предводителя.

В памяти царевича всплыли события двухдневной давности, о которых он не собирался распространяться даже в кругу приятелей…

В ту ночь Ээт вдруг попросил Ясона остаться после обильного ужина. Дождавшись, пока все гости удалились, владыка Фасиса жестом велел подойти ближе. Юноша встал напротив колха. Тот хоть и захмелел, но еще сохранил ясный взгляд и связную речь.

— Гляжу, у вас с моей дочерью хорошо идут дела.

— Между нами ничего такого не было, — запротестовал Ясон. Он никак не ожидал, что речь пойдет о Медее. Но в памяти мелькнуло воспоминание, как он поглаживал ее черные длинные волосы. Неужели кто-то заметил?

— Вот как? А жаль.

Ээт подлил себе еще вина и мрачно уставился на кубок, будто колеблясь. Ясон смотрел на колхидского властелина, пытаясь разгадать цель этого разговора. В напряженном молчании прошло некоторое время. Наконец Ээт будто принял решение и отодвинул напиток. Теперь он пронзительно глядел на Ясона, словно собираясь потребовать нечто серьезное от своего гостя.